[svoboda] статья: Время бить и время целовать
всем доброго здравия!
Март 2005 года. Бишкек. Избив и разогнав милицию, толпе оставалось только громить
магазины и брать власть в стране.
Журналист КП Дмитрий Стешин провел несколько суток в городе-миллионнике, где
можно было безнаказанно бить милиционеров. Впечатлений журналисту хватило на
всю оставшуюся жизнь [обсуждение]
Дмитрий СТЕШИН 30.11.2009
Заявление Рашида Нургалиева о том, что теперь можно безнаказанно оказывать сопротивление
милиционерам, вызвало в народе нешуточное возбуждение и недоумение. При этом
мало кто из граждан представляет себе, как выглядит на практике самое настоящее
безвластие в мегаполисе.
Милиция исчезла с улиц под вечер. Около семи часов последние милицейские патрули
ушли с тротуаров в правительственные здания. Стемнело резко, как будто кто-то
вывернул энергосберегающую лампочку из небосвода. В центр города начали стягиваться
жители близких и далеких окраин. Как говорится, ничто не предвещало: народ пока
прогуливался по центральным улицам и выпивал, не закусывая. Но самые дальновидные
хозяева уже стали закрывать кафе, рестораны и магазины - железные шторы падали
с дробным грохотом, как комья земли на крышку гроба. Я жил в самом центре обреченного
города, в крохотной гостинице, которая отгородилась от гуляющих масс картонным
плакатиком - Мы с народом!. Свет на центральных улицах погас внезапно, и город
погрузился в кромешную темноту. Оказывается, вырубить уличное освещение - проще
простого: снимаешь с двери любого подъезда пружину-доводчик, растягиваешь ее
до требуемой длины (около полутора метров) и забрасываешь на электрические провода.
Готово. Короткое замыкание...
Почти одновременно с наставшей тьмой на всей улице посыпалось битое стекло: били
витрины супермаркетов, универмагов, магазинов - огромные витрины, на которые
не нашлось железных штор. Мимо гостиницы потянулись сотни людей с добычей - бежали
девушки, окольцованные туалетной бумагой, как революционные матросы - пулеметными
лентами. Кто-то нес сразу пять или шесть компьютерных клавиатур - чтобы детям
и внукам хватило. Пожилой мужчина привязал к телу двухкамерный холодильник и
с визгом и искрами тащил его по асфальту. В глазах мужчины читалось: умру, но
донесу!
Выше по нашей улице, в ста метрах от гостиницы, с глухим хэканьем били ногами
хозяина какого-то магазина. Хозяин, булькая кровью, кричал: Милиция! Потом затих.
Бившие бросили жертву и полезли в магазин - там уже мало чего осталось. Как рассказали
свидетели и участники грабежа, хозяин сначала пытался объяснить, что весь товар
в его магазине взят в долг, куплен на банковский кредит. Страховки нет, большая
семья... Потом полез на толпу с бейсбольной битой, кого-то успел ударить один
раз. Больше не дали, затоптали. Обменник возле гостиницы штурмовали, как средневековую
крепость, с разбега тараня скамейкой стальные роль-ставни. Ставни жалобно скрипели,
но держались...
Я вернулся в гостиницу и следующие два часа вязал из простыней канат и строил
баррикаду. На первом этаже гостиницы, как специально, располагался ювелирный
магазин, а ночь обещала быть веселой. Но с черной лестницы можно было по канату
спуститься в глухой внутренний двор и через невысокий забор оказаться в другом
квартале. Я сложил все ценные вещи в одну сумку, после чего облегченно уснул
в одежде. Спал так крепко, что окончательного разгрома города не слышал. Проснулся
рано, меня разбудил металлический мегафонный голос. В семь утра по нашей улице
проехала милицейская машина с люстрой и громкоговорительной установкой. Не очень
уверенный голос вещал: Я - комендант города! Требую сохранять спокойствие и разойтись!
Машину просто забросали камнями, и она уехала восвояси, но без стекол, люстры
и громкоговорителя.
Утро принесло некоторое отрезвление - грабить в городе было уже нечего. Завтрак
был, мягко говоря, скуден - яйца и хлеб. Все магазины и рынки закрыты. Отделения
милиции держали круговую оборону, хотя к ним и так никто не совался. Остальные
сотрудники милиции либо сидели в своих отделах, либо хоронились по домам. Тот,
кто высовывал нос за порог, даже будучи одетым по гражданке, сразу же получал
по шее от бдительных соседей и прочих доброжелателей. Иногда сильно, иногда просто
так, для порядка. Но с порядком в городе были большие проблемы.
В разгромленных магазинах остался один мусор, а там, где были железные шторы
и крепкие двери, дежурили хозяева с родственниками. Стояли на тротуарах с палками
и ружьями, кучками по пять-шесть человек. Обреченно курили, запаливая сигареты
одну от другой. Им не хватало только белых повязок воинов-камикадзе, потому что
погромщики гуляли по городу группами по две-три тысячи человек. К вечеру за неимением
лучшего стали грабить журналистов - под раздачу попали три российские съемочные
группы и несколько западных телевизионщиков. К ночи начались беседы за жисть
с теми, кто хоть как-то отличался внешне от разудалой толпы. Нас с товарищем
из Известий Бог миловал - за сутки до погромов, во время свержения прежней власти,
Мише Виноградову разбили голову камнем, после чего наложили швы и красивую белую
повязку, как у булгаковского Шарикова. Его повязка была для нас флагом, пропуском
и индульгенцией, кроме того, на каждом углу, узнав обстоятельства ранения коллеги,
нам пытались налить дрянной водки, смешанной с опием.
Народ кучковался, на глазах превращаясь из толпы в тьму. Потом все двинулись
на окраину города, в коттеджный поселок, где жили чиновники, бизнесмены и прочие
уважаемые люди. Мы обогнали толпу на такси. Диспетчер по рации услужливо подсказывала
нам, куда можно соваться, а куда не стоит.
Поселок был темен и мрачен - кто-то уже обесточил район. Вдали слышался невнятный
ропот - это шла толпа. Пробежала женщина с детской коляской, и тут же на нашу
машину с желтым светящимся таксистским колпачком из темноты выскочил мужчина
в костюме и с пачками денег в руках.
- Сюда идет толпа! Увезите меня!
Но свободного места в нашей машине не было, и трясущийся мужчина убежал в темноту.
Мы заехали толпе во фланг, встав в каком-то переулке. По моему настоянию таксист
развернул машину и не стал глушить двигатель. Через минуту загремели автоматные
очереди, и толпа бросилась с проспекта врассыпную, в переулки. Мы сразу же стартовали
с визгом и прокрутами, а вот машину с журналистами Франс-пресс толпа перевернула
на бегу, походя.
Утром праздник непослушания закончился. Как и обещал новый министр МВД, ему хватило
15 трупов, чтобы навести в городе порядок. Вечером на улице появились первые
совместные патрули - народные дружинники и милиционеры в форме. Милиционеров
разве что не целовали. Бить их уже никому не хотелось. А было это в 2005 году
в Республике Киргизия, в городе Бишкек, во время революции тюльпанов.
ЗАО ИД Комсомольская правда
