Не знаю, стоит ли это публиковать… Публика не любит поругания основ, на которых если не стоит, так тешит себя стоянием.
Ругать что-либо я менее всего намерен, только это еще хуже получается, когда результат вытекает сам собой, естественным
образом, еще обиднее и страшнее, если нет личной заинтересованности в результате.
На днях краем глаза видел спектакль по телевизору, кажется по Булгакову. Там белые офицеры времен гражданской войны пели
гимн:
Вперед господа офицеры,
Умрем коль так суждено
За Русь, царя и веру,
Хоть их уже нет никого.
И умирали… Зачем? Какая глупость, кажется, умирать за то, чего уже нет. Нет того, кому присягал, страна и народ против
них, за что драться и умирать? Никогда не поверю, чтобы они умирали за свое отобранное барахло, земли и прочее, за это не
умирают. Скандалят, плачут, нанимают бандитов, но умирают всегда за идею. А тут вдруг идея умерла раньше, а они остались не
у дел...
Этого не смогут понять рыночные торговцы, у них другая психология, другие ценности и смыслы, так уж устроена человеческая
психика, что разделительный рубеж каст всегда четкий. Невозможно одновременно служить двум господам, стремиться в двух
противоположных направлениях. Есть люд торгующий, есть служащий. Служители служат идее, которая выше них, вмещает их, она и
живет, они же живут жизнью идеи. Конечно, они тоже люди и имеют личную жизнь, но это вторично, подчинено доминирующей линии
служения идее.
Мы часто пытаемся понять таких людей, судя со своей колокольни, потому часто обвиняем их во лжи, что не видим основания
служения в собственной душе, но это не говорит об отсутствии основания, только об отличии наших собственных ценностей и
смыслов. Обидно, конечно, за себя, обида и питает наши нападки на служителей идеи…
В общем-то речь не о служителях, это так, вступление. Перекликается как-то с культурой. Вот умирает идея, что делать тому,
кто ей служит, ей живет и иного не представляет? Смерть будет самый естественный конец. Когда целое умирает, части не могут
самостоятельно существовать, они теряют самое главное, смысл своего существования. Капитан военного корабля тонет вместе с
кораблем, ближайшие слуги фараона умирают вместе со своим господином, это их свободная воля, их судьба, которую сами себе и
выбрали.
Что же культура? Когда-то, очень давно, не было никакой культуры. Потом какая-то появилась, потом умерла, но появилась
другая, более совершенная, и т.д., все это говорит о том, что культура существо смертное, рождается и умирает. Это
естественный процесс. Кроме того культура еще и многослойная конструкция, есть культура местная, входящая в состав
национальной, которая в свою очередь является частью общечеловеческой культуры. Все они рождаются и умирают, только что
сроки жизни у каждой свои. Человечество переживало культурные революции, небывалые расцветы и упадки культуры. Сегодня
великий упадок, глупо закрывать глаза на очевидность только потому, что этого не хочется видеть. Люди скорее всего здесь и
не при чем, эти процессы движутся иными силами, люди лишь подстраиваются и реагируют на внешние обстоятельства. В расцвете
культуры люди пишут лучшие стихи, рисуют великие картины, сочиняют прекрасную музыку. В упадке культуры люди тоже что-то
пишут и сочиняют, только не великое и не прекрасное, но ничтожное и однодневное. Не потому, что великие люди вдруг умерли,
а сменившие их измельчали, это как следствие тоже имеет место, но причина в другом. Людям вряд ли под силу это понять,
проще сослаться на время. Есть время разбрасывать камни и собирать каменный урожай. Сегодня время собирать.
Культура тоже имеет свое основание. Это неуловимое связующее людей начало, питательная среда для произрастания культурных
идей. Люди бессознательно чувствуют, что представляют собой единое целое, это может быть город, народ, нация или все
человечество, на каждом из этих чувств вырастает культурная конструкция соответствующего размера. Формы объединения, как и
формулы идей, могут быть совершенно различными, - это уже человеческое творчество, тогда как основа единства божественного
или природного происхождения.
Люди по воле высших сил, определяющих обстоятельства их бытия, должны пережить упадок и смерть культуры. Исчезло ее
основание, иссякло связующее людей начало. Не на чем строить здание культуры, оно рассыпается как сухой песок под ветром.
Таковы сегодня внешние условия нашей жизни. Тем не менее жизнь не прекратилась. И через это можно и нужно пройти, не утеряв
человеческого достоинства. Грядет другое время, родится новая культура, это естественно как все живое, нужно только
пережить этот период.
Торгующие на рынках изменения условий человеческого существования практически не замечают, хотя и на них отражаются
происходящие процессы, только что не выходя на поверхность сознания. Но служители культуры переживают этот период наиболее
тяжело. Они оказались в условиях существования господ офицеров времен гражданской войны: умерла идея, которой они всегда
служили, они потеряли смысл своего существования. Самоубийство было тогда делом чести офицера, сегодня такой выход вряд ли
кого устроит, да и обстоятельства иные. Служитель культуры не может пойти на рынок торговать, там нет его ценностей, но и
служить ему уже некому и незачем, его жизнь никому не нужна, бессмысленна. Он живет по инерции, отбывая срок. Иные кидаются
в какие-нибудь секты по самосовершенствованию или религиозного толка, другие пытаются возродить, восстановить, поддержать и
продолжить то, чего нет, пытаются реанимировать холодный труп. Тоже по инерции, не видя смысла, надо же хоть что-то делать
в этой жизни. Разумеется, пьют, опускаются, скандалят друг с другом по поводу какой-нибудь никому не нужной мертвой идеи.
Хуже всего обстоят дела с воспитанием детей. Их не на чем воспитывать. Воспитывает идея, она дает цель, смысл
существования. Конечно хорошая, культурная идея лучше идеи человеконенавистнической, воспитание в том и состоит, чтобы
передать ребенку лучшую идею, ради которой стоит жить и умереть. Передать можно только свое, чем живет сам воспитатель, не
может же он дать то, чего не имеет. Если он ничего не имеет, передать может общество, а если и оно обнищало? Сегодня не
могут ничего передать лучшие люди, таковы обстоятельства. Их культура осталась в прошлом, их образы уже не могут зажечь
огня в юных сердцах. Сердца возможно неплохи, только среда не имеет кислорода для сердечного горения.
Некоторые достойные люди идут на жертвы ради возрождения культурных традиций, сохранения памятников, шедевров
художественного творчества. Раньше это было подвигом, сегодня иначе. Нужно ли все это сохранять? Мы пытаемся вернуть
вчерашний день потому только, что сегодняшний никуда не годиться. Мало ли реставрированных храмов превратилось в
коммерческие предприятия туристического бизнеса? Все эти ценности вчерашнего дня сегодня только пустые формы, ничего не
дающие душе, разве что наполняющие карманы удачливых дельцов. Культура не гибнет, следует понять, что она уже погибла,
окончательно и безвозвратно. Ее надо не возрождать, а похоронить с достоинством, ей полагаемым.
И не нужно сегодня строить новой культуры, не время. Не на чем еще строить. Вот основание подготовить нужно. Оно в душе
каждого человека. Почувствовать связь, единое начало, божественное зерно. Оно еще слабо, чтобы держать формы культурных
идей, придет время – будет держать, тогда и будут строиться новые формы.
Игорь, г.Тула
Идеи могут быть обезврежены только идеями. (O. Бальзак)