[Dailyreading] читаем вместе

Выпуск 4322

Яков Берген

ЕКАТЕРИНА

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Продолжение

Вечером того же дня, когда нищий пришёл к себе домой, если так можно назвать
его убежище, он первым долгом достал из собственного тайника свою, тоже единственную
фотокарточку и сравнивал её с той, полученной от Валентины. Если бы он имел полноценное
зрение, то, возможно, упал бы в обморок, но теперь не был уверен в том, что на
этих карточках одно и то же лицо. И всё же, он очень заволновался, сложил их
вместе и вышел на улицу, чтобы попросить помощи у прохожих. Когда один молодой
человек ему сказал, что на карточках действительно одно и то же лицо, бедный
нищий побледнел и не мог больше вымолвить ни единого слова. Молодой парень пошёл
дальше, а нищий так и остался стоять на тротуаре.
<<Как это возможно, что фотография моей дочки вдруг оказалась у чужой девушки?
- думал он. - Но ведь она сказала, что это она. Выходит, что я разговаривал со
своей дочерью. Нет, это немыслимо! У этой же другое имя. Она назвала себя Валентиной.
Да, да. Я хорошо помню: Валентина Пронина. Как же всё это понять?>>
Медленным шагом направился бедный нищий в своё укрытие. Несколько раз в течение
ночи он обращался с молитвой к Богу. От всего сердца просил, чтобы Всемогущий
Бог помог ему встретиться с дочерью, но потом вдруг вспомнил, что он уже не тот
отец для любимой Катюши.
<<Я - бедный нищий, инвалид беспомощный. Что я смогу сделать для моей дочери?
Только лишь молиться, ведь это я делаю и так>>.
Утром, намного раньше обычного, нищий отправился к своему обычному месту, где
надеялся встретиться с дочкой. Но этого не случилось. Ни в первый день и не в
последующие. Валентина больше не появлялась.

А теперь, уважаемый читатель, настало время рассказать, о нелёгкой судьбе нищего,
который, как вы уже знаете, оказался настоящим отцом Валентины - Кати. Это был
бывший арестант Герман Браун.
Как уже сказано в начале этой истории, его арестовали и увезли из родного дома,
когда дочке Екатерине едва исполнилось четыре годика. В то далёкое от нас время,
в начале тридцатых годов двадцатого столетия, по всей стране арестовывали служителей
церквей. Советская власть, у руководства которой были коммунисты, хотела искоренить
религию, чтобы люди не знали о Боге и молились не Ему, Творцу Вселенной, а своей,
антибожественной партии. Для этого и началась в стране ликвидация священнослужителей.
Арестовывались попы, проповедники, миссионеры и просто верующие люди. Этих людей,
как правило, не содержали долго в лагерях. Их всячески пытали и мучили во время
допросов, требуя подписать ложные обвинения, после чего расстреливали. В числе
таких несчастных оказался и Герман Браун. Беспощадно, без всякой жалости к детям,
арестовывались и расстреливались отцы многих, многих тысяч. Только очень немногие
тогда остались в живых. Это был год 1933. Конечно, таких <<врагов народа>> отрывали
от семей, ликвидируя особо много верующих. Они облагались непосильными налогами,
затем конфисковывалось их имущество, а самих высылали в самые разные места. Они
не имели права на жизнь среди основного населения, а, значит, должны были погибать.
И если тогда, в начале тридцатых годов, ещё кого-то и пощадили, то других расстреляли
в 1937-1938 гг.
Герман Браун, как и большинство из числа арестованных в то время, никогда не
совершал каких-либо преступлений против советской власти, кроме одного: он не
отказался от веры в Бога. И за это был приговорён к смертной казни.

...Группу арестантов, в которой находился Герман, вели к месту казни. Была ночь,
стояла тихая, безветренная погода. Казалось бы, почему людям не жить дружно,
в любви и уважении друг к другу? Почему не благодарить Великого Творца - Бога
за чудесный и прекрасный мир. Не растить детей и радоваться своему счастью? Нет,
неблагодарные, безбожные люди захотели жить без Бога. Пожелали построить свой
мир, а для этого прежде всего надо было уничтожить верующих, чтобы не мешали
в строительстве коммунизма.

Колонна арестантов следовала на встречу своей смерти. Кругом стояли высокие деревья,
иногда попадался цветущий кустарник, но люди не обращали внимания на окружающую
их природу. Тихо, без сопротивления, следовали несчастные люди к своей большой
общей могиле. Слово могила слишком гуманное выражение, потому что это была всего-навсего
вырытая тракторами траншея. После, спустя три - четыре десятилетия, такие траншеи
будут рыть для заделывания силоса. Но то будут делать уже дети и внуки. Они и
не вспомнят о невинных жертвах, а будут вступать в комсомол и в партию коммунистов,
будут славить новый советский строй. Но мы вернёмся к заключённым тридцатых годов.

...Когда всех, приговорённых к смерти людей, выстроили вдоль траншеи, на них
направили стволы винтовок и пистолетов. По одному, и по нескольку сразу падали
они в траншею. Некоторые ещё кричали, другие произносили слова молитвы. В траншее
они лежали друг на друге, кто-то ещё стонал и ворочался, потому что из-за плохого
попадания не все были убиты сразу на смерть. Такие истекали кровью медленно.
Когда всех расстреляли, и конвою казалось, что в живых никого не осталось, палачи
покинули место казни. Была ночь, поэтому решили закидать трупы землёй утром или
в следующую ночь, когда опять приведут группу арестантов для расстрела.

Герман Браун сначала потерял сознание, но потом пришёл в себя, как после наркоза
или длительного сна. Он почувствовал сильную боль в левом плече. Когда его сознание
постепенно возвратилось, он смутно вспомнил последнее событие, случившееся с
ним. Он попробовал приподняться. Под ним лежали окровавленные трупы, а один придавил
сверху его ногу, которая тоже невыносимо болела. Стараясь освободиться, Герман
другой ногой столкнул с себя покойника. Но в тот же момент заметил, что его колено
было прострелено. Штанина раненой ноги пропиталась кровью, как и рукав нательной
рубашки. От запаха крови, трупов у Германа началась рвота. Возможно, это было
ещё и от потери крови .
<<Надо попытаться выбраться из ямы>>, - подумал смертник и, стиснув зубы, пополз
к обрыву.
Очень медленно, с большим трудом, сильной болью в ноге и раненом плече, ему удалось
выбраться из этой страшной могилы. Из раны правого колена все ещё сочилась кровь.
Надо было что-то предпринять, чем-то перевязать раны, но чем и как? Левая рука
висела, как плеть а подняться не позволяла нога.
<<Господи, помоги мне, если Ты мне сохранил жизнь. Я не могу без Тебя, поэтому
прошу: дай мне силы и возможность скорее покинуть это место..>>.
Ещё немного полежав на спине, Герман всё же решил ползком удалиться в сторону
леса. Но прежде надо было перевязать раны. Он знал, что из-за большой потери
крови мог вторично потерять сознание и тогда возрастал риск, что его обнаружат.
Раненый Герман приподнялся и сидя попытался снять с себя рубашку. Когда с этим
справился, он разорвал рубашку и перевязал раны. Голова кружилась, но для долгого
отдыха не было времени. Посидев несколько минут на сырой земле, пополз дальше,
в сторону ближайшего кустарника. Если бы он знал, когда опять появятся солдаты
с заключёнными, то смог бы какое-то время отдохнуть для накопления сил, но теперь,
когда ему ничего не было известно, оставалось только одно: как можно скорее и
как можно подальше уйти от места казни заключённых.
Герману не суждено было умереть. То, что он один остался в живых, можно назвать
только чудом. Начиная со дня ареста, над ним постоянно издевались. Уже на допросе,
во время следствия, ему предлагали свободу и право на возвращение к своей семье,
если он откажется от Бога. <<Нет, - ответил тогда Герман своему следователю,
- я никогда не променяю вечную жизнь на Небесах на короткую земную жизнь>>.
<<О каких небесах вы говорите, гражданин Браун? Наукой давно доказано, что Бог
не существует, а вы, попы разных мастей, продолжаете морочить людям головы! Здесь,
на земле, надо строить счастье для людей, а не обещать им загробную жизнь. Вы
отсталые, безграмотные люди! Все честные граждане страны заняты строительством
коммунизма, а вы тянете народ назад, в болото! Вот поэтому мы и вынуждены изолировать
вас от общества!>>
Браун не спорил со своим следователем. Он знал, что тот являлся инструментом
в руках сатаны. Этих <<служителей>> называли следователями, но они фактически
ничего не расследовали, а наоборот, выдумывали, составляли всякие ложные обвинения,
чтобы любыми путями сфабриковать дело и вынести смертный приговор. Они, опытные
сотрудники ГПУ, были обязаны это делать, но
многие ещё и старались от себя, чтобы заслужить благодарность от вышестоящего
начальства. Спустя много лет, когда уже несколько раз сменилось высшее руководство
страны, в одной газете было напечатано, что в 1937 - 1938 гг. многие отделы НКВД
имели свой план на количество арестов людей. Но об этом читатель узнает из других
книг, а мы вернёмся к раненому Брауну.
Здоровый человек не может себе представить, с какими чувствами и напряжением
человек борется, видя перед глазами смерть. Это неописуемо. Тогда всё, кроме
жизни, отодвигается назад, и человек прилагает чуть ли не сверхвозможные усилия,
чтобы спастись.
Именно так поступал тогда Герман Браун. Страх, сильные боли и неведомое будущее
соединились воедино и заставляли продвигаться вперёд. Одна нога волочилась, оставляя
на земле след, а другой он отталкивался, чтобы не остаться на месте. Сколько
он так полз, ему самому было неизвестно, потому что где-то на грани, между жизнью
и смертью, он всё же потерял сознание.
Два крестьянина, ехавшие ранним утром по лесной дороге на сенокос, нашли на опушке
леса лежащего на земле человека. Это был он, Герман Браун. Эти двое жили на небольшом
хуторе, хорошо знали живущих поблизости людей, поэтому сразу определили, что
это - чужой. Испугавшиеся мужики даже растерялись, когда нашли окровавленного,
полураздетого мужчину. Старший опустился на колени, приложив ухо к груди, и понял,
что тот ещё жив. <<Что теперь с ним делать?>> - спросил младший, не отрывая взгляда
от раненого.
<<Не знаю, Ваня, но кто бы он ни был, мы должны попытаться его спасти>>, - ответил
старший. Осторожно положив раненого на телегу, они отвезли его к себе на хутор.
Когда его раздели и помыли раны, пожилая хозяйка приготовила настой из целебных
трав и приступила к лечению. Прежде всего приложила к ранам компресс, после чего
попыталась влить больному в рот какого-то лекарства. Когда супруг подошёл поближе,
она сказала: <<Его раны похожи на огнестрельные, но кто мог в него стрелять?>>
- Это мы пока не знаем, мать, но меня ещё удивляет, почему он так плохо одет?
И не имеет при себе документов...
- Может, его ограбили?
- Не знаю, мать. Он потерял много крови. Надо бы его отвезти в больницу, но тогда,
возможно, и у нас возникнут лишние неприятности. Начнут допытываться, где и что,
и почему не сразу заявили в милицию?
- А если он у нас умрёт? Как быть тогда? - вмешался в разговор сын и вопросительно
посмотрел на отца.
- Если умрёт, то это воля Божья, но наша обязанность - помочь бедному человеку,
- ответил глава семьи, и на этом разговор закончился.

К вечеру того же дня раненый пришёл в себя. Он открыл глаза и долго смотрел на
потолок. Во рту всё пересохло, его мучила жажда. Память возвращалась постепенно,
и Герман молча обдумывал своё положение.

<<Если я в больнице, то, скорее всего, меня опять отправят в тюрьму, а если меня
подобрали добрые люди, то мне прийдётся рассказать им правду, всю случившуюся
со мной историю. А, возможно, я уже в тюрьме, и мои бывшие следователи ждут,
чтобы я очнулся для новых пыток?>> -Герман пытался повернуться на бок, но, почувствовав
острую боль в ноге, застонал. Наверное, его услышали в соседней комнате, потому
что он вдруг увидел перед собой хозяйку дома.
- Ну вот, слава Богу, вы, наконец, проснулись! - сказала женщина и спросила:
- Вам что-нибудь нужно?
- Пить... - едва слышно прошептал больной и опять закрыл глаза. Хозяйка вышла
и буквально через несколько минут явилась к нему с кружкой в руках.
- Проснитесь, молодой человек, и попейте чаю, от него вам сразу станет лучше,
- сказала она, поднеся кружку ко рту больного. - Вам надо есть и пить, иначе
не выживете.
Раненый с жадностью выпил почти всё содержимое кружки, после чего спросил:
- Где я?
- Не беспокойтесь, вы в доме простых людей. Мой муж с сыном нашли вас в лесу.
Сейчас я вам принесу поесть.
Женщина вышла из комнаты и снова вернулась с тарелкой в руках.
- Вот, этот наваристый суп прибавит вам силы.
Этот обмен несколькими словами состоялся вечером, а ночью, когда все спали, раненый
Герман был вынужден придумать себе новую биографию. Он ни при каких условиях
и обстоятельствах не мог рассказать незнакомым людям правду о себе. Только Господь
Бог знал всё. Он не хотел, чтобы кто-то совершил грех, но что делать, если правда
означает смерть?
В эту ночь, измученный физически и морально, Герман Браун думал и молился, чтобы
найти путь к спасению. Он сам всегда всех учил говорить правду, а теперь получалось,
что вынужден будет врать.
<<Возможно, это испытание веры? - пришла ему в голову мысль, - Но для чего Господь
меня тогда спас во время расстрела?>>
Уже к утру, когда начало светать, Герман пришёл к выводу, что ему необходимо
принять другое имя. Тот Герман Браун расстрелян, и поэтому его имя не должно
больше произноситься среди живых. Только тогда его не будут искать , если будет
жить под другим именем.
<<Но что сказать этим людям? Они спросят, как его зовут, откуда родом и почему
оказался в этих краях. Они мне спасли жизнь, но могу ли я им довериться и рассказать
всю правду?>>
Герману казалось, что это добрые люди.
<<Ладно, будь что будет>>, - подумал Герман и решил всё рассказать хозяину дома.
Он мог бы утаить свою историю и от него, но честность и собственная совесть не
давали ему покоя. Но это было не всё. У Германа невыносимо болели раны.

Утром, когда к нему явилась милосердная хозяйка, чтобы справиться о его здоровье,
он попросил, чтобы к нему пришёл хозяин. Герман набрался смелости и всё ему рассказал.
Со всеми подробностями, со слезами на глазах. Тот слушал Германа очень внимательно.
Больной успокоился, он верил, что хозяин его не предаст.

<<Будь совершенно спокоен, милый ты мой. Я всё сделаю, что в моих силах. А властям
я тебя не выдам. Моего родного брата тоже арестовали антихристы и, возможно,
расстреляли так же, как ты рассказываешь. Так что, не бойся меня, но больше никому
не рассказывай свою историю, никому, понял? А за то , что мне доверился, спасибо>>.
С этого момента Герману казалось, что с его сердца свалился камень. К нему вызвали
врача, отвезли в больницу, но раненую ногу не смогли спасти. Из-за сильного воспаления
её пришлось ампутировать.
Через четыре недели больного выписали из больницы. Сердечно поблагодарив своих
добрых хозяев, Герман поездом отправился в другой город.

Он решил, что не должен возвращаться к своей семье, хотя всегда об этом мечтал.
Без одной ноги и с бездействующей левой рукой инвалид не способен был работать,
поэтому оставалось только одно: просить милостыню. Когда у него на руках уже
имелись документы (конечно, с другим именем), он пытался отыскать свою семью,
но безуспешно. О ней никто ничего не знал.
Несколько лет несчастный Герман блуждал по свету. Он ездил на поездах то в один,
то в другой город, прося у пассажиров милостыню. Как инвалида его не прогоняли
из вагона, и этим он пользовался. Следуя среди множества пассажиров, он всегда
всматривался в лица людей с надеждой встретить жену или дочку. Но этого не случилось.
Несколько раз он пытался устроиться на работу сторожем, но ему всегда отказывали.
Это было так обидно для него, так больно ранило его истерзанную душу, что он
иногда спрашивал себя: <<Зачем я ещё существую на свете..?>>
Так протекала его нелёгкая жизнь в нищете и глубокой печали до того самого дня,
когда однажды совсем случайно он встретился со своей дочерью. Но это было всего
лишь короткое мгновенье, и опять, как утренняя роса, исчезла эта радостная надежда...

***
Это сообщение от автора Michael Burchak
за номером 4322
на тему [Dailyreading] читаем вместе,
опубликованое в день 2009-11-02 и в час 22:10,
разошлось для 37
участников телеконференции Ежедневные духовные чтения