[svoboda] В сердце России приходит страх ("Newsweek", США)
привет свободный народ!
Путин пытается утихомирить сотни моногородов 'ржавого пояса'. Но не исключено,
что уже поздно
Оуэн Мэттьюс (Owen Matthews), Анна Немцова
В Магнитогорске, городе сталеваров с 500-тысячным населением, раскинувшемся на
берегах реки Урал в 900 милях к востоку от Москвы, еще заметны следы прошедших
лет сырьевого бума. На чумазых проспектах в центре города, названных именами
Ленина, Маркса и Энгельса, все еще открыты бутики, салоны красоты и суши-бары.
На фасаде нового торгового центра, над которым нависает силуэт Магнитогорского
металлургического комбината - огромный плакат с портретом Владимира Путина, премьер-министра
и до недавнего времени символа благополучия и стабильности нации. Но благополучие
и стабильность Магнитогорска быстро улетучиваются.
С прошлого лета мировые цены на сталь упали в два раза. В городе восемь гигантских
домен для выплавления стали, и четыре из них уже остановлены, а рабочие - отправлены
в бессрочные отпуска. Поэтому в Магнитогорске, как и в других городах в российской
глубинке, по которым кризис ударил особенно сильно, Путин становится символом
не благополучия и стабильности, а невыполненных обещаний Кремля.
Пока глобальная экономика задирала цены на нефть на все новые высоты, Путин мог
делать все что угодно - видя, как он крушил демократическую оппозицию и душил
независимую прессу, граждане лишь безразлично пожимали плечами. Но теперь, судя
по всему, несмотря на эти авторитарные меры, власти не избежать серьезных волнений.
- Мы ожидаем массовой безработицы и массовых беспорядков, - утверждает бывший
полковник КГБ Геннадий Гудков, председатель комитета по безопасности в Государственной
Думе. - Чтобы силой остановить народные протесты, полиции не хватит.
И самая сильная угроза исходит как раз из таких городов, как Магнитогорск - 'городов
одной компании' или 'одной отрасли'. В России их необычно много: по некоторым
оценкам, в полутора тысячах таких 'моногородов' живет и работает до четверти
населения страны. 'Моногорода' - пережитки советской командной экономики. Их
эпоха началась еще со Сталина, стремившегося в одночасье сделать из России промышленную
державу. Сегодня, в эпоху глобального экономического спада, они оказались особенно
уязвимы.
- Вот уже 80 лет наш комбинат - главный работодатель в этом городе, - говорит
представитель ММК (русские инициалы компании) Елена Азовцева. - Когда остановится
комбинат, остановится все.
Больше всего здесь боятся, что замедление экономики только начинается.
- Каждый второй рубль, зарабатываемый в нашем городе, зарабатывается на меткомбинате,
- говорит Борис Штельтер, консультант малого бизнеса. - Комбинат же дает городу
большую часть тепла, электричества и водопроводной воды.
Рабочие в сотнях моногородов протестуют против сокращений, инфляции, коррупции
власти и невыплаты зарплат. Народный гнев начинает распространяться и дальше.
В декабре во Владивосток, город на тихоокеанском побережье, пришлось срочно перебрасывать
спецполицию для разгона демонстраций против новых пошлин на импорт автомашин.
В последние две недели тысячи людей вышли на улицы в Москве, Владивостоке, Новосибирске,
Волгограде и Улан-Удэ, причем во Владивостоке люди стояли, скандируя антипутинские
лозунги, хотя на дворе был нуль по Фаренгейту (около минус 18 по Цельсию - прим.
перев.).
Кремль явно понимает, что впереди у него новые неприятности. В декабре было отложено
увольнение 280 тысяч армейских офицеров, предусмотренное планом коренной военной
реформы. Также было неожиданно отменено давно ожидаемое сокращение численности
войск Министерства внутренних дел, а само МВД одновременно создало в Москве специальный
командный центр по борьбе с уличными беспорядками, буквально набитый разнообразными
системами слежения. Дума по указанию Кремля добавила к Уголовному кодексу несколько
новых статей: одна расширяет определение государственной измены и шпионажа до
того, что теперь включает консультативную 'и иную' помощь иностранным и международным
организациям; другая переводит 'участие в массовых беспорядках' - таких, как
во Владивостоке - в разряд 'преступлений против государства'. Более того, обвиняемых
по этим новым статьям нельзя судить судом присяжных, а можно только 'тройками'
судей - по системе, напоминающей 'сталинские тройки', миллионами отправлявшие
людей
в ГУЛАГ.
- Это очень опасно, - утверждает Людмила Алексеева, ветеран российского правозащитного
движения и глава независимой Московской Хельсинкской группы (Moscow Helsinki
Group). - Это возврат российской системы правосудия к нормам 20-х годов.
Конечно, Путин рассчитывает не только на грубую силу. С октября правительство
раздало российским компаниям в виде 'мягких кредитов' более 13,5 миллиарда долларов.
В январе Путин объявил о дополнительном выделении 7,6 миллиарда почти трем сотням
крупнейших моногородов.
Среди тех, кого государство спасает - владелец ММК Виктор Рашников и нынешний
российский миллиардер номер один Олег Дерипаска, владелец завода 'АвтоВАЗ' (так
в тексте - прим. перев.). Но Геннадий Гудков утверждает, что деньги увязнут в
сетях коррупционеров.
- Мы уже слышим гневные голоса из городов: чиновники требуют 'откаты' за выделение
помощи. В стране, где воруют все, правительство не должно просто закачивать деньги
в моногорода. - Он предлагает потратить деньги с большей пользой, через снижение
налогов и удешевление кредита.
Это вопрос уже больше для ученых. Планы Москвы зависят от денег, отложенных во
времена бума, но средств слишком мало. С августа рубль потерял более 25 процентов
стоимости, а валютные резервы, составлявшие больше 700 миллиардов долларов, сократились
до менее чем 400 миллиардов. Бюджет на 2009 год был бы сбалансирован, если бы
нефть стоила 70 долларов за баррель - но сейчас цена чуть больше половины этого.
К тому же, сейчас правительство срочно перебрасывает 40 миллиардов долларов денег,
предназначенных для спасения экономики, на спасение сотен банков - и даже с учетом
этого российский центральный банк предрекает исчезновение половины банков страны
в течение года. Хотя большая часть мелких вкладов гарантирована государством,
от этого наверняка пострадают многие компании; подорвано будет и общее доверие
к банковской системе.
Что же касается моногородов, то здесь пытаться избежать массовых проблем уже,
вероятно, слишком поздно. В этом году правительство планирует поднять цены на
коммунальные услуги для населения. В 2005 году подобное подорожание уже стало
причиной последнего серьезного раунда беспорядков. А в ноябре прошлого года в
городе Верхнем Уфалее, что невдалеке от Магнитогорска, где живет 70 тысяч человек
и все предприятия работают только в двух отраслях, полностью перестали выплачивать
зарплаты. Тем рабочим, которые вышли на протест, заявили, что им вообще повезло,
что у них есть работа.
- Нужна всего одна искра, чтобы запылал весь Урал, - говорит магнитогорский профсоюзный
активист Сергей Васильев.
По словам Юрия Бабылева, активиста Магнитогорской городской рабочей организации,
равнодушие власти к судьбе увольняемых рабочих подпитывает их гнев и выводит
на улицы все новых и новых людей.
- Начальство на заводе обращается с нами как с животными, как с рабами, - говорит
он. - Своей коррупцией они сами толкают нас на массовые публичные протесты.
Недавно московский социологический центр Левады провел опрос, из которого выяснилось,
что 20 процентов людей готовы в ближайшие месяцы присоединиться к акциям протеста.
- Пришло время действовать, - говорит Васильев. - Наниматели заставляют нас подписывать
бумаги, что мы увольняемся по собственному желанию. Суды коррумпированы, и никто
не защищает права рабочих. Путин заботится не о нас, а об олигархах и их кармане.
Экономисты уже не первое десятилетие предупреждают, что российская система градообразующих
предприятий опасна своей уязвимостью к колебаниям рыночной конъюнктуры. Но Кремль
никак не способствовал их диверсификации даже тогда, когда денег было много.
Кое-кто из жителей, правда, и тогда думал, что бум не будет продолжаться вечно.
Булат Столяров, директор московского Института региональной политики, рассказывает,
что в нескольких моногородах - Челябинске, Красноярске и Магнитогорске - местные
власти пытались добиться от центрального правительства права использовать излишки
денег на создание городских стабилизационных фондов, однако Москва им в этом
отказывала.
Даже простые люди иногда начинали чувствовать, насколько хрупко их благосостояние.
Виталий Полищук, занимающийся в Магнитогорске производством оконных рам, говорит,
что смотреть на извергающие дым трубы доменных печей для него всегда было, как
ни странно, удовольствием.
- Было видно, что кормилец дышит, - вспоминает он. Сейчас половина труб в городе
простаивает. - А когда нет дыма, становится страшно, - говорит Полищук.
Страх приходит к миллионам жителей России, страх безработицы и нищеты. Страх
приходит и в Кремль, страх того, что никаких солдат и никаких фондов не хватит,
чтобы сдержать разгневанный народ, который доверился лидерам, обещавшим ему богатство,
политическую стабильность и национальное величие.
Евгений Губницкий
http://inosmi.ru/stories/08/09/30/3534/247463.html
