[Dailyreading] Читаем вместе

Выпуск 3326

Джон Миллер Барбара Миллер-Джулиани

Вернись, Барбара!

Глава седьмая

Молиться, как дети Божии

Огромный, сверкающий стеклом и металлом автобус ждал нас в аэропорту Женевы.
Всего за
несколько часов он довез нас, тринадцать американцев, до Лозанны и дальше, через
горы к Гштаду.
Огибая последние повороты горной дороги, мы смогли разглядеть внизу деревушку
Шато д'Э. Она
располагалась в широкой долине, окруженная горами, поросшими деревьями. Подъехав
поближе,
мы увидели на склонах гор многочисленные домики, выстроенные в швейцарском стиле.
В центре
деревушки находился холм, на котором возвышалась каменная церковь в окружении
нескольких
построек. Неподалеку от церкви автобус остановился возле здания, своей архитектурой
напоминавшего деревенский домик, увеличенный в несколько раз. Это была гостиница,
в которой
мы собирались поселиться.
Эта поездка меня беспокоила К тому времени у меня уже было много забот дома:
преподавание в
Вестминстерской богословской семинарии, пасторское служение в быстро растущей
церкви <Новая

непрестанное беспокойство о Барбаре. Нужно ли мне было ехать на эту конференцию
в
Швейцарию? Тогда я ещё не знал, что именно на этой конференции Бог дарует мне
новые духовные
силы для борьбы за возвращение Барбары к Христу - а нам с Розмари требовалось
много больше
сил и помощи, чем могли дать нам человеческие создания.
Я продолжал надеяться, что наше воссоединение с Барбарой немедленно изменит её
жизнь. Но
лодка моей надежды вскоре разбилась о скалы действительности, когда Барбара начала
много
разъезжать с Джоном и ему подобными типами. Сначала она побывала во Флориде,
потом в Пуэрто-
Рико и на Багамских островах. В начале марта 1976 года Джон подарил ей чудесную
меховую
шубку. её коллекция золотых колец и браслетов росла не по дням, а по часам.
Все это нас с Розмари, мягко говоря, тревожило. Мы старались терпеливо относиться
к Барбаре и её
друзьям, но никак не могли определить для себя рамки, за которые не следует выходить
в наших
взаимоотношениях с дочерью. Мы ничего не могли поделать, и это смиряло нас. Многие
родители
не желают оказываться в ситуации, когда не могут все контролировать. Мне кажется,
что это
ошибка, которая происходит от желания выглядеть мудрыми и авторитетными перед
нашими
детьми.
Поэтому, хотя мы не знали, что нам делать, мы решили, что если нам суждено допускать
ошибки, то
лучше совершать их от всего сердца и открыто. Мы даже отправились в Поконос,
чтобы вместе с
Барбарой и Джоном покататься на лыжах. Чтобы поддержать нас, Пол и Джилл поехали
с нами, и
все мы в самом деле хорошо провели время. Разумеется, та роскошь, которой был
окружен Джон, не
убавила нашего волнения. У него был большой дом, четыре дорогих машины и свора
охотничьих
собак, необычайно сильных и быстрых. С одной из них я даже подружился.
Барбара сообщила нам, что счастлива, и это особенно задело меня, потому что мы
знали, что она
пытается прыгнуть выше головы и даже не догадывается о растущем могуществе зла
в её жизни.
Мне хотелось плакать, когда я думал о ней и Джоне.

В нашей семье всегда старались избегать сплетен, но мы не могли удержаться, чтобы
не продолжать
строить предположения о роде занятий Джона. Был ли он игроком на тотализаторе?
Возможно. Но
сам я родом из страны игроков, и я никогда не встречал человека, разбогатевшего
на игре, за
исключением, естественно, владельцев казино. Джон не проявлял интереса ни к чему
подобному.
Может быть, он сутенер? Хотя он не был похож на представителей этого грязного
бизнеса, но все
может быть. Контрабандист? Наркоторговец? Последнее больше всего походило на
правду.
Чем больше мы размышляли о Джоне, этом загадочном человеке, тем явственнее чувствовали,
что
Барбара находится в опасности. Если бы мы стали настаивать на её разрыве с Джоном,
то тем
самым непременно вызвали в ней протест, и она ещё глубже погрузилась бы в эту
роскошную
жизнь, которая попахивала могильной сыростью.

Поэтому мы постарались успокоиться, держать рты на замке и ждать. Ждать так,
как учит нас
Библия, без отчаяния, во всем уповая на Бога. Поверьте мне, это нелегко. Ожидание
Божьего
вмешательства подобно смерти или изощренному унижению для таких деятельных людей,
как
мы. Мы всегда хотим что-нибудь сделать, найти способ как можно быстрее освободиться
от
боли и страданий. Но постепенно я начинал понимать, что Бог хочет, чтобы мы дождались
Его
вмешательства, и позволил Ему по-своему воззвать к Барбаре в своё время.
Мы знали, что Джон не властен над Барбарой и что единственная цепь, с помощью
которой держал
её дьявол, было её собственное мировоззрение и отношение к жизни. Подобно многим
молодым
людям, она почти что фанатично была убеждена, что самое главное в жизни - стремиться
к
исполнению своих желаний, а самое худшее - быть несчастной, и худшая разновидность
несчастья
- это скука. Барбара презирала скуку. Она ушла от Тома именно потому, что ей
с ним стало
скучно. И она стала жить с Джоном, потому что его образ жизни соответствовал
её представлениям
о счастье, и её подростковый ум не мог вообразить, что общение с этим человеком
может быть
опасным. Сама мысль о том, что жизнь с Джоном сулит неприятности, только добавляла
остроты её
счастью.

В этот критический момент Розмари неожиданно стала моим активным союзником в
деле спасения
Барбары. Это произошло на конференции в Швейцарии. До сих пор я сравнительно
немного
говорил о роли Розмари в возвращении Барбары к Богу. И на то есть веская причина.
Пока Бог
чудесным образом не коснулся её сердца во время нашего пребывания в Швейцарии,
Розмари
находилась в состоянии, которое сама назвала <онемение>. Потрясенная отъездом
Барбары,
Розмари начала внутреннюю борьбу, сопровождавшуюся телесной слабостью, которая
была
последствием перенесенной ею в начале 1972 года тяжелой операции. Поэтому первые
три года я
гонялся за Барбарой в основном в одиночку.

Чтобы понять произошедшую в её жизни перемену, вам необходимо узнать, что случилось
на
конференции, которая была организована Гарольдом Моррисом, главой Пресвитерианской
евангельской общины, и посвящена теме <Примирение с Богом и свобода во Христе>.
Я
прочитал несколько лекций на эту тему, используя при их подготовке главы из Бытия
и
Послания к Галатам. Джеймс Смит, консультант общины по вопросам семьи, связал
предложенную тему с семейной жизнью. Особенно ему удалось объяснение того, как
жизнь с
прощением и благословением преображает отношения в семье.
Но вскоре Гарольд, наш трудолюбивый распорядитель, свалился с гриппом и был прикован
к
постели, что означало: мне надо взять на себя его обязанности. Когда ещё несколько
участников
конференции заболели гриппом, я попытался стать и доктором. Каждое утро и вечер
я читал и
слушал лекции о примирении с Богом, сидя в прекрасном зале для конференций. Справа,
за
длинным и высоким окном, почти во всю стену, открывался вид на Альпы. Горы стояли
как
видимое свидетельство Божьего могущества, и это укрепило мою веру. Я с новыми
силами мог
продолжать приводить примеры того, как могущество веры приводит к Богу Его детей,
освобожденных от греха и исполненных счастья благодаря духовному общению с Отцом.
Розмари с присущей ей искренностью сказала:
- Твои примеры для меня ничего не значат. Я не чувствую себя прощенной и не ощущаю
себя
<дитем Божьим>. Посоветуй, что мне делать. Научи меня, как поступить.
Мы с Джеймсом Смитом стали давать ей советы, но они ей не помогали. И мы в отчаянии
отступили. Но во вторник на нее сошло озарение, или, другими словами, что-то
в ней умерло, - это
была одна из тех благодатных смертей, которые случались и со мной и которые ведут
к
неожиданному воскресению.
В полдень Розмари ушла кататься на лыжах, а я гулял по деревне, предавался
размышлениям и молился. Выйдя из церкви, что стояла на холме, я мысленно
спросил себя, где находится моя жена. Около шести часов вечера я увидел её
одинокую фигуру, тяжело шагающую по заснеженной дороге, и быстро пошел ей
навстречу.
- Ну как покаталась? - издалека крикнул я.
Розмари двигалась медленно, почти не сгибая колени. Она взглянула на меня с грустной
улыбкой.
- Ужасно, просто ужасно. Это невероятно!
- Где ты была?
- Вон там, - ответила она, неопределенно махнув рукой в сторону Альп. Я посмотрел
в
указанном направлении. - Нет, не там, - сказала она, - а вон там.
У меня отвисла челюсть.
- Ты хочешь сказать, что отправилась кататься на лыжах на вон ту гору? - Мне
показалось, что
моя жена побывала на вершине мира. - Дорогая, - со стоном произнес я, - я не
осмелился бы
подняться на такую высоту даже в кабине канатной дороги, не говоря уже о спуске
с нее на
лыжах.
В гостинице я наполнил горячей водой ванну и помог ей туда залезть. её рассказ
прерывался
стонами. Она поднялась на самый высокий уровень, куда только могла доставить
канатная дорога, а
оттуда взобралась ещё выше. Стоя на вершине, Розмари смотрела на крутые склоны
гор: они были
похожи на замерзшее стекло. Вместо того чтобы вернуться, она оттолкнулась и помчалась
вниз по
склону и почти сразу же упала, потеряв лыжу. Она сняла с ноги оставшуюся лыжу,
чтобы
спуститься по склону и отыскать вторую. Розмари пошла, ломая наст и проваливаясь
глубоко в снег.
Она падала, поднималась и снова падала. До кабины канатной дороги она добралась
вся
измученная. Её ноги болели. Жалкое зрелище являла она собой в ту минуту.

В воскресенье я снова читал лекцию о радостях, которые дарует человеку его близость
к Богу. Во
время хлебопреломления огромная буханка французского хлеба была разломана на
сотни кусков.
Она была покрыта жесткой, как наст, коркой, которая хрустела, когда её ломали.
И в этом хрусте
был особый смысл - так Бог разговаривал с Розмари.
Позже она сказала:
- До того дня я никогда всерьез не считала себя грешницей. Я происхожу из рода
лютеранских священников, который насчитывает несколько поколений, и это вековое
религиозное благочестие моих предков не давало мне увидеть грех в самой себе.
Но когда я
слушала хруст преломляемого хлеба, то вдруг представила себе, что, должно быть,
так
хрустели кости убиваемого за меня Христа, и поняла, что самым большим моим грехом
было
чувство собственной правоты. Мой неуклюжий спуск с горы - это была картина всей
моей
жизни - жизни, наполненной самоуверенной предвзятостью, в которой просто не было
места для веры. Я была так горда, что принялась даже обвинять Бога за своё падение
на горе.
Теперь я начинаю осознавать свою ошибку. Я могла бы избежать страданий, если
бы сразу
повернулась и пошла домой той же дорогой, какой пришла. Теперь я знаю, что именно
мои
гордость и самоуверенность заставили меня начать спуск с горы.
Когда Джек проповедовал о <поразительной благодати> в то воскресное утро, перед
моими глазами
стоял образ распинаемого за мои грехи Христа. Впервые в жизни я ощутила чувство
вины за грех.
Сейчас я вижу, в чем заключался мой грех против Бога. Я вижу подлинное зло в
моем своеволии.
Но до той церемонии хлебопреломления я воспринимала себя как вполне благочестивого
человека,
у которого есть всего-навсего парочка незначительных недостатков. Раньше я чувствовала
вину -
часто и много, - но это было чувство вины за мои неудачи, а не за мои грехи.
Теперь, когда я на
самом деле осознала, что Христос умер за меня, на меня сошло смирение. Он возлюбил
меня -
меня, не любящую Его. От всего сердца я желаю узнать о нём как можно больше.
По возвращении в Филадельфию в жизни Розмари появились радости и свобода, которых
до того не
было. Двумя годами раньше, чтобы помочь ей понять, что значит оправдание верой
и примирение с
Богом, я сделал фотокопии предисловия из книги Мартина Лютера, в которой он комментировал
Послание к Галатам. Розмари имела представление о Реформации, об учении о том,
что свободное
прощение и примирение с Богом даются грешнику через наделение его праведностью
Христа, что
происходит только через веру. Но это представление никогда не трогало её душу.
- До поездки в Швейцарию, - рассказывала она, - я не могла понять, что Лютер
имел в виду
под словами <пассивная праведность>, потому что сама была исполнена собственной
<активной
праведности>. Я была самонадеянная сирота, а не дитя Отца. Но с
тех пор как я осознанно уверовала в праведность Христа, вы даже представить не
можете,
насколько сильно изменились мои представления о Боге. Особенно поменялось мое
отношение к
молитве. Теперь я твердо знаю, что мой Отец слышит все мои молитвы. Вера - вот
что надо для
того, чтобы молиться как ребенок, но в то же время ощущать себя
дитем Отца.
Друзья спрашивали Розмари:
- Неужели ты стала христианкой только в Швейцарии? Разве ты не была верующей
до этого?
Обычно она отвечала так:
- Не знаю, да меня это и не волнует. Я просто рада, что не умерла духовно в том
состоянии, в
котором пребывала до поездки в Швейцарию, с моей приверженностью к букве закона.
Я думаю,
что была христианкой, но находилась в таком заблуждении относительно Божьей благодати,
что
моя внутренняя жизнь протекала, как у неверующего. Кто знает?

Скорым плодом духовного обновления Розмари стало то, что мы оба ощутили обновленную
силу
наших молитв. В течение 1976 года Барбара балансировала на грани пропасти, и
только молитва
удерживала её от падения. Я не сдавался и просил все новых людей молиться о ней.
Поскольку,
будучи евангелистом, я был связан с Пресвитерианской евангельской общиной, я
утверждался в
вере благодаря осознанию того, что многие братья и сестры молились о ней. Я познакомился
с
Дональдом Макнейром, руководителем миссионерского отдела Реформатской пресвитерианской
церкви, Евангельский Синод, когда он читал лекции моим студентам в Вестминстерской
богословской семинарии. Мы договорились с ним молиться о детях друг друга. Для
меня имело
большое значение, что он молится о Барбаре.
В Филадельфии Розмари теперь была главным инициатором молитв о спасении Барбары.
Молясь,
она произносила слова из Осии: <Вот, Я загорожу путь её тернами и обнесу её оградою,
и она не
найдет стезей своих, и погонится за любовниками своими, но не догонит их, и будет
искать их, но
не найдет, и скажет: <пойду я, и возвращусь к первому мужу моему; ибо тогда лучше
было мне,
нежели теперь> (Ос. 2:6-7).
Когда в 1976 году Барбара начала часто болеть, она неизбежно приезжала к нам
и просила нас
молиться о её исцелении. Невозможно переоценить этот её шаг на пути смирения:
она смирилась
перед нами, своими родителями. Наши отношения с Джоном начали портиться. Он безумно
ревновал к нам Барбару, и в конце 1976 года Барбара уже готова была согласиться
с тем, что их
отношения зашли в тупик.

Молитва - это все в жизни христианина. Когда она возносится к Богу с уверенностью
в её силе
теми, кто, как дети, уповают на Отца, - происходят большие перемены. Теперь наши
молитвы
чудесным образом достигали слуха любящего небесного Родителя. Поскольку Бог отвечал
на наши
молитвы, Барбара узнавала много нового о Боге и о жизни вообще. Она начала чувствовать
то, что
Фрэнцис Томпсон выразил в своем стихотворении <Гончая небес>, вложив эти слова
в уста Иисуса:
<Все против того, кто противится Мне>.

Рассказывает Барбара

В то время как мои отношения с моей семьей начали налаживаться, я стала
чувствовать себя крайне неуютно с Джоном. Мы никак не могли найти с ним
общий язык. Мир наркоторговли, который сначала казался мне таким
привлекательным, теперь пугал меня. Из-за необходимости держать в тайне <дела>
Джона, у нас было мало друзей, а те, с которыми мы общались, были настоящими
параноиками. С ними невозможно было нормально поговорить. Будучи дочерью
проповедника, я умела устанавливать контакт с людьми. Но друзья Джона
относились ко мне подозрительно и даже считали меня агентом спецслужб по
борьбе с наркотиками. Вот такие у меня были знакомства в то время!
Узнавая их ближе, я понимала, что они не были теми людьми, кого я хотела бы видеть
в качестве
своих друзей. Результатом постоянной навязчивой боязни разоблачения было то,
что они окружали
себя собаками, оружием и охраной. Их разговоры в основном крутились вокруг наркотиков
и
выпивки, были совершенно пустыми и по большей части касались их самих и цен на
марихуану.
Ночи напролет я читала детективы или исторические романы, а наши знакомые курили
<травку> и
вели несвязные беседы.
Мои взаимоотношения с Джоном уже не радовали меня, как в первое время нашего
знакомства. Он
был весел и беззаботен, но за всем этим чувствовались неуверенность и страх.
Например, ему стало
казаться, что я больше люблю вещи, что он мне дарит, чем его самого. Это выливалось
в
бесконечные ссоры, которые, будучи сдобрены кокаином, нередко затягивались на
всю ночь. Его
навязчивый страх, что я могу уйти от него, заставлял его нервничать всякий раз,
когда я уходила из
дома. Пару раз он даже следил за мной, чтобы убедиться, что я не встречаюсь с
другим парнем. Я
пыталась развеять его подозрения и старалась проводить дома как можно больше
времени. Иногда
он пропадал на несколько дней, и мне ничего не оставалось делать, кроме как ухаживать
за его
собаками. В ту зиму выпало много снега, и нередко я просиживала дома целыми днями,
выходя во
двор только для того, чтобы покормить собак. Многие часы я проводила в обществе
гончих, и
телефон был моим единственным способом связи с окружающим миром. Моя мечта о
сладкой
жизни обернулась кошмаром.
Я подумывала об отъезде, но моя неуверенность в себе железной цепью приковывала
меня к Джону.
В основном меня тревожили заботы о материальном благосостоянии. Я не могла смириться
с
мыслью, что мне вновь придется работать и считать каждый доллар. Но за всем этим
скрывались
старые страхи и беспокойства. И они только усилились за то время, что я провела
с Джоном. Наша
отшельническая жизнь совсем разуверила меня в собственных силах. Я начала думать,
что уже не
смогу решить свои проблемы, и стала бояться встреч с незнакомыми людьми и незнакомой
обстановкой, даже опасалась зайти в новое кафе или ресторан. Я боялась всех и
вся и была близка к
нервному срыву. Мне хотелось уйти от Джона, но страх перед неизвестностью буквально
сковывал
меня.

Единственным утешением для меня была моя семья. И хотя Джон всегда чувствовал
себя с ними
неуютно, я радовалась, когда видела их. Иногда они приезжали к нам, а их телефонные
звонки на
некоторое время заставляли меня забыть об одиночестве. Я начала рассказывать
им о своих
проблемах и страхах, и они слушали, не навязываясь с советами. В отличие от моей,
их жизнь
казалась исполненной смысла - и счастливой.

***
Это сообщение от автора Michael Burchak
за номером 3326
на тему [Dailyreading] Читаем вместе,
опубликованое в день 2008-11-01 и в час 03:38,
разошлось для 30
участников телеконференции Ежедневные духовные чтения