Открытая группа
12840 участников
Администратор Katistark

Важные темы:

Модератор Horov
Модератор codemastera
Модератор Петрович
Модератор Yury Smirnov
Модератор Енисей
Модератор Dart_Veider

Активные участники:


←  Предыдущая тема Все темы Следующая тема →
пишет:

1 триллион долларов. Неожиданное наследство 2.

На изображении 1 триллион долларов на фоне Боинга, длинномера и человека.

Эта тема озвучена мной в видео, текст ниже:

Ссылка на видео: https://youtu.be/fJc__F7MudE

* * *

Краткое содержание 1 части:

В предыдущей текстовой теме и в видео, в котором я озвучил этот текст: Неожиданное наследство 1 часть, разносчика пиццы Джона Фонтанелли пригласили в конференц зал богатого отеля Нью-Йорка четыре адвоката из Италии - семейное предприятие адвокатов Вакки - дед, отец, сын и дядя, все адвокаты.

В конференц-зале отеля состоялся разговор, из которого постепенно выяснилось, что Джон получил наследство, завещанное при особых условиях 500 лет назад его далёким родственником.

 За пятьсот лет наследство приумножилось многократно и в результате балансирующий на грани нищеты Джон Фонтанелли стал обладателем 1 триллиона долларов и самым богатым человеком на планете.

Адвокаты предложили Джону переехать из Нью-Йорка в Италию:

– Ваш стиль жизни изменится, – добавил Грегорио Вакки. – Разумеется, мы не можем давать вам предписания, но поскольку наша семья из поколения в поколение готовилась к этому моменту, мы готовы сделать ряд предложений, которые наверняка окажутся вам полезны. Например, вам понадобится секретарша, уже для одного того, чтобы регулировать поток обращений с просьбами, который на вас хлынет. И телохранители, во избежание похищения.

– Поэтому, – заключил Эдуардо Вакки, – мы предлагаем вам на первое время съехать с квартиры в Нью-Йорке и отправиться с нами во Флоренцию, пока вы не привыкнете к новой жизни.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Флоренция, Италия.

На обратном пути из Бриджуотера они остановились на Пятой авеню перед самыми дорогими магазинами. Эдуардо, который все время сопровождал его, как экскурсовод по стране Богатство, вручил ему золотую кредитную карточку с тиснением его фамилии:

– Обслуживается с одного из ваших счетов.

И они вошли в храм портновского искусства.

Их окружила тишина и запахи ткани, тонкой кожи и благородных ароматов. Витрины, упаковочные столы и вешалки для одежды казались ровесниками заселения Америки. Джон бы не удивился, если бы ему сказали, что темное дерево, из которого состояла вся обстановка, – обшивка самого «Мэйфлауэра». 

Седой, слегка прихрамывающий человек вышел к ним навстречу, словно хранитель чаши Грааля, быстрым, профессиональным взглядом окинул с головы до ног Эдуардо, одетого безупречно, но несколько слишком модно, и сразу переключил внимание на Джона, который все еще был в джинсах, застегнутой рубашке и растянутом пиджаке. Ему без вопросов стало ясно, что заниматься ему придется Джоном. 

Он спросил, в какую сумму они хотят уложиться, одевая молодого человека.

– Какая потребуется, – ответил Эдуардо.

И началось. 

Джон примерял, Эдуардо принимал решения, предлагал, комментировал, отдавал распоряжения продавцам.

Идея вырядиться в настоящие костюмы, рубашки, галстуки и прочее поначалу вызвала у Джона протест. Эта одежда неудобная, она легко пачкается, он будет чувствовать себя в ней как на маскараде.

– Вы можете позволить себе лучшее из лучшего, – сказал Эдуардо, – а это вещи уж точно удобные, иначе бы их не носили богатые люди.

– Разумеется, вы можете позволить себе носить все, что угодно, – обстоятельно излагал его отец, Грегорио. – Но хотя бы для известных случаев совсем не помешает иметь соответствующий гардероб.

– Вы богатый человек, – уютно подмигнув, поддержал своего брата Альберто. – Наверняка вам захочется и чувствовать себя как богатый человек.

Дедушка Кристофоро улыбнулся и сказал:

– Погодите, сами увидите.

И действительно, когда Джон встал перед зеркалом в первом костюме, он был поражен. Боже мой, какой контраст! 

Когда он входил в магазин, он был как кучка хлама, как заблудившийся бродяга, как врожденный неудачник, и внутренний голос приказывал ему немедленно бежать отсюда прочь, потому что в такой обстановке ему нечего делать, все это великолепие и богатство не имели к нему отношения. 

И вот в классическом темно-синем двубортном костюме, белоснежной рубашке и галстуке в сдержанную полоску, в блестящих черных туфлях – таких тяжелых и твердых, что каждый шаг отпечатывался с мощным звуком, – он видел, что не только уместен в этом окружении, но даже сам излучает некое сияние, хорошо заметное в зеркале.

Он мгновенно превратился в победителя, в бесспорно важную персону. Джон взглянул на жалкую кучку своих старых лохмотьев и понял, что уже никогда больше не наденет их на себя. 

В этом было что-то магическое – носить такие костюмы. Он чувствовал себя полубогом, и это чувство опьяняло его. Оно грозило наркотической зависимостью.

Они покупали и покупали, и в конце счет вырос до двадцати шести тысяч долларов.

– Боже мой, мистер Вакки, – прошептал Джон, обращаясь к Эдуардо и чувствуя, как бледнеет. – Двадцать шесть тысяч долларов!

Эдуардо только бровью повел:

– Ну и что?

– Такие деньги за несколько костюмов? – прошипел Джон, чувствуя себя ужасно.

– Мы потратили почти два часа на то, чтобы выбрать эти костюмы. Если это вас успокоит, за это время ваше состояние выросло приблизительно на девять миллионов.

Джон поперхнулся.

– Девять миллионов? За два часа?

– Хотите, я покажу вам в цифрах?

– Но тогда мы могли бы купить весь этот магазин.

– Могли бы.

Джон снова глянул на счет, и вдруг конечная сумма показалась ему чуть ли не смешной. 

Он прошествовал с этой бумажкой к кассе и выложил ее там вместе со своей новой кредитной карточкой. Седой мужчина унес их за занавес, а когда снова появился оттуда, то казалось, что у него вырос горб, таким он стал подобострастным. Джон спросил себя, что же такого он узнал из своего контрольного звонка.

Один из костюмов он решил тут же надеть. Разумеется, его старую одежду тут охотно ликвидируют, сказал седой. Как будто речь шла о вредных химических или атомных отходах. Джон так и представил себе, как седой после их ухода длинными стальными щипцами подбирает с пола старые джинсы и с брезгливостью несет их в подвал, чтобы сжечь там в печи. 

Эдуардо оформил доставку остальных покупок через то же транспортное агентство, которое отправляло во Флоренцию остальное имущество Джона, и они удалились.

Позднее, на контроле в аэропорту Дж. Ф. Кеннеди, Джон заметил, как по-другому чувствует себя и как по-другому с ним обращаются – просто потому, что он одет в дорогой костюм. 

Служащие заговаривали с ним вежливо, почти заискивающе. Таможенники верили, что ему нечего декларировать. Другие пассажиры поглядывали уважительно и, казалось, задавались вопросом, кто это такой.

– Встречают по одежке, – сказал Эдуардо, когда Джон поделился с ним своими наблюдениями.

– Так просто? – удивился Джон.

– Да.

– Но - ведь так мог бы каждый! Купить себе действительно хороший костюм. О'кей, тысяча долларов - большие деньги, но если подумаешь, сколько люди тратят на машины…

Эдуардо только улыбнулся.

* * *

На стоянке у аэропорта, прямо перед выходом, их ждал безупречно поблескивающий продолговатый «Роллс-Ройс» серебристого цвета, и каждый проходящий через автоматические стеклянные двери наружу глазел на машину как загипнотизированный.

Перед автомобилем стоял седовласый, слегка уже согбенный шофер, глядя им навстречу с аристократично неподвижной миной. Форма его напоминала о старых фильмах, и носил он ее с видимой гордостью. 

Когда четверо адвокатов вместе с Джоном вышли наружу, толкая перед собой тележки с багажом, он снял свою форменную фуражку, зажал ее под мышкой и распахнул дверцу.

Джон уже не удивлялся. Ну, «Роллс-Ройс». Разумеется. Что же еще? И удивлялся тому, что уже не удивляется.

– Так, – сказал Эдуардо мимоходом. – А сейчас мы повеселим народ.

– Чем же? – растерянно спросил Джон.

– Сами будем грузить свой багаж. У Бенито проблемы со спиной – межпозвоночные хрящи и еще какие-то там латинские штучки пришли в негодность, и он не может ничего поднимать тяжелее ключа зажигания!

И Джон вместе с тремя младшими Вакки погрузили свои жесткие чемоданы в удивительно просторный багажник «Роллс-Ройса», а патрон с шофером в это время разговаривали на своем диалектном итальянском, которого Джон почти не понимал. И действительно люди вокруг удивленно поглядывали, и кое-кто отпускал шуточки.

Бенито, шофер, и впрямь был уже не юноша. Дедушка Эдуардо казался рядом с ним моложавым. О чем бы они там ни говорили, было видно, что они понимают друг друга с полуслова.

– Бенито уже лет десять как должен быть на пенсии, и в принципе он на пенсии, – объяснил Альберто, заметив взгляд Джона и соответственно истолковав его. – Но он всю свою жизнь проработал у нас шофером. Он умрет, если ему больше не дать ездить на «Роллс-Ройсе», поэтому он ездит, пока может.

Убрав чемоданы, они сели в машину, поехали и тут же застряли в пробке, как и все остальные.

– Мы едем в наше загородное имение, – сказал Кристофоро, обращаясь к Джону. – Разумеется, вы наш гость, пока не будут выполнены все формальности и вы не подберете себе подходящее жилье.

Джон, дивясь на здешнюю беспардонную манеру вождения, на беспрестанные гудки и жестикуляцию водителей, поднял глаза:

– А о каких формальностях, конкретно, вы говорите?

– Состояние должно официально перейти в вашу собственность. Главное при этом – избежать – и мы избежим, не волнуйтесь – подпадания его под налог о наследстве.

– А что, он большой?

– Большой. Половина состояния.

При этом известии Джон странным образом почувствовал, как в нем поднимается агрессивное негодование. С ума сойти, думал он. 

Два дня назад он еще хотел, чтобы наследство ограничилось обозримыми четырьмя миллионами долларов и не принимало таких подавляющих масштабов. И вот теперь – как будто каждую из этих тысяч миллиардов он заработал в поте лица, собственным трудом – мысль, что какое-то финансовое ведомство ни за что ни про что отстегнет от его состояния половину, приводила его в бешенство.

– И как вы хотите это урегулировать?

Это было по части Грегорио.

– Мы достигли чего-то вроде джентльменского соглашения с итальянским министром финансов. Он удовольствуется символическим наследственным налогом в несколько миллионов, а вы пообещаете ему за это как минимум год выплачивать налог на прибыль с вашего капитала в Италии. Это принесет ему двадцать миллиардов долларов, которые нужны ему сейчас позарез.

– Любому министру финансов они нужны, разве не так?

– Да, – согласился адвокат. – Но Италия хочет непременно вступить в Европейский валютный союз, и тут очень актуально соответствовать финансовым критериям. Ваши двадцать миллиардов – как стрелка весов, они все решают. Поэтому министр, скажем так… необыкновенно уступчив.

Джон понимающе кивнул, но со странным ощущением в желудке. К такому положению вещей ему еще предстояло привыкнуть. 

К тому, что все его слова и дела будут на виду, и более того: что это может оказать массивное воздействие на жизнь множества других людей.

Он все еще не мог в это по-настоящему поверить.

Его внимание привлек один из магазинов на улице, вдоль которой они продвигались со скоростью чуть больше пешеходной.

– Вы сказали, эти деньги действительно принадлежат мне, – обратился он к Грегорио. – Это и сию секунду так?

– Конечно.

– И я могу потратить часть из них как хочу?

– Когда угодно. – Он повернулся к своему сыну: – Эдуардо, ты же отдал ему кредитную карточку?

Тот кивнул.

– О'кей, – сказал Джон. – Тогда давайте остановимся.

* * *

В прежней своей жизни Джон читал, как автор описывал поездку на «Феррари»: «Это лучше, чем секс».

Автор был прав.

С тех пор, как они съехали с автобана, где им попадались городки со звучными названиями – Прато, Пистория или Монтекатини, – дорога стала узкой и петляла между высохших холмов. Вдоль полей были свалены в кучи камни, то и дело им попадались старые и заброшенные деревенские дома. А когда они проезжали какую-нибудь деревню, со всех сторон сбегались чумазые ребятишки, крича и маша руками, да и взрослые мужчины, стоя в открытых дверях или ковыряясь в своем тракторе, приветственно поднимали руку.

– Если вон на том перекрестке вы свернете направо, то мы сократим путь, – крикнул Эдуардо.

– А если проеду прямо?

– Тогда будем ехать на двадцать минут дольше.

– Едем прямо, – сказал Джон, нажал на газ и наслаждался ощущением, как его вжало в жесткое кожаное сиденье, как красный «Феррари» с неподражаемым, прямо-таки божественным ревом ускорился и пронесся через пустой перекресток стрелой, пущенной из лука.

И в самом деле лучше, чем секс. 

Джон всегда представлял себе, как это здорово – ехать на «Феррари», но действительность превзошла все ожидания. Быть погруженным внутрь мощной машины, чувствовать рев мотора, как будто это биение твоего собственного сердца, сливаться воедино с автомобилем – и нестись, неудержимо, с неукротимой скоростью и силой мчаться по дорогам и выписывать виражи, от которых кровь закипает в жилах – так, будто мир принадлежит тебе одному.

– Ну что, сильно это уронило меня в ваших глазах? – спросил Джон, когда они гремели по мосту через узкую, почти пересохшую речку.

– Что именно?

– Ну, – Джон указал на машину, – вот перед вами наследник состояния Фонтанелли, исполнитель пророчества, пять веков назад избранный вернуть человечеству его будущее… И первое, что он делает, – покупает себе нечто бессмысленное и абсолютно лишнее, преступно дорогую спортивную машину!

Эдуардо засмеялся.

– Плохо вы знаете моего дедушку. Он к вам сразу сердечно привязался, и это навсегда. Теперь вы можете делать что угодно.

Джон потрясенно поднял брови.

– О!

Это его почему-то тронуло.

– Кроме того, – продолжал Эдуардо, – вы в точности соответствуете теории, которую он развил.

– Теории?

– Он десятилетиями отслеживал судьбы людей, которые внезапно и неожиданно становились богатыми. Об этом часто пишут в газетах. Он говорит, что те, кто тут же начинает экономить, очень быстро теряют состояние. А те, кто бросается исполнять самые безумные желания, впоследствии, как правило, научаются обращаться с деньгами.

– Тогда у меня есть надежда.

– Есть.

Он сделал это очень просто. Как только увидел витрину с красными болидами, с расфуфыренными витринными куклами и этой неповторимой эмблемой – черной лошадью на желтом фоне, – он словно голод почувствовал: вынь да положь ему эту машину, причем немедленно.

В кино это всегда просто. Но по эту сторону экрана машину нужно сначала зарегистрировать, застраховать, нужно пройти тысячу инстанций, прежде чем сможешь сесть и поехать.

Но Эдуардо был у него под рукой, нашел нужные слова, и в конце концов кто-то кивнул: все будет сделано, и все было сделано. Он может выехать прямо сейчас. От него потребовалось только подписать квитанцию о снятии со счета по кредитной карте какой-то невероятной суммы в лирах, – что Джон и сделал, не утруждая себя пересчетом в доллары, – и потом наступил магический момент: шеф филиала, превосходно одетый господин с напомаженными волосами, вложил ему в ладонь ключ, и они с Эдуардо сели в машину, стекла витрины раздвинулись перед ними, и под восторженный концерт гудков с улицы они выехали из магазина и усвистали прочь.

При этом Джон никогда не был фаном «Феррари». 

В телевизионном сериале «Магнум» он считал дешевым приемом то, что Том Зеллек мчится вдаль на «Феррари» – слишком дорогой и непрактичной, на его взгляд, машине. 

О некоей крутой машине он, конечно, мечтал, как всякий здоровый американец, но под такой машиной он подразумевал скорее «Кадиллак» или «Порш». Но уж точно не «Феррари».

Но, обдумывая задним числом тот момент, когда увидел витрину магазина «Феррари», он понял, что в тот момент ему требовалось подтверждение, что все эти слова – правда. Что он, якобы богатейший человек всех времен и народов, просто может зайти туда и купить себе эту безумную машину.

И вот смог.

– Ваш дедушка действительно верит в это прорицание, да? – спросил Джон.

Эдуардо кивнул:

– Верит.

– А вы?

– Хм-м. – Долгая пауза. – Не в том смысле, в каком верит дедушка.

– А в каком?

– Я думаю, что мы как семья совершили нечто поистине беспримерное, сохраняя это состояние столь долгое время. Я считаю также, что нам оно не принадлежит. Что оно действительно принадлежит наследнику, предопределенному тем Фонтанелли.

– Мне.

– Да.

– А вам никогда не приходила в голову мысль просто забрать его? То есть кто вообще знал о существовании этого состояния?

– Никто. Это звучит безумно, я понимаю, но с этим я вырос. Скорее всего вы не можете этого представить. Я вырос в атмосфере ожидания и планирования, работы по подготовке к определенному дню – дню, установленному еще пятьсот лет назад. Обязанностью Вакки было хранить это состояние и равномерно приумножать до тех пор, пока оно не будет передано наследнику. После этого – как только наследник станет его полноправным владельцем – мы свободны. Тогда этот долг исполнен.

Джон пытался представить себе этот образ жизни: люди, связанные обещанием, данным сотни лет назад их предком, – и у него мороз шел по коже, таким это казалось ему таинственным и необычным.

– Так вы это воспринимали – как долг и обязанность? Как тяжкий груз?

– Не как тяжкий груз, а просто как нашу задачу, не исполнив которую, мы не сможем приступить к другим делам. – Эдуардо пожал плечами. – Вам это, наверное, кажется странным. Но представьте себе, что все эти вещи, которые вам рассказал два дня назад мой дедушка, я знал всю мою жизнь. 

Эту историю про вещий сон Фонтанелли мне рассказывали, как другим детям рассказывают рождественские сказки. Я знал ее наизусть. Каждый год мы отмечали день 23 апреля как праздник, и всякий раз при этом говорилось: еще столько-то и столько-то лет осталось ждать. 

Ни об одном историческом событии последних веков я не мог думать без того, чтобы не соотнести его с состоянием Фонтанелли, достигнутым на момент этого события. И все эти годы мы не спускали глаз с семьи Фонтанелли, мы отслеживали каждый заключенный брак и каждое рождение, знали, у кого какая профессия и кто где живет. Причем в последние годы делали это спустя рукава. 

Чем ближе подходил назначенный день, тем увереннее мы были, что наследником станет ваш кузен Лоренцо.

Это задело Джона.

– И теперь вы разочарованы, что им стал я?

– Меня вы можете об этом не спрашивать. Я до последней осени учился и никогда его не видел. Наблюдением занимались другие… Здесь нам направо.

И они свернули на дорогу, которая слегка поднималась вверх, к тому же сузилась и начала петлять, что заставило их замедлить скорость.

– А кто были другие кандидаты?

– Вторым номером были вы. Третьим был бы ваш очень дальний родственник, зубной техник из Ливорно, тридцати одного года, женатый, но бездетный, что, кстати, у Фонтанелли случается на удивление часто.

– Он расстроится.

– Он ничего не знает.

Они достигли горной седловины, дальше дорога вела вниз, к деревне. Немного в стороне лежало обширное имение с видом на Средиземное море – должно быть, великолепным, – и Джон сразу решил, что это и есть усадьба Вакки.

– А что обо мне думает ваш дедушка?

– Что вы тот самый наследник, которого увидел в своем пророческом сне ваш далекий предок Джакомо Фонтанелли. И что вы с вашим состоянием осуществите что-то очень, очень хорошее для людей, нечто такое, что снова откроет перед ними дверь в будущее.

– Очень обязывающие ожидания, нет?

– Честно признаться, я думаю, что все это мистический вздор, – Эдуардо хохотнул.

Они подъехали к деревне. Дорога, подходившая с другой стороны, от которой Джон отказался ради того, чтобы сделать лишний крюк, была шире.

– Но вера приходит к Вакки с возрастом, как у нас говорят, – продолжал Эдуардо. – Мой отец и мой дядя сейчас в той стадии, когда Вакки верят по крайней мере в то, что большие деньги должны быть направлены на великое дело, и они ломают головы, что бы это такое могло быть. 

А дедушку это совсем не заботит. Он считает так: вы – обетованный наследник, вся эта история – святое провидение, и если вы покупаете «Феррари», значит, это предусмотрено планом Божьего творения, и баста.

Эдуардо коротко указывал пальцем, куда ехать, и Джон уже хорошо понимал его штурманские знаки. Они добрались до имения и въехали через раскрытые решетчатые ворота в просторный двор, посыпанный гравием. «Роллс-ройс» уже стоял на месте, в тени высокого старого дерева, и Джон припарковал «Феррари» рядом. Когда мотор замолк, тишина оглушила их.

– А что думаете вы? – спросил он.

Эдуардо ухмыльнулся.

– Я думаю, Джон, что вы владеете триллионом долларов. Вы – царь мира. И если не насладитесь этим сполна, то вы не в своем уме.

* * *

Это были отрывки из книги - Один триллион долларов. АвторАндреас Эшбах. 

На этом всё, всего хорошего, Юрий Шатохин, канал Веб Рассказ, Новосибирск.

До свидания.

Это интересно
0

13.11.2020
Пожаловаться Просмотров: 123  
←  Предыдущая тема Все темы Следующая тема →


Комментарии 0

Для того чтобы писать комментарии, необходимо