Открытая группа
13710 участников
Администратор Микола-Админ



←  Предыдущая тема Все темы Следующая тема →

Визуальная антропология | Женщина в роддоме: увидеть невидимое глазами фотографов

Одно из моих образований – социологическое | Я и ранее с интересом наблюдал за людьми, а после социологии начал это делать осознанно | На днях мой преподаватель по социологии (мы продолжаем общаться) показала мне книгу "Визуальная антропология" – сборник статей | И я решил поделиться статьей из этой книги – в продолжение темы Недоношенные дети после кесарева сечения – будьте внимательны! А именно об отношении к женщинам в роддомах и бескрайнем контроле здравоохранении над этой интимной и важной частью нашей жизни...


 

Сайт автора - Олнайн-тесты, тренинги, уроки

  • онлайн-тесты: психологические, личностные, профориентация
  • автономные тесты в формате Excel
  • статьи - психология, педагогика, продажи
  • фото/видео походов в Карелию

Тесты | Результаты тестов | Статьи к тестам | Статьи | Уроки компьютера | Фото/Видео | Услуги | Песни | Контакт

 

Книги в интернете нет, поэтому я отсканировал статью и перенабрал текст (фото получились слабоваты, надеюсь разборчиво)

Я уже обратился к автору статьи, и если возникнет общение, попробую пригласить в наше группу

Статьи на параллельные темы:

Напоминаю

Книги и другие материалы, выложенные в библиотеке предназначены исключительно для личного ознакомления - с целью в будущем купить данную книгу

===========================================

Женщина в роддоме: увидеть невидимое глазами фотографов

Ирина Михель

 

Дать увидеть - так же важно, как дать понять...

Фернан Бродель

Роддом в России является закрытым медицинским учреждени­ем, и поэтому проникновение в него посторонних лиц практически невозможно. «Закрытость» этого учреждения обосновывается тем, что в нем специально обученным медицинским персоналом осу­ществляется предельно важная социальная деятельность - родов­споможение беременным женщинам и помощь в появлении на свет новым поколениям граждан. При этом ввиду высокой угрозы инфицирования их самих и особенно новорожденных в роддоме, как декларируется, поддерживается высочайший уровень санитар­ного порядка.

В век изменяющихся экономических отношений отечест­венные роддома оказались вынуждены освоить нехитрый язык бизнеса и позиционировать себя как поставщиков специфиче­ских медицинских услуг. Появилась особая реклама, репрезен­тирующая роддома как уютные и хорошо оснащенные учрежде­ния для принятия родов. Рекламные образы появились и в Ин­тернет, где они дополнили уже давно приукрашенные образы западных родильных центров. Желающие ознакомиться с подоб­ными материалами с легкостью могут узнать, что в таких роддо­мах существует особая «философия», превосходное оснащение, вышколенный персонал, хорошо обставленные палаты и высо­кий уровень обслуживания.

Однако рекламные образы роддомов не могут дать полного впечатления от внутреннего мира этих учреждений. Получить дру­гой взгляд на эту картину позволяют визуальные повествования фо­тографов, имевших возможность исследования роддомов и пребы­вающих там женщин. Фотографы тоже не обладают полной осве­домленностью о том, «как там на самом деле все обстоит», но их вклад в возможную дискуссию о роддоме, о женщинах в роддоме 102 значителен. Он состоит в том, чтобы воодушевить зрителей задать­ся таким вопросом, пробудить мысль, чувство и воображение.

В нашем распоряжении оказались фотоматериалы трех авто­ров, представивших свои фотоинтерпретации интересующего нас предмета. Это фотоматериалы Виктора Суворова [Суворов], Маши Дишли [Дишли] и Жанин Видель [Wiedel].

Эти материалы нельзя назвать беспристрастными, исчерпыва­юще правдивыми. Это всего лишь серия фотореплик относительно обсуждаемого здесь предмета. Их ценность в том, что они способ­ны полемизировать с рекламными изображениями, которые в изо­билии имеются в Интернет. В них заложен богатый полемический смысл, своего рода система намеков и недоговоренностей, которых нет в «предельно выразительном» или даже «откровенном», по Р. Барту [Барт, 1989. С. 289], рекламном изображении.

Поскольку исследования тендера, «женского опыта», сексуаль­ности и практик, касающихся беременности и деторождения, дав­но уже стали привычными для современной социологии [Фуко, 1996; Михель, 2000; Martin, 1992], то следует спросить, насколько сегодня она способна говорить о проблеме пребывания женщин в роддоме.

  • Будет ли этот дискурс адекватным?
  • Не окажется ли он всего лишь воспроизводством тех идей и тех сообщений, которые явлены нам в изображениях, уже сделанных кем-то и где-то?
  • Иначе говоря, не плетется ли здесь сама социология в хвосте других дис­курсов, отнюдь не освобождающих нашу мысль, а принуждающих ее к вполне определенным выводам?
  • Наконец, как вывести социо­логический анализ на более достойный уровень, позволяющий «критически читать» любые сообщения, какого бы рода интенциональность им не была присуща.

В этой статье мы попробуем - в меру сил - разобраться в этих вопросах.

 

Рекламный образ роддома и женского пребывания в роддоме

Итак, кто лучше всего знает о наших роддомах? Конечно, мед­персонал, который трудится в этих учреждениях на протяжении всей своей жизни. Однако эти знания ограничены тем набором прописных истин, которые вошли в разного рода учебники и по­собия, по которым в свое время учились эти специалисты, кро­ме того, дискурсом медицинской этики, который предписывает оказывать помощь, спасать, не причинять боль и иное страдание пациенткам, с которыми они имеют дело, и в особенности младен­цам, появляющимся на свет в роддомах, а также, - почему бы и нет? - некоторыми соображениями выгоды, которые вполне ес­тественны в век рыночных отношений. Одним словом, знания ме­дицинских специалистов о роддомах и о проблемах рожающих женщин, значительны, но не полны.

В век информационной революции всякий может сказать, что, кроме медиков, сведениями о таком феномене, как родильный дом, способен обладать любой человек. Достаточно обратиться к соответствующим источникам информации, рассчитанным не столько на узкую аудиторию профессионалов книгам по акушерст­ву и гинекологии, сколько к разнообразным журналам для будущих мам и пап ', телепередачам и пр. Пожалуй, наиболее демократич­ным и бездонным источником информации на эту тему является Интернет. Доступность его ресурсов порождает уверенность в том, что, не выходя из дома, можно иметь полный набор знаний, в том числе и относительно роддомов и женского пребывания в них.

Прежде всего, мы найдем там многочисленные веб-сайты ро­дильных домов. Они обычно красиво сделаны, поскольку над ними работали веб-дизайнеры, исполняющие заказ медицинских учрежде­ний. Они рассчитаны на конкретную целевую аудиторию - женщин и мужчин, ожидающих прибавления в семье. Таким образом, инфор­мация на веб-сайтах является обычной коммерческой рекламой.

При этом не все роддома имеют свои веб-сайты. Они есть, в первую очередь, у процветающих роддомов в крупных «благопо­лучных» городах. Напротив, в целом ряде областных центров, не говоря уже о маленьких городках, никакой веб-информации о своих роддомах нет [1].

Информация с веб-сайтов российских роддомов включает в себя два компонента - тексты и изображения, которые не всегда сцеплены друг с другом. Тексты в основном сводятся к сообщению о местоположении роддома, его персонале, характере предостав­ляемых услуг и их стоимости. Такой информацией переполнены также официальные порталы управлений здравоохранения и ассо­циированных с ними изданий.

В качестве примера укажем на немногословное сообщение с веб-сайта из роддома № 5 г. Ростова-на-Дону.

Роддом специализируется на родоразрешении полностью об­следованных беременных, в том числе с высокой степенью пе­ринатального риска. Есть отделение реанимации с круглосуточ­ным дежурством анестезиолога с наличием коек в реанимации для послеоперационных женщин.

Предродовые - палаты на одного и двух человек. При заклю­чении договора разрешается присутствие мужа. При индивидуаль­ном посте врача возможны вертикальные и другие виды родов. Прикладывание к груди и выкладывание ребенка на живот матери в родзале - обязательно! Индивидуальный пост может включать врача, акушерку, психолога и анестезиолога. Послеродовые палаты для всех - только «Мать-дитя» (исключение для послеоперацион­ных женщин). Обычные палаты рассчитаны на двух и трех человек. Сервисные - на одного и двух человек (душ, туалет, холодильник, телевизор, телефон; посещение родственников). В палате «люкс» - евроремонт, кондиционер.

Стоимость пребывания в палатах разного типа: сервисная од­номестная палата (за все время пребывания) - 3 100 рублей; для операционных женщин - 4 400 рублей; одноместная - 4 500 руб­лей; для операционных - 5 500 рублей; люкс - 5 900 рублей; для операционных - 6 000 рублей; после кесарева сечения: 5 800 руб­лей (двухместная палата), 6 840 рублей (одноместная), 7 500 рублей (люкс) [ГУЗ Роддом № 5].

Особый интерес представляет информация в виде изображе­ний. (Как говорится, лучше один раз увидеть, чем много раз услы­шать.) Проанализировав ее, мы выделили всего два типа.

Первый тип рекламных фотоматериалов мы условно назвали совершенно стерильными фотоизображениями. Их стерильность обусловлена тем, что из таких изображений тщательно убраны все фотоматериалы об интерьере роддома и его обитателях. Минимум визуального, который дается в рекламе, сводится к фотографии зда­ния роддома. Иногда можно найти изображения отдельных частей интерьера: палаты для рожениц, помещения для занятий «школы будущих мам», туалеты и душевые, кабинеты с присутствующим там медперсоналом. Одним словом, это изображения ресурсов, ко­торые могут быть предоставлены в пользование будущим рожени­цам. Но на таких изображениях за кадром остаются образы самих рожениц, а также всего того, что составляет содержание повседнев­ной жизни роддома, в первую очередь такое событие, как роды.

Преодолеть это упущение позволяет второй тип рекламных фотоматериалов, которые мы назвали театрализованными пред­ставлениями. Их специфика состоит в том, что на них представле­ны образы пользователей услуг роддома. Так, на рекламе роддома московской клиники «Евро-мед» можно увидеть счастливую особу, поддерживающую свой живот, а ниже сцену, где молодой мужчина целует чрево стоящей перед ним женщины [Родильный дом Евро-мед]. Как следует из информации сайта, клиника была создана в 1997 году, и, очевидно, ее аудиторию составили люди с прилич­ным доходом и высокими культурными запросами. Удовлетворить эти запросы и была призвана реклама этой клиники.

Далее, реклама роддома № 9 г. Санкт-Петербурга. На одной фотографии мы видим женщин с животиками, упражняющихся с большими шарами, на другой - мать и дитя на фоне символа го­рода - памятника Петру Великому [Родильный дом № 9]. Театрализованность этих образов является слишком явной. Человеческие индивиды, которых мы наблюдаем на этих изображениях, похожи на фотомоделей. Они слишком счастливы, гламурны, нереальны. Остается твердое ощущение, что перед нами рекламный трюк, та­кой же, что используется при продвижении к потребителю зубной пасты, шампуней или гигиенических принадлежностей.

Западные стратегии соблазнения потенциальных клиентов рекламными изображениями из роддомов кажутся более замаски­рованными, но и они входят в разряд театрализованных представ­лений. На сайте родильного центра в Йеле при больнице в Нью-Хейвене вывешена другая фотография [Childbirth at Yale-New Ha­ven Hospital]. На ней изображены четыре человека: мать и дитя, женщина в голубом халате и мужчина в белой рубашке и галстуке, протянувший руки к ребенку. Трудно определить статус этих двоих последних. Женщина в халате может быть и медсестрой, и род­ственницей, пришедшей навестить молодую мать. Мужчина может быть и отцом, и доктором, поскольку американские доктора часто остаются в костюмах, общаясь с клиентами. Не подлежит сомне­нию только то, что сцена разворачивается в больнице. На заднем плане - простейшие атрибуты больничной палаты: тумбочка и подставка с огнетушителем. Вся сцена уже не кажется такой гла­мурной, как на московском и петербургском сайтах, а основной 106 тон сообщения, адресуемого этой картинкой, является более дело­вым. Родильный центр в Йеле таким образом сообщает: у нас вы­сокая репутация, и мы профессионалы в своей области. Это под­тверждается и текстовым сообщением:

Yale-New Haven works with you to make sure your preferences are met, when at all possible - Центр в Йеле, Нью-Хейвен, работает с Вами, чтобы исполнять Ваши пожелания во всех возможных слу­чаях (ил. 1).

 

 

Родство всех перечисленных изображений-представлений оче­видно. Они дают потребителям именно такую информацию, кото­рая ее создателям кажется необходимой, и именно в том объеме, в котором считается уместным. По этой причине на изображениях нет сцен самих родов, а также демонстраций того, как специалисты выходят из трудностей, которые, безусловно, возникают в их рабо­те и о которых они сами же говорят в текстах, имея в виду ослож­ненные роды и пр. Таким образом, информация о роддоме и о воз­можном женском присутствии в нем дозируется. Ее визуальный ас­пект тщательно разрабатывается. Сцена в послеродовой палате в Йеле, как и кадры на столичных российских сайтах, оставляют впечатление хорошо срежиссированных. Из них убрано все, что может испугать или оскорбить мораль.

Но наше «прочтение» этих фотоизображений не будет сводить­ся к простому декодированию. Попытка занять даже минимально критическую позицию приводит к пониманию, что эти фотосооб­щения остаются риторическими по своей природе. С ними хочется вести диалог, спрашивать: а как обстоят дела по ту сторону кадра? Что осталось непоказанным? В конце концов, рекламой можно на­слаждаться, но ей не следует абсолютно верить. Эти рекламные изображения роддомов провоцируют к поиску новой информации, приглашают к охоте за другими изображениями.

 

Женщина в роддоме глазами фотографа: взгляд-сострадание

Информация иного, нерекламного, рода, о роддомах и женщи­нах, которые там рожают, в Интернет также представлена в изоби­лии, но визуальных материалов мало. Причины этого очевидны: фотографы являются посторонними людьми, и их присутствие там нежелательно. Оставляя в стороне обстоятельства их проникнове­ния за стены конкретного родильного дома, попробуем понять, ка­кие новые знания мы можем получить с их помощью.

Одним из источников для нас стали работы киевского автора Виктора Суворова (умер в мае 2006 года), размещенные на сайте московского Центра православной медицины, где с его работами соседствуют многочисленные материалы, посвященные проблемам демографического кризиса, абортов, деятельности служб плани­рования семьи [Суворов]. Тем самым, этим работам изначально была придана вполне конкретная тональность, даже если сам автор и не планировал выступать апологетом религиозного подхода к абортам и родам.

Работы Суворова представляют собой серию из 23 фотогра­фий, не сопровождающихся никакими подписями. Фотографии черно-белые. Это говорит о том, что автор захотел представить эту серию как «правдивый» документальный репортаж и доверил сво­им зрителям самим сделать выводы. Двухцветность сегодня харак­терна для работ фотографов-интеллектуалов, отклоняющихся от многоцветного коммерческого мейнстрима.

Существует лишь один текст, который принадлежит самому автору. Он дан отдельно от фотографий, являясь тем самым идей­ной интерпретацией всей серии в целом:

Эти фотографии о женщине. И о боли. Боль при рождении. Боль при смерти. Неразрывно связанные и замкнутые на женщине. И о праве... Праве женщины на свою плоть, или не на свою? Можно ли относится к ребенку внутри себя как к своему пальцу? Когда считать зародыша человеком? По каким критериям оценивать? Кого спрашивать?

Медицина, конечно, многое объясняет... Многое, но не все. Опять же, кому верить ? На Западе, например, на ранних стадиях беремен­ности при положительном диагнозе на ВИЧ, врачи назначают курс лечения, чтобы ребенок не получил материнский диагноз, а у нас «ре­комендуется» делать аборт... та серия и о врачах, которые делают свои работу исправляя за нас наши ошибки, исправляют как могут. А дальше сама... «Только сюда снова не попадай... Хорошо, если в буду­щем снова сможешь забеременеть, надеемся в следующий раз не к нам, а в родильное...»

Эта серия о мужчинах, которые в основном остались за кадром, и при молчаливом согласии которых все происходит. Когда это было нашими проблемами? Самые «порядочные», максимум, подбросят деньжат, а некоторые и не знают, что у них есть дети, или могли бы быть...

Эта серия о жизни, в которой нас могло и не быть, если б женщи­на, которую мы называем Мать, под давлением каких-нибудь «обсто­ятельств» освободилась от «плода». Серия неоднозначна, как и сама жизнь. Вы можете о чем-нибудь заявить категорично? Вы в чем-то уверены? Вы что-то знаете? Это правда? Кто вам сказал? Вы ему верите ? А вдруг вас обманывают ? Очень много вопросов, гораздо боль­ше чем ответов. К сожалению, так было почти всегда...

Эта серия обо мне, как я сам нашел ответ на поставленный себе вопрос ІСуворов].

Автор прямо заявляет о своей позиции, о сочувствии к женщи­нам и детям - родившимся и тем, которые не смогли появиться на свет. Он морализирует, намекая на мужчин, которые нередко ста­новятся виновниками женских бед, особенно когда вынуждают женщин прерывать беременность. Как нам показалось, Суворов выступает в роли сострадающего свидетеля, ориентированного на православные ценности.

Обратимся теперь к его визуальному повествованию. Каждая в отдельности фотография из его серии «Роды и аборты» не имеет подписи. Тем не менее, все они весьма многоречивы и, кажется, даже говорят больше, чем мог позволить себе сам автор. Об этом четко напоминает Барт: «Любое изображение полисемично; под слоем его означающих залегает "плавающая цепочка" означаемых; читатель может сконцентрироваться на одних означаемых и не об­ратить никакого внимания на другие» [Барт, 1989. С. 304]. Фото­графии Суворова способны сказать о многом. В этом и состоит их ценность для нас.

Все снимки, по-видимому, сделаны в одном и том же месте, и это, скорее всего, обычный российский (или украинский, хотя большой разницы нет) роддом из числа тех, которые не публикуют свою рекламу в Интернет. Впрочем, может быть, даже и из числа последних, поскольку, как мы уже отметили выше, гламурные об­разы ничего не говорят о том, что осталось за кадром фотографов, снимающих рекламу деятельности роддомов. Благодаря Суворову мы можем полнее увидеть внутреннюю жизнь роддома.

На одной из фотографий нам открывается сцена предродового обследования. Большая комната, стены которой наполовину вы­крашены краской (цвет, разумеется, невозможно установить). На гинекологическом кресле лежит женщина в белой рубашке. Она за­крыла глаза. Между ее ног - доктор, который проводит какие-то манипуляции рукой. Очевидно, проверяет степень готовности ро­женицы к родам. Дверь в комнату открыта. В дверном проеме стоят еще двое докторов. У всех троих - белая спецодежда и колпаки на головах. Все трое - мужчины, обладающие большим опытом рабо­ты. На лицах у всех троих «прочитывается» особое выражение, ко­торое можно назвать безразличным участием. Они - профессиона­лы, которые привыкли формально исполнять свои обязанности. Их не удивишь женской наготой. Женщина в их глазах является пациенткой, с которой надо работать. Как говорят в таких случаях сами доктора: у медиков не должно быть пола. У пациентки его тоже «нет». Чисто деловые отношения, даже, пожалуй, чисто тех­нические (ил. 2).

 

 

Но считает ли так сама пациентка? Почему она закрыла глаза? Может быть ей некомфортно? Ответов на эти вопросы нет. Ясно одно: пациентка никак не способна изменить эту ситуацию. Ее тело во власти других людей, даже если они искренне хотят ей доб­ра. Кроме того, вся сцена «говорит» нам о существовании той осо­бой российской непритязательности, которая так хорошо известна нам из повседневной жизни. На что может претендовать пациентка в роддоме, где правила установлены были не ею, и не этими докто­рами, где все происходит так, как происходило и в прежние време­на, когда женщина в гинекологическом кресле оставалась всего лишь вещью, манекеном, не более того?

На другой фотографии мы видим саму сцену родов. Тело жен­щины справа, слева от нее акушерка и доктор-женщина. Акушерка принимает на руки новорожденного. Лица роженицы не видно. Лица медиков радостны. Они хорошо сделали свое дело. Это были так называемые «естественные роды». Не пришлось браться за скальпель. Особо значимыми для нас оказались детали. Стены ро­дильного помещения выложены кафелем. Потолок белого цвета. Все приспособлено для того, чтобы предупредить распространение инфекции. После родов санитары все быстро вымоют, при необхо­димости сотрут кровь. А затем на родильный стол ляжет новая жен­щина. Здесь настоящий конвейер. Об этом известно и из офици­альной информации на сайтах, сообщающей, что обычный роддом в крупном городе принимает 3 000-4 ООО родов в год, то есть при­мерно по 100 в сутки. Но фотография всегда более красноречива.

Еще один снимок. Роды подходят к концу. Акушерка и жен­щина-доктор стоят по сторонам от роженицы. Ей уже передали на руки ее ребенка. Происходит прикладывание к груди - новшество в практике российских роддомов, которого не было прежде. Жен­щины-медики немного расслабились, переглядываются между со­бой. Одна из них придерживает ребенка на животе у его матери. Жест в чем-то символичен, ведь власть над его жизнью сейчас все еще немного принадлежит докторам. Пока мать делает первые по­пытки рассмотреть своего малыша, третий доктор, мужчина, завер­шает манипуляции с ее телом. Из этого кадра мы можем увидеть все ту же непритязательность во всем. Ее маркерами являются ин­терьер родильной палаты, одежда медиков и пациентки, наконец, поза самой роженицы, которая лежит на железной кровати-катал­ке, покрытой только клеенкой, в короткой неприглядной рубашке, совершенно открытая для рук и инструментов доктора. Это обыч­ная картина для нынешних российских роддомов. Так было и в со­ветских родильных домах, где не было принято церемониться с па­циентками и уважать их чувства (ил. 3).

 

 

Примечательной является фотография, показывающая лежа­щих в ряд будущих граждан страны. У каждого новорожденного свое место - пластиковая люлька в детском отделении. На каж­дом бирка. Над каждым младенцем приклеен информационный листок. Все дети по советской традиции туго обернуты в пеленки. Матерей в кадре нет. Они находятся отдельно от детей. Их встре­чи строго регламентированы. Матери должны отдыхать, дети - крепнуть, но, главное, за всеми должен осуществляться непре­рывный контроль, пока они находятся на территории родильного дома, ведь как только их тела соединятся, степень контроля ослабнет.

Наконец, еще одна интересная фотография. Показана тради­ционная сцена общения матери и дитя в послеродовой палате, рас­считанной на нескольких пациенток. На заднем плане лежит женщина, к которой в окошко заглядывают родственники. Между кроватями стоит тумбочка, на которой разместились нехитрые уго­щения и посуда. Молодая мать и ребенок находятся на переднем плане. Малыш уснул, поскольку дети после кормления почти всег­да сразу засыпают. Увидеть же ребенка при других обстоятельствах женщине не позволяют. Поэтому она едва может рассмотреть его глаза. Малыш опять-таки весь упакован в пеленки, поэтому изу­чить его тело ей пока не удается. Скоро ребенка отнесут в детское отделение, но в это непродолжительное время после кормления женщина может наслаждаться рассматриванием его лица, пред­ставляя, каким малыш станет позднее.

На остальных фотографиях Суворова запечатлены другие сце­ны из повседневной жизни роддома, но мы можем оставить их без комментария. Они приведут нас к аналогичным наблюдениям и выводам. Мы везде видим непритязательный быт роддомов, ограничение власти матери над ребенком, вездесущий медицин­ский контроль с его тендерной нечувствительностью, тихие ра­дости женщин и медицинских работников, работающих в этих учреждениях.

Видел ли киевский фотограф Суворов своим сострадающим взглядом то же самое, что и мы? Неизвестно. Но его взгляд сквозь фотообъектив позволил нам сделать свои собственные наблюде­ния, которые при известном желании можно дополнять новыми. Его фоторассказ оказался полезным источником информации для социологического описания, сосредоточенного вокруг отношений специалистов и пациенток.

 

Взгляд-разоблачение

Еще одним источником информации для нас стал фоторепор­таж, подписанный именем Маши Дишли. Возможно, это псевдо­ним, поскольку, в отличие от Суворова, Дишли вела репортаж о соб­ственном пребывании в неком роддоме № 1 в качестве роженицы и вряд ли имела разрешения на съемку. Это следует из забавных над­писей, сделанных под опубликованными фотографиями, а также из того, что Дишли поместила все свои иллюстрации в Интернет-жур­нале с характерным названием «Самиздат» [Дишли]. Фотографии были сняты в 2004 году на небольшую цифровую камеру или мо­бильный телефон и выполнены в черном цвете. На них были запе­чатлены только те сцены, где Маша находится без сопровождения докторов. Основной акцент был сделан на экстерьере и интерьерах роддома, что, по мысли их автора, должно было создать у зрителей истинное впечатление о внутренней жизни роддома. Возможно, эти снимки могли стать краткой «энциклопедией» для других женщин, а также мужчин, на тот случай если они зададутся вопросами о по­вседневной жизни роддома, где рожала Маша.

Фотографии Маши тоже черно-белые. Она, скорее всего, не профессионал, но любит фотографировать, и это подтолкнуло запечатлеть свои дни в роддоме. Нам кажется, что она выбрала черно-белый цвет умышленно. Она чисто интуитивно следовала той стратегии, какой придерживался профессиональный фотограф Суворов. Она, как и он, хотела быть документально точной, «гово­рить правду».

Выбор черно-белого цвета для фотографий, возможно, пресле­довал и еще одну цель - разоблачать. Маша, безусловно, заняла позицию критика. Она назвала свою фотосерию «Операция "Род­дом" - История 3». Этим автор отсылает нас к известной киноко­медии Гайдая «Операция Ы и другие приключения Шурика», ста­рому советскому фильму о мелких жуликах и прохиндеях, а также о нехитрых способах борьбы с ними. Своим названием фотосерии Маша словно взяла на себя ответственность за то, чтобы вести борьбу с прохиндейством в таких учреждениях, как провинциаль­ные российские роддома.

Маша показывает экстерьер роддома. Двухэтажное здание, вы­крашенное белой краской, занесенное снегом. Во многих местах краска осыпалась. Табличка на главном входе маленькая и безыс­кусная. Снег убран только перед входом в него. Может быть, в остальных местах его не стали убирать, чтобы создать дополни­тельные препятствия для любопытных отцов, которые, как извест­но, стремятся всеми правдами и неправдами заглянуть в окна. В одном месте к окну на втором этаже ведет пожарная лестница. Очевидно, молодые отцы слишком хорошо знают о ней и исполь­зуют, чтобы забраться наверх. Но на фотографии, которая называ­ется «Лестница - из ниоткуда в никуда», видно, что подступы к лестнице надежно засыпаны снегом.

Название, данное автором этому кадру, может быть, не самое удачное. Ведь второй этаж, так называемое «никуда», в провинци­альном российском роддоме всегда отводится под послеродовое и детское отделения. Иначе говоря, там находятся те, кого так стре­мятся увидеть люди из внешнего мира. Но роддом, как ясно из этих кадров, остается закрытой страной и неприступной крепостью.

Интерьеры роддома, запечатленные Машей, пугают своей за­пущенностью. На снимке, который называется «Здесь можно за­блудиться», изображен коридор. Вдоль его стен разместились убо­гие стеклянные шкафчики с примитивным медицинским инвента­рем - склянки, кастрюльки, коробки. Что внутри них? Наверно, что-то такое, что стоит недорого, иначе бы это не стали держать в коридоре.

 

На другой фотографии, которая иронично называется «Здесь можно сгинуть», изображен туалет. Он находится в самом конце полутемного коридора. Деревянная дверь, табличка. Остается только гадать, что за сервис там внутри. Маша даже не рискнула фото­графировать то, что за дверью. Очевидно, там что-то «страшное».

Наконец, на самой главной фотографии, сделанной кем-то из соседок по палате, изображена сама Маша. Фото называется «Вели­комученица». Почему? Юная мать и ее ребенок лежат на деревянной кровати, покрытой матрасом. Мать позирует в камеру. Это постано­вочная сцена, но не такая, как на веб-сайтах петербургской больницы № 9. Лицо женщины немного озорное. Это потому, что в палате, не принято фотографировать, а она нарушила эту традицию. На голо­ве у нее белый платок. Она прикрылась белой простыней. Явно, не фотомодель, а обычная женщина! Возле подушки - книга и другие личные вещи. Тумбочка завалена газетами, простынями, ватой и про­чими необходимыми принадлежностями. На другой тумбочке тоже книга и вата. Какая из тумбочек принадлежит сейчас Маше, неясно. В палате тесно (ил. 4). Обратим внимание на книги. В роддоме мно­гие женщины коротают время до выписки чтением. Телевизоров нет. Информация из внешнего мира не поступает. Поэтому автор и назва­ла себя «великомученицей». Пребывание в роддоме оказалось для нее сродни заточению, которое ей пришлось выдержать.

 

 

Фотографии Маши оказались не менее информативными, чем работы Суворова. При этом снято было далеко на все и не вся. Но и шести снимков вполне достаточно, чтобы увидеть роддом таким, каким его видят женщины, прибывающие в него рожать.

Подписи под фотографиями, ироничные и даже язвительные, удачно дополняют сами кадры. Сцепленность этих двух типов со­общений оказалась очень плотной. И хотя нам удалось добавить свои интерпретации к авторским, по-видимому, надо признать, что повествование об «Операции Ы» в роддоме № 1 оказалось весьма целостным. Это результат того, что фоторепортаж был сделан са­мой женщиной-роженицей, которая «пережила» все изнутри.

Фотоматериалы из «Самиздата» позволяют нам говорить о зна­чимых социальных проблемах. Прежде всего, об изоляции женщин в период их пребывания в роддомах, а также о бедности россий­ской провинции, где больницы вынуждены влачить жалкое су­ществование наряду со школами, детскими садами и другим го­сударственными учреждениями.

Целостное повествование Маши Дишли перекликается с мно­гочисленными «снимками на память», которые были сделаны и дру­гими людьми, запечатлевшими стены и двери роддомов в своих го­родах и называющими их, например, «ужасы нашего городка» -о роддоме № 3 в г. Ижевске, фотография доступна в Интернет [см.: Ужасы нашего городка]. Эти разоблачительные повествования, на наш взгляд, становятся живым свидетельством неудовлетвореннос­ти женщин России тем медицинским сервисом, который они полу­чают в провинциях, а также их сознанием того, что они достойны лучшего, рожая новое поколение граждан (ил. 5).

 

 

 

Еще один взгляд

Фотоматериалы канадки Жанин Видель [см.: Wiedel] охватыва­ют более широкий круг тем, чем это было в творчестве предыдущих авторов. Пребывание женщины в роддоме - лишь один из сюжетов «женской темы», которую она развивает. Так, сцена родов на од­ном из кадров соседствует с образом беременности на другом. Есть кадры, повествующие о матерях с детьми - маленькими и более взрослыми, об уличной проституции. Видель предлагает свой жен­ский взгляд на женскую тематику. Она - профессиональный фо­тограф, работает с позиций феминизма.

Жанин Видель предпринимает свое повествование о жизни женщин на Западе, акцентируя свое внимание как раз на том, что принято называть «женским опытом» - беременности, родах, выкармливании и выращивании детей, торговле телом. В этом смысле сцена родов в родильном центре выглядит как мо­ментальный взгляд фотографа на один из обычных эпизодов в женской судьбе. Все фотографии Жанин Видель подписаны ее именем, и на них стоит знак авторского права. Тем самым она не только защищает собственные произведения, но и утверждает своей готовность нести гражданскую ответственность за свои фотографии. Это не взгляд украдкой, как у Маши Дишли. Но это и не мужской взгляд, как у Виктора Суворова. Кроме того, это взгляд издалека, что делает его интересным в плане проведения социокультурных различий.

Примечательно, что все фотографии Видель цветные. Ей нет нужды декларировать свое желание «говорить правду», противо­поставляя ее какой-то другой традиции повествования, неправде. Она попросту излагает свой собственный взгляд на вещи.

Сцена родов в неком канадском родильном центре весьма поучительна. Взгляд фотографа устремлен вдоль линии, берущей начало от головы рожающей женщины и завершающейся фигура­ми трех докторов, которые колдуют над нижней частью ее тела. Избран весьма оригинальный ракурс. Нижнюю и центральную часть картины занимает верхняя часть тела роженицы. Хорошо видна ее голова, профиль лица, руки, грудь. Верхний правый угол занимают доктора. Среднюю линию кадра от края до края пересе­кает огромная простыня, отделяющая лицо и грудь женщины от докторов. Это своего рода символический рубеж, разделяющий два мира и две сферы компетенции. Низ - живот, бедра, родовые пути - принадлежит докторам. Верх остается в сфере контроля са­мой женщины. Примечательно, что ребенок уже у нее в руках, и она не делит его ни с кем. Можно предположить, что это разделе­ние зон женского тела отражает реальное разделение социальных сфер в том обществе, о котором идет речь - приватной и публич­ной. В данном случае публичной сферой является верхняя часть тела, снятая фотографом, а докторам оставлена интимная нижняя часть (ил. 6).

 

 

Цветовая гамма тоже любопытна. Подушка, на которой лежит женщина, белого цвета. Простыня, отгораживающая ее от докто­ров, голубая, как и одежда медиков, тогда как рубашка женщины - пестрая. Свет в родильном помещении - приглушенный. Доктора пользуются местным светом, который направлен на живот жен­щин. Он не бьет ей в глаза, позволяя оставаться по ту сторону от происходящего. Цвет стен в помещении определить сложно, но,

кажется, он не белый.

Еще одна тема, которая возникает при анализе фотографии, -взгляды. Взгляд женщины направлен на ее ребенка. Взгляды докто­ров пересечены в той области, которая отгорожена от нас просты­ней. К тому же на их лицах очки и маски, поэтому эти взгляды почти невидны. Тем самым столкновения взглядов пациентки и докторов не происходит. Да и взгляд самого фотографа, кажется, никого не задевает, а лишь скользит и не нарушает конфиденци­альности происходящего. Имеет место другая культура родовспо­можения, как и другая культура вести разговор о ней.

Мы видим, что роды происходят в обстановке деликатности. Доктора стремятся не ущемлять достоинства женщины, но в то же время не пускают дело на самотек. Контроль присутствует, но он не навязчив для роженицы. На ее груди прикреплен датчик, фик­сирующий ее самочувствие. Очевидно, информация с него посту­пает на некий прибор, который остался за кадром. Следует даже предположить, что информацию с прибора считывает еще один ме­дик, которого тоже не видно. Таким образом, все стороны - паци­ентка и медики - находятся в комфортных для себя условиях: жен­щина остается сама собой даже в тот момент, когда все ее тело в руках посторонних людей, доктора, не оглядываясь на нее, спо­койно делают свою работу.

Культура вести разговор о женском пребывании в роддоме, от­личается от постсоветской. Жанин Видель занимает такую пози­цию, которая на посягает на частную жизнь пациентки. Она нахо­дится у ее головы и фотографирует оттуда, откуда ее взгляд фото­графа не перестает быть деликатным. Но при этом он оказывается много объясняющим. То, что можно было назвать «информатив­ностью» снимка, вовсе не исчезает. Зрителю и так многое видно и і ее кадра.

Такая манера съемки идет вразрез с тем, что мы наблюдали в работе Суворова. На ряде сделанных им кадров сцены родов вы­строены совершенно иначе. Мужчина-фотограф занял свою пози­цию со стороны ног роженицы. Он оставил без внимания лицо женщины, сделав объектом публичной демонстрации нижнюю часть тела. Произошел своего рода переворот сфер, которые были выделены в работе канадского автора. Приватная нижняя часть тела с ее гениталиями вышла на всеобщее обозрение, тогда как верхняя часть, публичность лица, остались за срезом кадра, пере­став быть интересными для фотографа.

Таким образом, кадр, сделанный Видель, позволяет вести раз­говор о двух видах различий. Во-первых, о различиях между куль­турами родовспоможения, а во-вторых, о различиях между культу­рами визуализации. Западная традиция отношения к женском телу оказывается подчеркнуто деликатной и уважительной, что ясно как из позиций докторов, так и из логики работы фотографа. Оте­чественная традиция в большей степени бесцеремонна, тендерно нечувствительна к женской субъективности. Взгляды докторов и фотографа-мужчины выдали нам то, что может быть в очередной раз названо привычным неуважением со стороны российского об­щества прав женщины как личности, в первую очередь права на ав­тономию собственного тела.

 

Вывод

Закрытость роддома как медицинского учреждения сегодня все еще остается для нас очевидной. Используя терминологию И. Гофмана, можно называть роддом «тотальным закрытым инсти­тутом», где с помощью медицины государство осуществляет кон­троль над женским телом и его репродуктивными функциями [Гофман, 2001. С. 105-148; Белозерова, 2002. С. 338-365]. Наше знание об этой закрытости становится все более и более полным. Рыночные механизмы лишь в незначительной степени оказались способны поколебать эту закрытость. Вынужденные осваивать коммерческие способы организации своей деятельности многие роддома крупных российских городов по примеру западных ро­дильных центров стали публиковать рекламу о своей деятельности в Интернет. Однако выставляемая ими информация оказалась не только откровенно коммерческой, но и дозированной. Много­речивость текстовых сообщений резко контрастирует с ограничен­ностью визуальных. «Стерильные» изображения дают интересу­ющимся шанс узнать лишь то, как выглядит роддом снаружи. Изображения в форме «театрализованных представлений» дают об­щие впечатления об апартаментах для рожениц из состоятельных семей и о других услугах, которые может им предложить роддом, а также показывают искусственно счастливые лица фотомоделей, снимающихся для рекламы богатых роддомов.

Рекламные тексты и изображения сделали наши знания о род­доме более полным, но именно они же сделали более очевидным понимание его закрытости. Фоторепортажи о внутренней жизни российского роддома ничего не изменили в этой связи. Репортаж самой роженицы, назвавшейся именем Маша Дишли, свидетельст­вует о том, что он мог появиться только неофициально, в результа­те полушпионской акции. Репортаж Виктора Суворова был возмо­жен по другой причине: в качестве профессионального фотографа он работал над одним из социальных проектов («Социальные про­екции») [см.: Суворов], который оказался возможным лишь в свете современной государственной политики по повышению рожда­емости. Сравнительно компактный фотоматериал Жанин Видель стал результатом ее собственной социальной активности, интереса фотографа-феминистки к «женскому опыту». Ее материал показал нам случай другой культуры, более открытой для проникновения извне и более готовой к этому проникновению и способной орга­низовать работу фотографа в соответствии с нормами уважения к частной жизни. Отсутствие таковой культуры мы явно обнаружи­ли в случаях российских фоторепортажей.

Для современной социологии тема женского пребывания в роддоме, как и самой субкультуры роддома, продолжает оставать­ся все еще завуалированной. Отсутствие значимых социологиче­ских публикаций на эту тему явно бросается в глаза [Михель, 2005. С. 135-137]. Возможно, нет интереса или нет возможности для ис­следований. Мужчинам-социологам путь в роддом закрыт по ста­рой традиции - их там считают посторонними персонажами. Жен­щинам-социологам тоже непросто: одни еще не были там, другие не будут никогда, третьи не хотят вспоминать о своем пребывании там. Медики не привыкли к появлению в роддомах исследователей из другого «цеха» и не готовы ни с кем делиться своим контролем над этой закрытой областью.

Таким образом, имеющиеся в распоряжении социологов визу­альные материалы о роддомах являются неоценимым источником для социологического анализа. Работать с такими источниками -значит учиться задавать им свои вопросы, иначе говоря, пытаться увидеть невидимое или, во всяком случае, увидеть не только то, что удалось увидеть фотографам.

======================

Список источников

  • Барт Р. Риторика образа // Избранные работы: Семиотика: Поэтика. М.: Прогресс, 1989.
  • Белозерова Ю. Практики беременной женщины: личный опыт // В поисках сексуальности: Сборник статей / Под ред. Е. Здравомысловой и А. Темки-ной. СПб.: Дмитрий Буланин, 2002. С. 338-365.
  • Гофман И. Моральная карьера душевнобольного пациента // Социальные и гу­манитарные науки. Серия 11. Социология. 2001. № 1. С. 105-148.
  • ГУЗ Роддом № 5 // Деточки: Газета для родителей // http://www.detochki.aaanet .ru/oord/5. html. 2005.
  • Дишли M. Иллюстрации к «Операция «Роддом» - Ыстория 3» // http://www.zhurnal.lib.ru/img/in/masha_d/fu2/index.shtml.2004.
  • Михель Д. В. Тело в западной культуре. Саратов: Научная книга, 2000.
  • Михель И. В. Женская репродуктивность как предмет для дальнейших социологи­ческих дебатов // Социальные и институциональные факторы экономиче­ского развития России: Материалы международной научно-практической конференции. Саратов: Издательский центр СГСЭУ, 2005. С. 135-137.
  • Родильный дом № 9. Доступно по адресу, http://www.roddom9spb.ru/photo.php.
  • Родильный дом Евро-мед // http://mc-euromed.ru/birthing_centre.
  • Суворов В. О родах и абортах // http: //www.orthomed.ru/zhizn/index.2003.
  • Ужасы нашего городка // http://forum.udmnet.ru/photo/displayimage.php7album=57&pos=14.
  • Фуко М. Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности. М.: Касталь, 1996.
  • Childbirth at  Yale-New  Haven  Hospital  // http://www.ynhh.org/maternity/childbirth/birthing.room.gif.htm.
  • Martin E. The Woman in the Body: A Cultural Analysis of Reproduction: With a New Introduction. Boston: Beacon Press, 1992. Wiedel J. Photolibrary // http://www.wiedel-photo-library.com/womens-i.htm.

============================

 Ссылки не проверял - даю как в статье

 

Об авторе: Михель Ирина Владимировна – кандидат философских наук, доцент кафедры экономической социологии Саратовского государственного социально-экономического университета

 

============================

О родах и абортах Виктор Суворов

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

==============================

Фотовзгляд от Жанин Видель

 

 

 

 

 

 

 

 

===========================================================

статья на похожую тему: Визуальная антропология: Образ учителя в советском кино: от `Весенней` оттепели до `Большой перемены`

===========================================================

все статьи автора  Типатов Николай  в группе  Онлайн тесты, психология и самопознание

===========================================================

 

 


другие статьи автора в группе:

Онлайн-тесты

Психология


Социология

Маркетинг, продажи, тренинги

 

Интересно

 

Дети

Фото, видео, походы

Песни для души

 

Обсуждение

 

Вступите в группу, и вы сможете просматривать изображения в полном размере

Это интересно
+6

+ 10.09.2013 , обновлено  22.10.2014
Пожаловаться Просмотров: 13177  
←  Предыдущая тема Все темы Следующая тема →


Комментарии 39

Для того чтобы писать комментарии, необходимо

нашел фотографии Суворова.. считаю что имеет смысл их выложить здесь

сейчас оформлю

нашел и фото Видель

тоже сейчас добавлю

если кого шокирует некоторые фото, приношу извинения,

мой взгляд - это жизнь и об этом имеет смысл говорить

мда оч неоднозначная тема, но нам как мужчинам сложней ее обсуждать

мы можем только остараненно понять это

но всю гамму этих ощущений нам не переживать ...

ожидаю, что мы затронем темы

о том - когда начали принимать роды централизовано в роддомах под жестким контролем государства, почему так, как было до того с повитухами, можно ли сейчас вернуться к той системе

о том, как мужчины вообще относятся к женщине, ибо это даже просматривается в фотографиях нашего фотографа и ихнего - ракурсы, позиции...

..

а аборты это отдельная больная и провокационная тема, ее как раз и не хочу затрагивать

 

у меня мама гинеколог - вы знаете оч сложная профессия это

иногда они и хотят помочь и сделать большее, но ... у нас гос-во не оч дает средств на это

не знаю как у вас ...

а по теме - институт повитух был уничтожен коллективизацией я думаю - так как все должны где-то рабоатть, и иметь образование

а про то что кроме образование нужно иметь и призвание - как то забыли ...

Мне как-то рассказывала одна пожилая женщина (в начале 90-х) что раьнше были земские врачи что по цвету мочимогли оч многое рассказать о здоровье человека

сейчас ... оч многое по иному

есть те кто именно от бога, но оч многие просто врачи :(

есть старая притча о двух лягушках

Двух лягушек бросили в горячую воду. Но одну в кипяток - он сразу же выскочила, ибо больно! А вторую поместили в холодную воду, и начали нагревать воду постепенно. Так вторая лягушка и сварилась в крутую, ибо не заметила этого.

Профессии гинекологов и в роддомах - сложные

Я к тому, что они скорее всего не понимают данной проблематики, ибо находятся внутри нее и впитали жесткие установки еще с первого курса мединститута - для них это норма и так должно быть и не иначе. Они приведут массу страшилок, почему роды нельзя принимать дома или  в ванне, или в море... И это не их вина... они уже "сварились". Остается надеяться что не вкрутую и не насовсем

да и потом это их вотчина, и вроде как давно узаконенная, а собственно почему?

 

тоже верно

а насчет вотчины

ну воспитали их так ...

как раз о том чем мы говорили в другой статье - что воспитание нас оч сильно формирует и как развивает так и ограничивает

просто надо осознать когда опр груз уже не нужен и идти дальше

а это не просто

это же отказаться от того чему года жизни отдал, и даже если это СЕЙЧАС уже не надо, все равно оч не просто, особенно тем кто консервативен

а профессия врача одна из самых консервативных по моему

с одной стороны она и должна быть консервативной...

с другой стороны уже давненько наши врачи свернули на путь борьбы с симптомами, а не с причинами, а это не совсем эффективно

вернее это ОЧЕНЬ эффективно для фармацевтической промышленности! но не для людей

к сожалению западная медицина ВСЕГДА была направлена на работу с симптомами

восточная всегда искала причину

западным врачам платят за то чтобы вылечеили

восточным чтобы человек не болел

как говорится - почувствуйте разницу в подходах ...

насчет фрамацевтики вы тоже ОЧ правы, когда был во франции и работал именно так и говорили - надо предлагать лекатсрва что подороже, что не входят в список бесплатных и тд ...

а если не то предложишь - пациент может и в суд подать, так как не так лечишь

хотя если медик знает что это намного слабей и лушче поможе иное ... но есть правила фрамацевтики и бизнеса медицинского :(

к сожалению медициа сейчас именно бизнес, а не забота о здоровье нации :(

согласен

вот эта фотография меня больше всего зацепила!

как много в ней сказано!

 

Читаю, смотрю. Впечатляет!

Сказать правда от себя пока ничего не могу.

Интересно: дождёмся ли мы мнения женской аудитории?

не знаю... честно говоря тема у нас в социуме считается очень уж интимной

наверное на это нужна смелость и своя позиция

Я как мама двоих детей, могу свое субъективное мнение высказать. Причем мне посчастливилось рожать в разных города, одни роды были платными, другие бюджетными. О врачах в обоих случаях ничего плохого сказать не могу, но вот младший и средний медицинский персонал, это что-то с чем-то. "Синдром вахтера", у каждого второго, если не первого. Даже санитарка , моет пол и "выносит мозг", и это при том, что роженицам вроде как нужен покой и забота. Восемь лет назад книги и телевизор, разрешали только в платных палатах, поэтому девченки тихо зверели в заперти. Опять же, вроде правильная политика - дети изначально находятся с мамочками, но когда в палате 5-6 женщин с орущими младенцами, это тихий ужас. Выводы вообщем -то будут банальны - комфорт роженицы зависит от наличия ден.знаков, печально, но факт Frown

спасибо за свидетельство очевидца

Пожалуйста Laughing, подозреваю что не многое из менилось за прошедшее время ...

11.09.2013

Ещё по теме от женщин::http://www.youtube.com/watch?v=MhbCm-m7KGk

Это как должен рождаться человек в наш мир. Какие ощущения должны быть у мамы и окружающих, ну конечно и у него самого. А теперь сравните с тем, что мы имеем у "очевидцев" как Вы их назвали.И учтите, что от того как человек входит в наш мир так во многом он в нём потом и  проживает и чего достигает. Это очень большая ответственность принимающих, как родителей, так и персонала вспоможения. Обратите внимание, что роды окончание процесса прихода человека в мир. А задуматься о том как провести его необходимо ещё до зачатия!

Да, это участница, а не очевидец!Wink

да, спасибо

я собирался выложить это видео в продолжение

20.09.2013

Пусть запоздало, но расскажу о своих впечатлениях. Дочь рожала в 1988 году в Свердловске (это был еще СССР), а сына в 1997 - это была уже просто РФ, в провинциальном городке Ишим Тюменской области. Может, мне так повезло, не знаю, но не могу я ничего плохого сказать про медперсонал, пытаюсь и не могу вспомнить какие-то унижающие мое достоинство подробности. Дочка вообще со мной в палате лежала, я сама ее пеленала и мыла, а т.к. мне было всего 19 лет, то, я вам скажу, замечательный опыт получила! Естесственно, палата была обычная, не платная (тогда даже в мыслях такого не было), на двоих рожениц. Что касается телевизора и книг, лично мне они были не нужны.

Знаете, там настолько захватывают личные эмоции от ужасающей и изнуряющей боли, от ожидания,  что именно ТЫ сейчас произведешь нового человечка, и от кучи вопросов, пробивающихся сквозь боль в голове: "А есть ли ножки-ручки, пальчиков 10 ли, глазки будут ли видеть, ушки будут ли слышать?" и т.д. и т.п. И абсолютно безразлично в те моменты, какого цвета у тебя рубашка, кто на тебя смотрит - да хоть сам Президент, наплевать! - лишь бы ОН (или ОНА) родился живым и здоровым!!! И в палате всё время посвящено только этому ребенку - можно бесконечно смотреть, как он спит, ест, пукает, потому что тебе надо привыкнуть к мысли, что это ТВОЙ и только твой ребенок, что ты ЕГО мама... Это действительно непередаваемые ощущения, мужчинам никогда их не понять, однозначно.

спасибо, очень интересный ответ и воспоминания

я все чаще прихожу к выводу что при Союзе все же многое было и хорошо

(например почитайте тот же старый КЗоТ, только внимательно!)

 

20.09.2013

хотя в СССР у меня прошли только детство и юность, но я уверена, что очень-очень много было хорошего!! и мыслящих, сильных и красивых людей было нисколько не меньше, чем сейчас, если не больше....

согласен

Больше!

>>мыслящих, сильных и красивых людей

это смотря какие ценностные ориентиры и нормы

то есть 

кого тогда и сейчас считают сильным (или успешным)

кого тогда и сейчас считают красивым

кого тогда и сейчас считают мыслящим (или предприимчивым)

 

А вневременных и несоциальных оценок не существует?

Или "дикарь" Пушкин, писавший со свечами, а не за компом для Вас не авторитет?

 

авторитет

для меня и для вас

а для подростка уже может быть и не авторитет, ибо с его точки зрения Пушкин может писать "не прикольно"

В чём прогресс? Какие ориентиры? 

для меня это не прогресс

для нового поколения с их точки зрения может быть прогрессом

Да какие там телевизор и книги? До того ли!

Новая жизнь и от тебя самого!

Ой, извините! От Вас самой!Smile

Я мужчина, мне не понять.

Да понимаем кое-что, сочувствуем ведь!

Тоже люди!

Но в деле не приходилось принимать участие. Это точно.

Разве что в начальных разработках этого дела!Smile

Главное чтобы в дальнейшем мы (мужчины) не подкачали и не подвели!

20.09.2013

LaughingLaughingLaughing Не воспринимайте мои слова, как обиду на мужчин. Что Вы! Очень даже большое спасибо хочется сказать за участие в таком серьезном деле!KissLaughing

Да я это так. Без обид.Smile

Просто я то переживал, между прочим, в подобной ситуации!

Небезучастный был.Smile

А Вам спасибо! 

Очень образное и живое воспоминание!

21.09.2013

Еще один аспект. Я рожала двоих сыновей в 1983 и 1985 году в московских роддомах. Была здорова и ничто не предвещало проблем. Роды происходили очень сложно, с хирургическим вмешательством оба раза и с родовыми травмами у детей... Кроме того, оба раза я оперировалась через некоторое время после родов, т. к. хирурги в родильном доме "штопали" меня по странным правилам... Врачи- гинекологи говорили, что хирургов нужно под суд отдавать за те операции, которые они сделали после каждых родов... Мне было не до судов тогда, нужно было выхаживать детей. Память почти вытеснила эти эпизоды жизни, а сейчас так ярко вспомнилось...

Дети выросли, оба сейчас собираются жениться. А я волнуюсь - как будут рождаться их дети?..

 

 

Так это вопрос к Олегу Чечелю! Он у нас специалист по психогенетике! Рекомендую!

вот Андрей не можете вы без шпильки! Laughing

оставьте уже друг друга

да, это еще одна проблематика

такая ситуация не только у вас была

есть примеры и в моем окружении

Всё! Больше не буду! Обещаю!

Laughing