[svoboda] Нитхинол
привет свободный народ!
Большой текст, но того стоит
Автор - Бригадир, за шо ему ессна гранд риспект иуважуха!
Когда-нибудь водочка кончается. Вместе с ней кончаются денежки. Вместе с ними
кончается здоровье и, в общем-то,
вселенная. Потому что непохмеленный алкаш и эта самая, получается, непохмеленная
вселенная ни разу друг друга не
понимают. Ну, вот как отторжение. Антагонизм. Неприятие. Два одноименных полюса
магнита - вместе им не сойтись.
Видели, да? Кабинет физики, два магнита - один сине-красный. Второй... тоже сине-красный.
Если две подковы
разноцветно приложить - будет тяжелый железный чмок и овал. А если одноцветно
приложить - будет... да ни хрена не
будет. Две подковы будут скользить в воздухе, испытывая перманентную неприязнь
друг к другу, и даже если ты их по
дури своей врожденной соприкоснул - толку от этого будет ровно ноль, потому что
это чисто видимость.
Сине-красного овала не получится. Получится одна подкова. И еще одна. И ни хрена
больше. А вот если повернуть
одну подкову вокруг оси... оооо!
Алкаш похож на такую, еще не повернутую как надо подкову. Все, что у него есть
осмысленного - это неприязнь.
Мира, блядь, солнца, воздуха, людей (всех, без исключения), всех животных, растений,
всего живого и неживого -
скопом.
Алкаш никого не любит. А не потому, что он злой. Ему НЕЧЕМ любить. Да, вот так
вот. Нечем. Вот у вас есть, чем
любить? А у него нету. Непохмеленное сердце - это страшно. Оно не умеет любить.
Оно даже слова такого не знает -
"любовь". Кака така любовь? Нету такого слова...
Поэтому - похмеляться - надо. Нет. Вот так: НАДО. Вот я еще раз - встаю на табурет
и ору в потолок "НАДО"!
Но нечем...
А надо...
А нечем...
Тьфу!
Много-много лет назад... Дядя Витя, который, по большому счету, дядей мне не
являлся, но значился в каких-то
туманных родственниках откровенно забомжевал и положил на социалистическое общество
хуй. Тогда такое общество еще
было. Или делало вид, что было.
В общем - это было тогда, когда в кодексе была такая статья за тунеядство. Это
не значит, что тунеядец ничего не
делал. Если бы он не делал, он бы просто умер с голоду. Дядя Витя сдавал стеклотару
и временами чего-то
разгружал. Но с точки зрения участкового он бездельничал нагло и противозаконно...
А это разные перпендикуляры,
опущенные, как ни странно, из одной точки.
Странность заключалась в том, что, например, другой туманный родственник за всю
жизнь палец о палец не ударил,
мирно просидев в бюро пропусков на каком-то заводе. Для социалистического общества
он не сделал не просто нихуя,
а абсолютно нихуя. Он только жрал, спал у себя в кабинетике, ставил изредка печати
и чего-то там подписывал. Тем
не менее, участковый считал его примером для подражания, а дядю Витю - нет. Потому
что дядя Витя, хоть и работал,
но делал это противозаконно, то есть - вроде как не делал вовсе. А пропускник,
хоть и бездельничал, но делал это
охуеть как легитимно и оттого был уважаемым человеком.
В общем, дядя Витя стал почти классическим бомжиком. Почти - потому что как бы
угол у него как бы был. И даже
прописка. Но он совершенно не хотел ни строить социализм, ни даже жить как все
нормальные советские люди - в
квартире. А хотел он сдавать стеклотару, регулярно выпивать, петь протяжные песни,
а жить - где придется. Ну,
каждому свой пенициллин - чего уж. Хочет человек. Ничего не попишешь. Бессильны
оказалась власть и общество.
Диоген дядя Витя сказал - пошли вы все в жопу и переселился на берег самой забавной
реки в мире. Она протекала
прямо поперек города и единственное, чего там не было - это чистой воды. Остальное
там было. Включая тела уже
улетевших на небо диогенов.
Летом, часть весны и часть осени там было довольно сносно. Остальные мерзкие
времена года там было невыносимо, и
дядя Витя переселялся на теплотрассу. Она проходила по городу, иногда под землей,
иногда над, и, в общем,
обеспечивала сносную температуру. Надо было только снять слой стеклоткани, пару
сл оев стекловаты и обнажить
горячее тело трубы. Обняв ее, можно было спать и не думать о смысле жизни. Или
думать, но очень эдак лениво и без
выводов. Как бы - отстраненно. Абстрактно, я бы даже сказал. Ну, типа, "я и энтропия
вселенной". Предисловие к
первому изданию.
Но - то зимой. Зимой вообще существовать неуютно. Бодрит, конечно, но неуютно.
А я про лето. Дядя Витя летом на
речке этой дневал и ночевал. И вот как-то я иду (мальчик, яйца еще не волосатые,
в руках удочка) по берегу.
Взрослые, степенные рыбаки, конечно, тут отродясь рыбу не ловили, потому что
она (рыба) тут тоже бомж и вид
соответствующий. Но мальчику одиннадцати лет на это насрать. Рыба - она не для
ухи. Она для души. Иду.
Вижу - сидит на берегу дядя Витя. По правую руку от него стоит пластмассовая
бутыль откровенно синего цвета. А
по левую - просто стеклотара с мутной водой из речки. Дядя Витя меня не видел.
Он потер руки. Взял пластмассовую
бутыль прямоугольного, как оказалось, сечения и медленно открутил пробочку. При
этом он ясными глазами смотрел
вперед и думал, само собой, о смысле и тщете всего сущего. А о чем же еще? Странные
вы вопросы задаете,
товарищи...
Потом он поднес бутыль с жидкостью купоросного цвета ко рту и... не стал пить.
Он понюхал горлышко. Смысл сего
действия я узнал много позже. Уже когда сам стал бухать не по-детски. А тогда
я подумал, что дядя, так сказать,
наслаждается букетом. Потом дядя отхлебнул глоточек и покатал этот самый глоточек
у себя во рту. Небритые щеки
его забавно надувались при этом. Ясные глаза его были сосредоточены, как никогда.
Вот, кстати... Почему, когда пишут об алкоголиках, всегда у них мутные глаза?
Ну что за хрень? Какие такие
мутные? Это ж, блядь, катаракта, натуралисты вы хреновы. Где ж глаза мутные бывают?
Вот у собаки моей были мутные
глаза и даже белым все на хуй затянуло, как в фильме ужасов. Так там понятно.
Токсоплазмоз, помутнение. Я ей
стекловидное тело колол две недели. И стали глаза опять - что солнышко. Карие
такие светящиеся глаза. Так то -
болезнь. А у алкаша откуда, на хуй, болезнь?
Вы вообще видели больного алкоголика? Ну, покалеченного - бывает. С синяком -
святое дело. С тросточкой, когда
ножку подвернет - да. Это ж образ жизни! К болезням он никакого отношения не
имеет. Дядя Витя, годов так через
десяток, умер здоровым, как свежеимпортированный апельсин. На вскрытии у него,
кроме слегка раздутой печени (еще
бы!) вообще ничего не нашли.
Идеальный трупик. Блядь, для анатомического театра. Жира - ноль. Ну, чисто указкой
показать - вот, типа, тут
должен быть жир и даже вот его немного есть. А в целом, товарищи студенты, жир
нутряной нам завсегда мешает,
потому что ни хрена, я извиняюсь, из-за него не видно. А вот у этого, я извиняюсь,
индивидуума, жир присутствует,
но номинально. Следы. Видите, какой натюрморт. Печень, хе-хе, конечно, не фонтан.
А в остальном - весьма, весьма
милый труперс.
Но в тот летний день дядя Витя труперсом не был. Он катал во рту глоточек синей
жидкости и ясными глазами
смотрел ВНУТРЬ себя. То есть - окружающие красоты его интересовали мало. Ну,
то есть, вообще. Ну, как будто нет
ничего и никого, и никогда не было.
Так примерно пробуют коньяк знаменитые дегустаторы. Причем - язык-то длинный.
На кончике - один вкус, на
середине - другой. А вкус есть еще и на боковой стороне языка. В общем - пока
дегустатор глоток по языку погоняет
- времени ого-го сколько пройдет. А еще ж послевкусие. Это когда коньяк уже впитался,
и его как бы нет. А тень
вкуса осталась. Такая резная, как от клена или от сирени в полдень. Пятна солнечные
в тебя впитываются, в кожу, в
волосы, в одежду, если совсем, конечно, под крону не залезешь. Тогда хрен тебе,
а не резную тень. Вот у
дегустатора, значит, на языке такая резная тень. Как бы ее нет. А как бы и есть.
Дядя Витя в дегустатора недолго играл. Ясные глаза вдруг стали смотреть вперед,
куда надо, и заморгали, и стали
конкретными, как у киллера. После чего он выдохнул и непитейную эту ни разу синеву
(ровно половину) залил в себя.
Запил мутной речной водой (ровно половина из стеклотары) и тогда уже, крякнув,
вдохнул. Зрелище - класс! То есть,
меня передернуло. Я удочку выронил. Ну и, само собой, дядя Витя меня увидел.
- А, юнга, ептыть! - обрадовался моряк дальнего плавания. Он на ТОФе служил и
гордился этим необычайно. Положа
руку на сердце - не было у него в жизни ничего лучше. Значимей. Конкретней. Полезней.
И для себя. И для
социалистического, мать его, общества в целом.
Ну, перекинулся я с туманным родственничком парой ничего не значащих фраз и пошел
дальше удочкой размахивать. А
дядя Витя остался. Созерцать. Размышлять. Переваривать. Жара. Июль. Каникулы.
У меня - школьные. У дяди Вити -
вечные. Он больше никогда не работал. Ну, по закону. По трудовой книжке. За трудодни
там, или за оклад. Никогда.
Стеклотару - да. Сдавал. Находил где попало, и сдавал. Разгружал чего-то. Получал
денежки и тут же их пропивал.
Что, скажете - зря прожил жизнь дядя Витя? А ведь, знаете, и я так когда-то думал.
Вот так вот жестко считал -
зря жизнь прожил туманный мой родственничек. Даже не жестко считал - жестоко.
Мудак. Это я про себя. Мудак и
есть. Ни одна жизнь зря не проживается. А уж тем более - человека, никогда никого
не обидевшего. А уж тем более,
тем паче - человека, отслужившего 4 года на ТОФ. Вечная ему память.
А?
Как умер? Да никак. И не умирал даже специально и подвигов никаких не совершал.
Вот, как я уже рассказывал, шла
через весь город теплотрасса. - 30 мороз. И где-то авария. Хрен его знает - где
там авария - город большой. Узел
какой-то вымерз на хрен. Оно и понятно. В - 15 аварии не случаются. Повода нет
физического. А в -30 - сплошь и
рядом. И вот вылетает этот узел на хрен и возникает серьезная опасность всему
городу.
Дядя Витя спит, обняв трубу, и созерцает. А Советского Союза уже нет. Партии
нет. Вообще - кого ебать непонятно,
а главное - кто будет ебать за аварию - тоже непонятно. В советское время сразу
бы нашли. А тут нет.
Пока разбирались - еще сигнал. Где-то что-то еще раз перемерзло, уже разбираться
совсем некогда. И кто уж приказ
дал - не знаю, но отопление выключают и экстренно воду сливают. Труба, которая
завсегда всю зиму горячая была -
вмиг похолодела, задубела даже. И к ней, созерцая и медитируя, приморозился к
утру дядя Витя. Ну, мук он никаких
не испытывал. Не орал и не требовал к себе санитарок. Замерз просто и все. Фактически
- в эмбриональной позе. Ну,
почти эмбриональной. В ней, говорят, отходить - одно удовольствие. В общем, этих
гедонистов поутру нашли четыре
штуки - и трое без документов. Дядю Витю, вообще, случайно опознали. У него в
кармане какая-то справка была. Из
которой следовало, что он - дядя Витя. В общем, было кому сообщить. А остальные
трое так безвестными в рай и
пришли. А куда ж еще-то? В рай, конечно. Зла они не творили. А это, по большому
счету - самое стопроцентное добро
в мире.
Ну вот. В общем - неважно, правильно ли жил дядя Витя. В конце концов, я тоже...
это... неизвестно, правильно ли
живу. Живу, аж иногда самому противно. То ли правильно... то ли нет.
И вот, значит, показал мне тогда дядя случайно вещь, которая по-умному называется
спиртосодержащая жидкость, а
по-народному, по-глупому, то есть - коньяк с резьбой.
Тогда я, конечно, внимания никакого не обратил. Ну, мелькнуло и мелькнуло. Ну,
пьет дядя Витя гадость неожиданно
красивого цвета. Ну, значит надо. Он взрослый, он моряк, ему виднее. Может, это
у него ностальгия такая по
синему, блядь, пресинему морю.
Я вспомнил об этом через лет десять, когда надо было похмеляться, а похмеляться,
значит , нечем, а похмеляться,
значит, надо и это все так вот тут, в голове засело, занозой такой страшной,
из виска в висок, что я пошел в
промтоварный отдел и купил там на сорок копеек знакомый пластиковый бутыль. Полиэтиленовый,
наверное. Хуй его
знает - пластмасс много, и все высокомолекулярные...
И пришел домой.
И мне тогда повезло.
Я остался жив...
А остался я жив не потому, что я вовремя похмелился. Это все в данном случае
- не имеет значения.
А потому что спирт в нитхиноле был этиловый.
Нда.
А вот вы спросите - а какой еще бывает спирт в нитхиноле и вот вам сейчас будет
смешно, а мне, задним ходом,
страшно.
Когда-то нитхинол был только на этиловом спирту. Ну, в период развитого социализма,
в самый его рассвет.
Этиловый такой, технический.
Вы вообще пили нитхинол? По глазам вижу - не все. Это такая синяя... ярко синяя
жидкость. В ней есть спирт. Не
столько, конечно, сколько в водке. Но и не столько, сколько в вине. Конечно,
точно не скажешь и на этикетке не
написано. Но по ощущениям - градусов 25. Там еще есть нашатырный спирт - это
чувствуется. И вот эта самая синяя
составляющая. Возможно - еще какие-то мыльные добавки или ПАВ. Поверхностно-активные
вещества, расшифровываю.
Говорить о том, что это амброзия - я не буду. Ну, не амброзия это. Более того
- даже не напиток.
Пить это нельзя.
Но я пил.
И выжил.
/продолжение следует/
