[Dailyreading] читаем вместе

Выпуск 4343

Яков Берген

ЕКАТЕРИНА

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Продолжение

Ежедневно, по нескольку часов сидела Галина у кровати своего ребёнка, рассказывала
ему сказки, ухаживала за ним, кормила его свежими фруктами, выполняла всё, что
было предписано врачом.
Когда ослабевший ребёнок засыпал, она с грустью думала о своей жизни. Ей было
очень нелегко жить в доме с родителями мужа, особенно со свекровью. Если до переселения
в новый дом в ней ещё жила надежда на будущее счастье, то после пожара эту надежду
она окончательно потеряла.
Иногда, находясь в одиночестве и анализируя свою совместную жизнь с Николаем,
Галина находила в его характере и положительные черты. Но когда она узнала его
прошлое, появилось обратное чувство. Особенно после близкого знакомства с Валентиной
Алексеевной. <<Что делать, ведь я его законная жена? И у нас с ним общий ребёнок?>>
- думала Галина Яковлевна. Эти мысли просто заставляли жить покорно ради благополучия
и счастья сына.
События последнего времени настолько взбудоражили Галину, что она не знала, как
жить дальше. Она даже старалась избегать встреч со своей свекровью, чувствуя
приближение большого конфликта. К счастью и радости матери, её сынок постепенно
поправлялся, и это придавало Галине Яковлевне силы и желания как можно лучше
подготовить вечер намеченной встречи с Прониными.
Прошло время. На исходе была долгая зима. Последние месяцы зимы прошли в тревоге
и сплошном хаосе. Никто в доме Бартовых не знал, что будет завтра или через неделю.
Сын Галины и Николая, наконец, вернулся из больницы домой, но намного позже,
чем родители ожидали. И всё же, несмотря на все проблемы и сложности в семье,
Галина Яковлевна была довольна и даже счастлива. Она ложилась спать с мыслями
о сыне, а просыпаясь опять была довольна видеть его рядом.
Задуманный Галиной праздничный вечер ещё не был отменён, поэтому она однажды
сказала своему мужу в присутствии его родителей:
- Надеюсь, что ты, Николай Николаевич, не забыл мои слова, сказанные тебе в прошлый
раз?
- О чём ты опять, Галина? Неужели не достаточно того, что пережито нами в последнее
время?
- Нет, не достаточно. Ты прекрасно помнишь, что я тебе сказала, но я ещё раз
напомню всем, что я покину этот дом со своим сыном, если вы не извинитесь перед
вашей бывшей служанкой.
Наконец-то и настало время, когда Галина Яковлевна смогла осуществить свою мечту.
Она ещё тогда, при выписке сына из больницы, пригласила хирурга Пронина к себе
в гости, только не назвала точную дату. Теперь, когда всё было известно и подготовлено,
она дополнительно отослала своим знакомым почтовые карточки. Валентина Алексеевна,
конечно, тоже была приглашена.
И вот в один прекрасный субботний весенний вечер к усадьбе старой мельницы подъехала
легковая автомашина, такси. Увидев её в окно, Галина Яковлевна поспешила к воротам,
чтобы встретить дорогих гостей.
- Здравствуйте! - громко произнесла вышедшая навстречу гостям хозяйка - Добро
пожаловать в наш дом! Мы вас уже давно ждали, так что заходите смелее.
Впереди шла Валентина. Поздоровавшись с Галиной, она оглянулась на своих родителей,
которые ещё стояли на месте и осматривали старинные строения. Галина Яковлевна
поспешила к ним и вежливо пригласила в дом.
- Хорошо здесь у вас, - сказал Алексей Иванович, -чистый воздух. И, как мне кажется,
вы живёте в настоящем музее.
Галина засмеялась, но её лицо сразу изменилось, чего гости, возможно, не заметили.
Когда все четверо уже подошли к входу в дом, и хозяйка, распахнув двери, пригласила
войти, Галина ответила:
- Вы правы, Алексей Иванович. Здесь чистый воздух и не слышен шум города, но
если долго жить в музее, то и человек со временем почувствует себя экспонатом.
Все весело рассмеялись. Только смысл этих слов поняли не все.
В большом, ярко освещённом зале стоял длинный стол, накрытый праздничной скатертью.
Вдоль стола по обеим сторонам стояли старинные полумягкие стулья.
Когда Валентина переступила порог, и Галина Яковлевна пригласила её занять место,
гостья успела пересчитать количество стульев. Их было восемь. <<Значит, на ужине
будут присутствовать и старшие Бартовы>>, -подумала Валентина и удивилась про
себя. Никто не знал, что творилось в её душе. Ведь именно здесь много лет тому
назад она сидела за столом как беспризорная сирота. Вспомнив это, Валентина почувствовала
себя плохо, но старалась перебороть возникшую тревогу.
- Ну вот, наконец-то, мы дождались этого счастливого момента... - только успела
вымолвить Галина Яковлевна, как в зал вошёл её муж в сопровождении родителей.
Николай Николаевич, одетый в костюм и при галстуке, выглядел очень интеллигентно.
Его отец тоже был прилично одет. При входе чуть поклонившись, он направился к
врачу Пронину.
- Добрый вечер, - произнёс улыбаясь хозяин дома и после рукопожатия обратился
к супруге знаменитого хирурга. - Извините, что не знаю Вашего имени, но я приветствую
Вас, как очень уважаемую даму.
- Спасибо. Меня зовут Марией Павловной.
- Очень приятно и спасибо, что пришли к нам, - ответил вежливо хозяин и пригласил
гостей к столу.
В то время, когда Галина беседовала с Валентиной, Бартов-старший не знал, как
себя вести с гостями, которых он до этого считал своими врагами. Но пока происходило
общее знакомство, гости, как и хозяева, постепенно, один за другим, заняли места
за столом.
Казалось, всё было хорошо и непринуждённо. На столе были расставлены красивые
приборы, пахло мясными блюдами, перед каждым прибором стоял наполненный настоящим
шампанским бокал.
Если бы торжественный ужин был организован Бертой Петровной, то, разумеется,
она бы и предложила первый тост. Или, возможно, сам Бартов, её супруг, исполнил
бы этот ритуал, но теперь эту обязанность взяла на себя Галина Яковлевна. Она
поднялась, взяла на руки своего сына и сказала:
- Уважаемые гости! Простите, если я не сумею достаточно ясно выразить свои мысли,
но поверьте мне, мои слова исходят из сердца матери. Вот мой любимый сынок, сегодня
он жив благодаря большому старанию двух сидящих здесь людей. Это Алексей Иванович
Пронин и его дочь Валентина.
Галина Яковлевна посмотрела своему ребёнку в глаза, умолкла на несколько секунд,
прикусив губу, после чего продолжала:
- Смотри, сынок, кто твои спасители, и помни всю жизнь, что в твоих жилах течёт
кровь этой доброй тёти. Спасибо Вам, Валентина Алексеевна! Спасибо и Вам, Алексей
Иванович, за ваше старание и доброту к нам! А теперь я предлагаю первый тост:
за вас, наших дорогих гостей! За здоровье и счастье семьи Прониных!
Все, сидящие за столом, поднялись и выпили. Галина Яковлевна тоже отпила несколько
глоточков, потом усадила сына на свободный стул и сказала:
- Давайте теперь поедим, а уже потом, продолжим наш разговор.
Свободнее всех чувствовали себя супруги Пронины. Они пытались завести разговор
с Бертой Петровной, хвалили при этом вкусную еду, но хозяева, особенно старшие,
почему-то не поддерживали дружескую беседу. После того, как все поели и выпили
вина, поднялся с места Николай Николаевич.
- Моя супруга уже сказала в честь чего мы здесь собрались, и я, как отец спасённого
сына, тоже очень благодарен врачу Алексею Ивановичу. Большое спасибо и Валентине
Алексеевне за её гуманный поступок...
Наступило неловкое молчание. Николай Николаевич опустил голову и молчал, как
школьник, не выучивший домашнего задания. Но ему на помощь пришла его жена.
- Продолжай, Коля. Ты же помнишь наш уговор. Мы все ждём продолжения. Или ты
забыл?
Берта Петровна зло посмотрела на Галину, но промолчала.
- Ну, что ещё сказать? - вмешался в разговор Бартов-старший. - Мы с Бертой Петровной
тоже согласны со словами Галины и Николая и предлагаем выпить за дружбу и благородство!
- Благородство? Это очень весомое слово, отец. Но не лучше ли это благородство
проявить, чем пить за него?
- Галина! Зачем ты так говоришь? - не выдержала свекровь. - Ведь отец, как и
ты, благодарен нашим гостям.
Валентина чувствовала, что их приглашение к Бартовым было организовано не просто
в знак благодарности, а ещё для чего-то другого. Её мысли всё время возвращались
назад, в прошлое. Только её приёмные родители не были в курсе всех дел, поэтому
пытались высказаться в защиту пожилых хозяев. Алексей Иванович сказал:
- Галина Яковлевна, мы очень тронуты вашей благодарностью, спасибо всем, только
мы с Валентиной не заслужили такой чести. Мы просто исполнили свой долг.
- Слышите? - опять вмешалась Галина. - Они отзывчивы на чужую беду, исполнили
свой долг. Ну, а что мы можем сказать о себе? Мы с вами, мои милые родственники.
Исполним ли мы сегодня свой долг или продолжим жизнь в грязи?
- Галина! Ну что ты опять начинаешь ворошить прошлое? - предупредительно и недовольно
сказал её супруг. - Ведь у нас сегодня гости! Честное слово, мне стыдно за тебя!
Супругам Прониным стало неудобно слышать такие слова, но и выходить из-за стола
было неловко. Только Валентина в душе своей ликовала. Она была готова вмешаться,
поддержать Галину Яковлевну, но воздержалась только потому, что была приглашена
как почётная гостья.
- Ах, тебе стыдно! - продолжала Галина. - Ну, тогда объясни гостям, что это тебе
так стыдно? Или ты ждёшь, чтобы я сказала за тебя?
Теперь и Берта Петровна не выдержала. Она поднялась и, потянув своего мужа за
рукав, злобно произнесла:
- Пойдём к себе, Николай Васильевич. Мы не обязаны слушать такие оскорбления!
- Подождите, мама, не уходите! Потерпите ещё немного. Возможно, что я Вас в последний
раз назвала мамой, но не я в этом виновата, а Вы. Теперь, когда я вижу, что вы
не намерены исполнить то, о чём я вас просила, я всё расскажу сама. Пусть и наши
гости узнают правду о нас.
- Галина, перестань! Достаточно того, что ты уже сказала!
- Нет, Коля, не достаточно! Наш уважаемый гость, хирург Алексей Иванович, ещё
не знает причину нашего конфликта. А он как отец Валентины должен это знать,
как и его супруга. Простите меня, уважаемые гости, что так всё получилось, но
поверьте мне, я не хотела испортить вам этот вечер, а наоборот, хотела, чтобы
вы почувствовали наше дружеское к вам отношение. А теперь послушайте, почему
я так возмущаюсь. Дело в том, что наши родители очень виноваты перед Валентиной
Алексеевной, а, следовательно, виновны и перед вами. Они готовили Валентине судебный
процесс в то время, когда она отдала свою кровь для спасения нашего сына! И это
ещё не всё. Наши родители когда-то давно содержали Валентину у себя как служанку,
в нечеловеческих условиях. Простите, Валентина Алексеевна, что я всё это рассказываю,
но я хочу, чтобы Ваши родители тоже всё узнали. Так вот, когда мне всё это стало
известно, я почувствовала такую обиду за Валентину Алексеевну, что решила организовать
вечер дружбы для перемирия. Я хотела и хочу, чтобы наши родители и мой муж Николай,
попросили прощения у своей бывшей батрачки.
- Валентина, правда то, что здесь рассказывает Галина Яковлевна?
- Да, папа, это правда. И прости, что я вам не всё рассказала раньше.
Берта Петровна снова поднялась с места и, потянув за рукав мужа, поспешила с
ним к выходу. Оставшиеся за столом продолжали сидеть молча. Муж Галины Яковлевны
сидел с поникшей головой и не знал, что делать: то ли последовать за родителями,
или придвинуться ближе к своей жене и помириться с нею.
Но Галина Яковлевна не обращала внимания на своего трусливого мужа. Она сидела
прислонившись к Валентине и плакала.
Супруги Пронины тоже уже собрались покинуть помещение. Но в этот момент раздался
ужасный женский крик. Сидящие за столом оглянулись и увидели, как Николай Васильевич
Бартов обеими руками придерживал Берту Петровну, чтобы та не потеряла равновесие.
От этого истерического крика все очень испугались. Никто не знал, что случилось.
Но в это время все увидели ещё одного человека. Он стоял в тени, у самых дверей,
и, как позже выяснилось, до своего обнаружения притаился за дверной ширмой. Пришелец
тоже испугался и не знал, что делать. Но потом, когда пришёл в себя, сделал шаг
вперёд и его сразу узнали.
- Опять этот проклятый нищий! - громко воскликнула Берта Петровна, увидев перед
собою мужчину.
Несчастный калека не знал куда деваться и как оправдать своё тайное вторжение.
Но неожиданная ситуация требовала от него действия, поэтому он сказал:
- Люди добрые! Простите меня, пожалуйста! Я не хотел вам причинить зла, но я
виноват. Берта Петровна не могла знать, что я стоял за ширмой, и поэтому испугалась,
увидев меня. Ради Бога, простите меня. Я вам сейчас всё объясню.
Но прежде, чем он успел что-то сказать в своё оправдание, очень рассердившийся
Николай Николаевич строго спросил:
- Мужчина, что вы делаете в нашем доме? Как вы сюда зашли?
- Сейчас, Николай Николаевич, прошу Вас, не расстраивайтесь и выслушайте меня.
Уверяю Вас, Вы впредь никогда не пожалеете, что я посетил Ваш дом.
- Да, да! Мы вас выслушаем! Но только для того, чтобы, наконец, от вас избавиться!
- сказала Берта Петровна, которая опять пришла в себя. Медленной походкой она
направилась обратно к столу. Николай Васильевич последовал за нею.
Валентина очень удивилась, что знакомый инвалид вдруг так незванно явился в этот
дом.
Как все поняли, это был гражданин Боков. Под этим именем его знала вся семья
Бартовых, как и Валентина.
Когда все заняли свои места, неожиданный гость подошёл поближе к столу и, упёршись
на костыли, спокойно сказал:
- Я знаю, что я здесь незванный гость, что поступил бессовестно по отношению
к вам. Но очень сложные и важные обстоятельства принудили меня к тому, чтоб я
сегодня так поступил. Я переступил порог этого дома тайно, как вор или злодей.
Потому молю Бога, чтобы и Он мне простил этот поступок. И чтобы вы все не слишком
долго тревожились, скажу сразу: я пришёл к вам с миром и самыми добрыми намерениями.
А теперь, прежде чем вам всё рассказать, я прошу разрешения сесть. Как видите,
мне трудно стоять на одной ноге.
Галина Яковлевна взяла свободный стул, поднесла его к стоящему на костылях мужчине
и предложила:
- Вот, пожалуйста, садитесь.
Если бы Бартовых не мучило огромное любопытство, то, возможно, и прогнали бы
этого бедного человека, но теперь его неожиданный визит так всех заинтересовал,
что даже Берта Петровна согласилась его выслушать.
- Уважаемый Николай Васильевич и Берта Петровна, я ещё раз повторяю, не бойтесь
меня. И если Валентина Алексеевна когда-то хотела мне подарить Ваш новый дом,
то, поверьте мне, я бы и тогда от него отказался. Однако, скажу вам откровенно:
мне всё о Вас известно. У меня было достаточно времени для расследования дела,
связанного с нашим общим прошлым. Я знаю, кто Вы, и у меня есть вещественные
доказательства, подтверждающие ваши преступления против меня и других людей,
но вы не знаете, кто я.
В зале стало так тихо, будто в нём находился только один рассказчик. Он продолжал:
- Да, я для вас всех всего лишь одинокий, бедный инвалид. Но, как бедно я не
выгляжу, я чувствую себя богатым. Я постоянно ношу с собою неизменное сокровище.
Это моя вера в Бога. Я и сегодня пришёл к вам с этой верой. И Иисус Христос всюду
со мною. Я прибыл сюда для того, чтобы и вы, все присутствующие здесь, обрели
покой и мир. Я тот человек, которого другие люди лишили счастья, у которого отняли
всё состояние, и даже самых дорогих мне людей - мою семью. Я тот, которого продали
за деньги и даже расстреляли, но, как видите, я жив. Я жив только потому, что
Великий Бог не пожелал моей смерти.
Браун сделал паузу, внимательно на всех посмотрел и остановил свой взгляд на
Валентине. Затем продолжил:
- Ради Вас, моя милая дама, я согласен ещё раз пожертвовать своей земной жизнью.
Вы для меня дороже всего...
Голос Брауна задрожал, и все поняли, что он чего-то недосказал. Он умолк, опустив
голову. Слушатели тоже молчали.
Валентина была не только любопытна. Она очень волновалась, но прежде, чем успела
о чём-то спросить, мужчина снова заговорил.
- Как я уже сказал, мне всё известно. И результаты моего расследования побудили
меня раскрыть вам мою личную тайну.
Браун достал из кармана конверт с бумагами и, держа его перед собою так, чтобы
его все видели, сказал:
- Товарищ Бартов, это и есть вещественные доказательства тому, что Вы лично заслуживаете
сурового наказания. Вам очень хотелось уничтожить эти документы, но, как видите,
они попали в мои руки. Вы собственноручно похитили их у девушки, которая носит
имя Валентина. Но я их не воровал, а получил от другого человека. А теперь, Николай
Васильевич, я советую Вам задуматься над тем, сколько горя, несчастья и страдания
уже произошло только потому, что Вы, как и многие другие, молитесь не Богу, а
деньгам. Я прошу всех здесь присутствующих покончить с этим злом. Давайте перестанем
друг другу мстить, обвинять и ненавидеть, а начнём новую жизнь, жизнь с Иисусом
Христом.
Чтобы эти документы больше никого не тревожили, чтобы из-за них впредь не возобновлялись
новые конфликты, я их уничтожу. Прости мне это, Валентина.
Герман Браун вынул из конверта бумаги и поочерёдно разорвал их на мелкие частицы.
- Я их разрываю потому, Николай Васильевич, что прощаю Вам всё, что Вы совершили
против меня. Простите и Вы меня, если чем-то обидел.
Бартовы сидели с поникшими головами. Только Валентина не выдержала и спросила:
- Дядя Коля, что всё это значит? Кто вы такой, что позволяете себе уничтожать
чужие документы? Откуда они у вас?
- Подождите ещё минуточку, моя дорогая. Всему своё время. А теперь я хочу сказать
несколько слов молодому Бартову Он, конечно, не имеет отношения к тому, что сказано
его отцу, но, тем не менее, и он провинился. Вы, Николай Николаевич, уже давно
были бы обязаны извиниться перед сидящей здесь девушкой. О ваших сложных взаимоотношениях
я впервые услышал тогда, на новоселье. После я начал <<шпионить>> за Вами. Так
вот, Николай Николаевич, мне думается, что Вы лично в большом долгу перед Валентиной.
Возможно, и она не во всём права. Она угрожала Вам, но ведь после всего этого
она сделала всё возможное, чтобы спасти Вашего сына, Николай Николаевич. Я Вас
очень прошу, помиритесь с ней. Поймите, это не только в моих интересах, это необходимо
для спасения Вашей собственной души. Подумайте и Вы, Берта Петровна, сколько
обид, огорчений и всяких других неприятностей вы нанесли когда-то другим людям!
Разве этого не достаточно? Не лучше ли нам всем помириться, чтобы обрести покой?
Простите друг другу старые обиды, чтоб жить дружно.
А теперь я обращаюсь к Вам, моя дорогая Валентина. Мне трудно произнести это
имя, но почему - Вы узнаете чуть позже.
- Говорите, дядя Коля, я готова Вас выслушать. Герман Браун с трудом поднялся
и, медленно подойдя
к Валентине, сказал:
- Простите, но я плохо вижу. В тюрьме мне хотели выжечь глаза, чтобы я больше
не читал Библию. С той поры и мучаюсь слабым зрением. Но теперь, с такого близкого
расстояния, я вижу Вас, как и тогда, когда Вы мне подарили свою фотографию.
- Садитесь на моё место, дядя Коля, - предложила сноха Бартовых.
- Спасибо, - только и ответил инвалид, не отрывая взгляда от Валентины. Потом
всё же присел, поскольку руки дрожали вместе с костылями. Валентина смотрела
на него и думала: <<Какое же преступление будет объявлено мне?>> Но она ошиблась.
- Валентина Алексеевна! - начал он. - Помните ли Вы наш разговор в вашем доме?
Я тогда рассказывал о Боге, советовал верить в Него, на что Вы мне ответили примерно
такими словами: <<...если бы Бог мне вернул живого отца, то я бы опять поверила
в Его существование..>>. Вы помните свои слова, Валентина?
- Да, конечно. Только этого не произошло, несмотря на то, что я в детстве часто
об этом молилась.
Герман какое-то время молча смотрел ей в глаза, потом громко произнёс:
- Катенька! Радость моя, я - твой родной отец!
Отец не выдержал и заплакал. Валентина поднялась, хотела что-то сказать, но,
увидев плачущего мужчину, не смогла произнести и слова. Молчали и все присутствующие.
Это был момент, когда и самые жестокие люди становились милосердными. И всё же
Валентина засомневалась. Она спросила после короткого молчания:
- Почему я должна Вам поверить? Чем Вы докажете, что Вы - мой отец?
- Kind, ich bin dein vater! - повторил отец на своём родном языке. - Если мои
глаза меня не обманывают, то я вижу на твоей шее медальон. Я советую тебе его
раскрыть.
- Дядя Коля, я и так знаю, что в нём фотографии моих родителей.
- А, кроме этого, ты в нём ничего не нашла?
- Нет, конечно. Что там ещё должно быть?
- Раскрой его и постарайся осторожно вынуть фотографию твоей родной матери. Под
нею ты увидишь другую, свою. Мы с мамой когда-то вместе её туда вклеили. Она
точно такая же, как эта. Только размером поменьше, - произнёс отец и протянул
Валентине фотографию, полученную от неё на память.
Валентина была так взволнована, что с трудом справлялась с нервами. Дрожащими
руками она сняла с себя медальон, раскрыла его и исполнила то, о чём попросил
<<дядя Коля>>.
Она, действительно, увидела ещё одну маленькую фотокарточку...
- Папа! Родной! - громко воскликнула она и бросилась отцу на шею, целуя и обливая
его слезами.
Два счастливых человека, тесно обнявшись, тихо плакали от счастья, забыв, что
вокруг них стояли люди.
Супруги Пронины, когда-то удочерившие Екатерину, теперь сидели за столом, вытирая
слёзы. Что они чувствовали в своём сердце, было известно лишь им самим. Эта девушка
давно стала обоим очень дорога. Они любили её, поэтому страдали вдвойне.

***
Это сообщение от автора Michael Burchak
за номером 4343
на тему [Dailyreading] читаем вместе,
опубликованое в день 2009-11-10 и в час 21:43,
разошлось для 37
участников телеконференции Ежедневные духовные чтения