[Dailyreading] книга
Выпуск 939
Привет, друзья! Давайте начнём читать новую, интересную книжечку,
которую я для вас отсканировал.
С пожеланием благословений
Ваш библиотекарь Михаил
Григорий Зинченко
Побег из Бухенвальда
Logos Verlag
русское издание 2000
Корректор: Анатолий Власов
Содержание:
От автора
Часть I
Начало скитаний
Новый закон о трудоустройстве
Великая тайна
Часть II
Вторая мировая война
Германия
Побег из лагеря
Дрезденская тюрьма
Бухенвальд
Мой первый этап
Второй этап
Побег из Бухенвальда
Жизнь в лесу
Освобождение
Девятое мая
Часть III
Возвращение на родину
Первый допрос
Я христианин
Второй допрос
Посвящаю внукам
Григорий Зинченко
Жизнь - это борьба со смертью. Пришел в отчаяние, Ты без боя отдался в
руки смерти. Хочеш жить? - не отчаивайся.
От автора
Книга Побег из Бухенвальда не роман или приключение, а очерк из моей
жизни. В Бухенвальде я находился, когда мне было девятнадцать - двадцать
лет. Я не был политическим заключенным, но в продолжение шести
месяцев я имел возможность ежедневно встречаться с политическими заключенными
из Франции, Чехословакии, Италии и России. Это были люди
грамотные, которые любили рассуждать о мировых событиях.
Особенно остались в памяти их рассуждения об Украине, принудительной
коллективизации и искусственном голоде тысяча девятьсот тридцать
третьего года. Это не была новость для людей Европы, а только для меня.
Будучи в армии, я в своей простоте, не преследуя никаких политических
целей, поделился с солдатами, как строился социализм. И, конечно,
мне это обошлось очень дорого. Я чудом остался живой. Сам себе
я говорил: Третий раз смерть показала мне зубы и прошла мимо. В особом
политотделе я дал подпись: Во всей своей жизни, нигде и никогда,
я не буду высказывать свои мнения относительно голода в тридцать
третьем году. Моя подпись мне говорила: Хочешь жить, тогда молчи.
После распада Советского Союза стали свободно печатать
в прессе о голоде тридцать третьего года. Когда
американские и канадские города отмечали шестидесятилетие
голода на Украине, я ни в одной газете не прочел,
почему и зачем был этот голод.
Живя в Америке, девятого мая тысяча девятьсот девяносто четвертого года
в школе Английского языка я напомнил, что на Украине День Победы
это большой праздник. Мой рассказ был о Бухенвальде. Вместе с учительницей
мы описали мой побег из лагеря. Этот рассказ прочитали во всех
классах.
После этого мне предложили написать это более подробно и оставить на память
своим внукам. Так появилась эта книга. Но я не хотел, чтоб она
осталась как биография дедушки, а стала достоянием простого читателя.
Не желая утомлять длинным рассказом, я решил коротко описать некоторые
исторические события.
Деревня Панская, которая описана в этой книге, взята как одна из многих,
которых не стало на карте после голода в тысяча девятьсот тридцать
третьем году. В настоящее время у меня нет материальных возможностей,
чтобы сделать перевод моей рукописи на английский язык и выпустить отдельной
книгой, но я верю, что она будет напечатана. А пока молю: Господи,
благослови!
Григорий Зинченко
Начало скитаний
Обычно книги начинают с описания природы и это не удивительно. Сейчас
мне семьдесят, но как в кино перед глазами картины из давно ушедшего
детства. Вот я босоногий мальчишка бегаю за коровами по выкошенным лугам.
За лето черные кудри выгорели, а пятки сделались черными. Но меня
это не волнует. Лето на исходе, а в сентябре я пойду в школу, мне
очень хотелось учиться. Меня не волновало, что у меня нет обуви, нет
целых штанов. Если бы мне мать и пошила новые штаны, я бы их все равно
на второй день порвал.
Но прошли школьные годы. В пятнадцать лет я уже окончил семилетку. И
вот свобода. Выбирай путь в жизни. А выбора не было. Из колхоза уехать
очень трудно, не отпускали. Директор школы, добрая душа, советовал мне
учиться. Когда я учился в младших классах, бывало, подойдет ко мне,
потреплет мои волосы и скажет: Светлая головушка, большим человеком
будешь.
Что я большим буду, это понятно, а почему светлая головушка, если у
меня волосы черные, я не понимал. А когда я стал постарше, он меня
математиком называл. И вот этот директор настойчиво советовал мне
учиться, говорил, что он семнадцать лет директором работает, много было
способных учеников, но такого он встретил впервые. Много хороших
советов давал, но главное - не мог посоветовать, за какие средства
учиться. Родители мои - люди бедные. В нашей деревне была только семилетняя
школа, которую я и окончил, а в десятилетку нужно ходить за восемь
километров. В школу ходили пешком. Хорошо было в деревне: с ранней
весны до осенних морозов ходили в школу босиком. Стыдно? Нет. Ведь
я не один такой, половина учеников в школе были босоногие. А кто был
побогаче, те и обувались. В нашей семье было шесть детей. Моей старшей
сестричке, которая была на два года старше меня, отец покупал тапочки.
Хотя она в школу ходила только три года. С четырнадцати лет пошла работать
в колхоз и работала почти даром. В конце года в колхозе давали
расчет, но деньгами не платили, а только зерном. Наш колхоз был передовой,
они говорили, что платят людям лучше, чем другие колхозы и выдавали
премию. За каждый отработанный день - один килограмм зерна. А
те, кто работал в поле на свекле, получали за день полтора килограмма
зерна. Но разве это мыслимо, за полтора килограмма зерна целый день
полоть свеклу, а осенью копать вручную?!
Осенью в школу я не ходил - помогал сестричке копать свеклу. Она заканчивала
свой участок первая и за это получала премию - сапоги зимние,
ткань на платье и платок. А в семнадцать лет ей дали премию зимнее пальто. Многие
тогда хотели бросить колхоз и уехать в город,
работать на заводе. Но ни один завод не принимал, если не было справки,
что тебя отпустил колхоз. А таких справок председатель колхоза не
давал. Были мы, казалось, свободные, но накрепко прикрепленные к колхозам.
Как не хотелось оставаться в колхозе! Я мечтал закончить школу
лучше всех, тогда мне могли бы дать справку для обучения в городе. Одни
мечты!
Иногда вечером, когда вся семья собиралась за столом, начинался разговор
о моем будущем. Отцу очень хотелось, чтоб я учился и стал большим
человеком в городе. И вот снова в доме совещание. Поздний августовский
вечер. Собрались ужинать. На столе горячая картошка, сваренная в кожуре.
Ее никто не чистит. Да и когда? Все работают допоздна. Входит бригадир
и спрашивает отца:
- Василий, а почему ты сына не забрал домой?
- А где он? - видя волнение бригадира, и отец заволновался, - что с
ним?
- Да... да, наверное, от жары ему плохо стало. Он на току. Я дал
указание напарнику, чтоб он отвез его домой. Только твой сын заупрямился.
Слышно, как кто-то подъехал на лошадях. В комнату входит Леня Покуль,
не по годам высокий, крепкий, пятнадцатилетний парень. За ним вхожу и
я. Увидев, что собрались ужинать без меня, возмутился:
- Так что, картошку между собой поделили, а меня забыли? Давай каждый
по две.
- Да у нас всего по пять, - отозвалась Оля.
Я присел на табурет, но смотрю, что-то отец взволнованный. Так смотрит
мне в лицо, как будто давно не видел.
- Что, не узнаешь человека собственного покроя? Я тот самый, сын собственных
родителей.
Отец был деревенский весельчак и на всякие шутки быстро давал ответ.
Но на этот раз он поднялся и тихо вышел из-за стола.
- Что случилось, Гриша? Ты белый как мел. Леня, расскажи, что произошло?
- Да вот, заставили нас разгружать подводу с зерном, ящиками килограммов
по сто и носить на весы. Почти две подводы разгрузили. Потом Гриша
начал стонать и сел.
Отец с бригадиром осмотрели мой живот, что-то щупали, давили.
- Да, - сделал умное лицо бригадир, - подорвал живот. Ну ничего. Полежит
немного, найдем работу полегче.
Бригадир ушел, а дома решали мою судьбу. Отец предложил нанять квартиру
в другой деревне, чтобы я окончил десять классов.
- Ведь ему только пятнадцать лет, еще свое отработает.
Мать возразила.
- Легко говорить: Пусть учится, - а за что? Три года в школе, а потом
еще в городе в какой-то технике учиться. И тоже квартиру нанимать.
Да и босой там ходить не будет. Ты подумал об этом? Пусть поработает.
Вон сколько ртов за столом. Кто их учить будет?
Так началась моя трудовая жизнь в колхозе. Глубокой осенью пришло с
области распоряжение: Всех крепких юношей, которые не ходят в школу,
направить на обучение в город. В то время открыли так называемые
ФЗО (фабрично-заводское обучение). Забрали и меня вместе с большой
группой мальчишек пятнадцати-семнадцати лет. Приехали представители из
города Харькова и других городов. Образованием нашим никто не интересовался,
мнением тоже.
Сначала нас распределяли по городам и по внешнему
виду. Старших и покрепче отправляли на угольные шахты
в Донбасс. Меньших ребят снова сортировали на слабых
и сильных. Здесь я попал в число сильных. Таких
сильных нас было трое. Мне говорили: Повезло, попал
на завод в Харьков! Нам вручили какие-то номера
и на другой день поездом повезли в Харьков. Сколько
было радости! Все-таки в город едем, учиться. Родители
тоже были довольны. Думали: Вот как о наших детях
заботятся!
Всю дорогу мы пели песни, шутки-прибаутки. Как же!
Из колхоза выбрались, да прямо в город. Я и большинство
из нас впервые ехали в город, который находился
всего за шестьдесят километров от нашей деревни.
Приехали. Сопровождающий стал давать приказы:
- Выходите и на перроне стройтесь по трое.
В других вагонах были такие же счастливчики. Нас
завели в большой зал. Таких ребят, как мы, собралось
сотни две. В стороне стояли представители заводов. И
тут мой друг стал шептать мне на ухо:
- Смотри, там наши покупатели. - Я возмутился.
- Что я раб из книги Хижина дяди Тома, так за Тома
деньги какие платили, а мы кто? За нас они и копейки не
дадут.
***
Это сообщение от автора Michael Burchak
за номером 939
на тему [Dailyreading] книга,
опубликованое в день 2006-10-19 и в час 07:03,
разошлось для 19
участников телеконференции Ежедневные духовные чтения