[Dailyreading] Читаем вместе

Выпуск 3204

франсин Риверс

Дитя примирения

Продолжение

Она вышла из душа и быстро вытерлась полотенцем, потом надела свежее простое
белье из
хлопка, белую футболку, потертые джинсы и бледно-желтый вязаный свитер. Даже
после
того, как Дина натянула белые шерстяные носки и влезла в серые с молнией сапоги
из
искусственной кожи, ее все равно трясло. Черная жестокость нападения сжимала
ледяными пальцами ее душу и не хотела отпускать.

Глянув в зеркало, она едва узнала в отражении себя. Трясущимися пальцами Дина
попыталась заплести свои запутанные светлые волосы в косу, но через пару минут
оставила это занятие. Ей было все равно, как она выглядит. Она просто хотела
быстрей
уйти отсюда. Единственное, чего ей хотелось, - вернуться в свою комнату, спрятаться
под
горой тяжелых одеял и никогда больше не выходить на свет.
Сестра проводила ее в приемную. Сначала Дина увидела Джо, который стоял посреди
комнаты. На лице написаны боль и сострадание. На диване сидела Джанет. Этан стоял
у
окна. Когда Дина двинулась к ним, Этан повернулся и взглянул на нее. В глазах
-ужасная
горечь и гнев. Джанет вскочила с дивана и крепко обняла Дину.
- О, Дина! - с плачем воскликнула она. - Дина, Дина! Пойдем, лапочка, мы отвезем
тебя домой. Теперь все будет в порядке!
Пока они шли к выходу, Этан только однажды коснулся ее - слегка сжал больное
плечо.
Дину передернуло. Глаза Этана потемнели, и он совсем закрылся. Она чувствовала
его
гнев. Это ее смущало и пугало.

Джанет втиснулась вместе с Диной на заднее сиденье <хонды> Джо, обняла и крепко
прижала ее к себе. Дина подняла голову и заметила, что Джо смотрит на нее в зеркало
заднего вида. В его глазах отражалась ее боль...
- Джанет, там сзади есть плед, - сказал он тихо, трогая машину с места. - Держи
Дину
в тепле.
Этан до сих пор молчал. Заговорил только, когда машина выехала с больничной стоянки.
- Мы найдем этого парня, Дина. Клянусь! И тогда... Джо бросил на него жесткий
взгляд.
- Хватит, Этан!
- Нет, не хватит! Совсем не хватит! - Его голос сорвался. - Как он выглядел,
Дина? -
Этан повернулся к ней.
- Я не знаю, - у Дины тряслись губы, но она ничего не могла с этим поделать.
- Я не
видела его лица. Он появился внезапно, как тень из темноты... И потом схватил
меня...
- Оставь ее в покое, Этан, - твердо сказал Джо. - С этим разберется полиция.
- Ну, конечно! Они-то разберутся - так же, как разбираются со всеми другими делами.
- Он смотрел на Дину. - Ты должна была что-то видеть! Ты что, вообще не смотрела
по
сторонам, пока шла по Хендерсон?!
- Отстань от нее! - теперь рассердилась уже и Джанет. - Ты говоришь так, как
будто
она виновата в том, что ее изнасиловали!
- Я этого не говорил!

Как только Джо затормозил перед общежитием, Дина вырвалась из объятий Джанет
и
стала лихорадочно дергать ручку двери. Джо быстро вышел и выпустил ее из машины.
Сконфуженный Этан догнал их у входа в здание.
- Прости меня, Дина! Я не это имел в виду...
- Я просто хочу войти, - Дина дергала ручку входной двери, которая оказалась
запертой. С начала комендантского часа в общежитии прошло уже несколько часов.
Удары
сердца молотом отдавались в груди. Дина упорно дергала ручку, стекло в двери
громко
дребезжало.
Джо положил свою руку поверх ее руки.
- Успокойся, Дина, комендант уже идет. Сейчас она откроет дверь. Ты в безопасности...
Дверь распахнулась. Миссис Блит впустила Дину и Джанет.
- С ней все будет в порядке, джентльмены. Благодарю вас. Мы за ней присмотрим,
-
сказала она и снова захлопнула дверь. Дина мельком взглянула на Этана, который
остался
по другую сторону стекла, и с облегчением услышала щелчок запираемого замка.
Миссис Блит повернулась к ней и заботливо ее обняла.
- Я думала, тебя оставят в больнице до завтра.
- Она хотела вернуться домой, - ответила за Дину Джанет. Присутствие подруги,
которая шагала рядом, придавало Дине уверенности.
- Ну, если ты считаешь, что с ней все будет в порядке, то так оно и будет. -
Она
оценивающе посмотрела на Дину. Ее взгляд был полон сочувствия.
- Все будет хорошо, - сказала Дина, выдавив из себя подобие улыбки, чтобы успокоить
комендантшу. Скорее в свою комнату! Ей совсем не хотелось снова оказаться в
незнакомом месте, с незнакомыми людьми вокруг...
- Я уже звонила декану. Сейчас сообщу ему, что ты здесь, а то он утром поедет
в
больницу - узнать, как ты себя чувствуешь.
Дина обмерла. Сколько еще людей знают о том, что с ней случилось?
- Утром декан предупредит студентов о возникшей опасности в этих окрестностях,
-
продолжала миссис Блит. - Он заверил меня, что не будет упоминать твоего имени,
дорогая, но необходимо предупредить всех - ведь того человека еще не арестовали.
Комендант нажала кнопку вызова лифта.
- Декан Эбернати постарается, насколько возможно, оградить тебя от ненужных
переживаний.
Она опять оценивающе оглядела разбитое лицо Дины.
- По-моему, тебе лучше несколько дней посидеть в своей комнате.
- У меня занятия...
- Я сообщу твоим педагогам, что у тебя сильный грипп. Они могут присылать сюда
задания. А Джанет будет приносить тебе еду. Ну, как?
Дина едва заметно кивнула и ступила в кабину подошедшего лифта.
- А утром я позвоню твоим родителям. Дина схватилась рукой за двери лифта, которые
уже
закрывались.
- Нет! Пожалуйста, не делайте этого!
- Но они должны знать о том, что с тобой случилось, Дина!
- Все равно они ничего не могут сделать. Вы просто заставите их волноваться.
Я хочу
быстрее забыть о том, что произошло.
- Ну, ладно, поговорим утром. Тебе, во-первых, надо хорошо выспаться.
- Обещайте, что не будете им звонить!
- Ты думаешь, они обвинят во всем колледж?
- Они расстроятся, и я не знаю, что тогда они могу сделать...
- Ну, хорошо, подождем, а там видно будет... - Джанет посидела с Диной, пока
та
готовилась ко сну. Она спросила, как все случилось, и Дина начала рассказывать.
Теперь
ей хотелось говорить, излить весь страх, чувства стыда и унижения. Но Джанет,
слушая
подробности, кривилась от отвращения.
- Прости, что я спросила. Не будем больше об этом говорить. Тебе лучше быстрее
обо
всем забыть. - Она подтянула одеяло к подбородку Дины и заботливо подоткнула
его по
бокам. - Выбрось все из головы и постарайся скорее заснуть. - Потом наклонилась
и
поцеловала ее в лоб. - Лучше бы ты позвонила мне. Я бы за тобой заехала.

Дину охватило чувство вины. Ну почему она этого не сделала?! Надо было прислушаться
к
предупреждениям мистера Паккарда и попросить Салли Вентворт подвезти ее домой.
Или
хотя бы послушаться Чарли и быть осторожнее...
- Но ты же сказала, что допоздна засидишься в библиотеке.
- Я не пошла. Вместо этого я встретилась с Чедом. Мы выпили по чашечке кофе,
а потом
я вернулась домой и села за книги.

Дина молчала. Она не могла говорить, горло сжал ком боли. Если бы только... если
бы...
- Ничего, если я оставлю тебя на пару минут? Мне надо умыться и почистить зубы.
Дина кивнула и заставила себя улыбнуться, борясь со слезами, которые снова навернулись
на глаза и жгли их так больно.
Джанет взяла свою розовую шелковую пижаму и косметичку, зажгла ночник. Открыв
дверь, она погасила верхний свет. В комнате стало темно. Ее силуэт вырисовывался
на
фоне освещенного проема двери.
- Я недолго, Дина. Постарайся заснуть. Завтра все будет выглядеть не так уж плохо...
Она закрыла за собой дверь. Тихонько всхлипывая, Дина повернулась на бок, свернулась
калачиком и спрятала голову под одеяло...
На следующий день Дина позвонила Салли Вентворт и сообщила, что не будет больше
работать в Стэнтон Мэйнор хаус. Салли удивилась и спросила о причинах такого
решения.
- Я должна больше времени уделять занятиям. - Дина старалась не обращать внимания
на чувство вины: ведь то, что она говорила, отчасти было правдой. Ей придется
много
работать, чтобы наверстать упущенное, когда она сможет снова посещать лекции.
- Если ты нуждаешься в деньгах, я могу поднять оплату, скажем, на доллар за час.
- Дело не в деньгах, Салли, в самом деле...
Дина знала, что скоро ей все равно придется искать какую-нибудь работу. Она не
могла
себе позволить вовсе не работать. Стипендия покрывала часть платы за обучение,
остальное, так же, как и комнату в общежитии, оплачивали родители. Но ведь кроме
того,
нужны были деньги на одежду и книги. А еще страховка, и ремонт машины, и бензин...
Если бы вчера ее машина была на ходу, может быть...
- Мистер Паккард спрашивал о тебе. Ему будет тебя очень не хватать.
- Я знаю, - горло Дины сжалось. Она вспомнила предупреждение старика. Ее мучило
то, что она к нему не прислушалась. - Я ничего не могу поделать, Салли. Я не
могу
вернуться. - Дина не могла даже заставить себя сказать, что зайдет с ними повидаться.
- Мне кажется, я понимаю твои чувства. Конечно, это не самая веселая работа.
- Мне она нравилась.
- Если бы это было так, ты бы не уходила. Ты уверена, что нет другой причины?
Очень
уж неожиданное решение.
Дина прислонилась лбом к стене. Она не могла заставить себя сказать Салли правду.
Это
было чересчур унизительно. Хуже того, воспоминания о вчерашнем дне не уходили.
Ей
было страшно, очень страшно. Одна мысль о том, чтобы оказаться на другом конце
города,
вдали от кампуса, заставляла ее сердце учащенно биться. Этан сегодня утром забрал
ее
машину из ремонта, но что, если она опять сломается? И Джанет не сможет ее подобрать?
А если и Этан в это время будет занят? Ей снова придется проделать этот долгий
путь от
Мэпл до Мэйн-стрит, чтобы сесть на автобус, а потом идти по Хендерсон мимо парка...
Нет! Дина потрясла головой, она даже думать не могла об этом.
- Прости, Салли.
Ей было стыдно бросать работу вот так, не предупредив заранее. Она сожалела,
что на
Салли и Хуана свалятся дополнительные обязанности. Она сожалела, что мистеру
Паккарду не с кем будет поговорить. Она сожалела обо всем!
- Ну что ж, я знала, что делала, когда принимала на работу студентку. Надо было
раньше
думать. Придется теперь работать сверхурочно, пока не найду замену. Рекомендаций
ты не
получишь...
Дина услышала щелчок, когда Салли бросила трубку.

В последующие несколько дней Дина пыталась погрузиться в занятия, но это оказалось
не
так-то легко. Она постоянно чувствовала усталость, ей все время хотелось спать.
Когда же
она засыпала, ее мучили странные и очень живые сновидения. Сконцентрироваться
на
книгах Дине не удавалось.

Позвонил офицер Лоусон и попросил ее приехать на допрос в полицейский участок.
Он
предложил прислать за ней патрульную машину, но Дина отказалась, сказав, что
доберется
сама. Ей совсем не хотелось, чтобы поползли слухи. Джанет рассказывала, что
студенческий городок и так взбудоражен известием, что в парке кого-то изнасиловали.
Этан настоял на том, чтобы отвезти ее в участок. Когда он заехал за ней, то рассказал,
что
придумал историю на случай, если кто-то встретит их в полиции.
- Скажем, что мы посещали тюрьму и проводили там опрос. Говорить буду я.
Всю дорогу оба молчали. Этан выглядел озабоченным и хмурым, а мысли Дины снова
вертелись вокруг ее несчастья. Желудок сводили спазмы. Она впервые после инцидента
покинула общежитие. Этан, вместо того чтобы выехать через восточные ворота, избрал
обычный путь - через центральные ворота на Хендерсон авеню. Дина сидела с закрытыми
глазами, пока машина не свернула на Мэйн-стрит.
Когда приехали в полицейский участок, Этан остался в приемной. Дине пришлось
целый
час отвечать на вопросы о той ночи, когда ее изнасиловали. Она упомянула о белом
пикапе
с массачусетскими номерами, но не смогла вспомнить ни одной буквы или цифры на
них.
Офицер Лоусон снова и снова возвращал разговор к преступнику, осторожно, но
настойчиво заставляя Дину вспомнить детали внешности, голоса, - хоть что-нибудь,
что
помогло бы его найти. Высокий или низкорослый? Плотный или худой? Что на нем
было
надето? Может быть, он говорил с каким-нибудь акцентом?
- Я видела только темную фигуру. Он ничего не говорил. Он просто... схватил
меня.
Не было никакой зацепки, чтобы связать человека в белом пикапе с насильником.

Дина вернулась домой с ужасной головной болью, почти всю ночь у нее не прекращалась
рвота.
Через девять дней после нападения Дина начала посещать лекции. Первые несколько
дней
были для нее сплошным мучением. Обычно она чувствовала себя очень комфортно среди
людей, но теперь ее нервировало, что их вокруг слишком много. Хуже того, для
ее друзей
<инцидент> стал основной темой разговора.
- Интересно, кто это так попался?
- Может, эта девчонка из штата Мэйн? Она почему-то пару дней назад оставила
колледж.
- Я слышала, что она забеременела.
- Я не знала. Неужели правда?
- Ну, а если это она? Ты же не можешь обвинять ее, что она оставила колледж;
если бы
такое случилось со мной, я просто не смогла бы здесь оставаться! А ты?
- А его схватили?
- Нет. Вчера я видела на Хендерсон авеню полицейскую машину. По-моему, они
опрашивают всех соседей, пытаются найти того, кто хоть что-то видел.
- Во вчерашней газете напечатали, что им нужна информация о водителе белого
пикапа
с массачусетскими номерами.
- Мой парень говорит, что они не смогут поймать этого мужика. Он уже точно пересек
границу и сейчас где-нибудь далеко.
- Вернулся в Массачусетс.
- Надеюсь, он там и останется.
- А я надеюсь, что он разбился по дороге!
- А вас не бросает от всего этого в дрожь? То есть, вы представляете? Я каждый
день
ходила по этой дороге на лекции, с тех самых пор, как приехала в КНЖ! Теперь
какое-то
странное чувство...
- Ты куда, Дина?
Она вспыхнула, застигнутая их любопытными взглядами.
- В студенческое бюро по найму, - ответила Дина, отступая и прижав книги к
груди,
как щит.
- У тебя ведь уже есть работа! В Стэнтон Мэйнор хаус!
- Я ушла оттуда.
- Они вроде бы неплохо платят.
- Зарплата хорошая, но слишком далеко, на занятия оставалось мало времени.
Хочу
подыскать работу здесь, в кампусе.
<Ложь, снова ложь... Так много приходится лгать в последние дни...>
- Есть работа в библиотеке. Я знаю точно, потому что сама оттуда ушла! Расставлять
книги по полкам - это так скучно!
Работа для нее нашлась, к концу недели Дине был известен и график. Выходить надо
было
в понедельник.

Никто вокруг, казалось, ничего не замечал, с Диной все было в порядке. Разве
что
улыбалась она реже обычного, но это, наверное, озабоченность скорым окончанием
семестра и экзаменами. Причина уважительная - это заботило всех в колледже...
Только Дина знала, как обстоят дела на самом деле... Происшедшее свалило ее,
и она
никак не могла подняться. Ночами она лежала без сна в своей постели, в голове
у нее
вертелась детская считалочка:
<Шалтай-Болтай висел на стене,
Шалтай-Болтай свалился во сне.
Вся королевская конница, вся королевская рать
Не могут Шалтая,
не могут Болтая,
Шалтая-Болтая поднять!>.

Ей хотелось поделиться своими чувствами с Этаном, но каждый раз, когда Дина пыталась
заговорить об этом, он сразу менял тему. Она видела, что между ними разверзается
пропасть, которая с каждой неделей становилась все шире. Они все еще ходили вместе
в
библиотеку в перерывах между лекциями. Они, как и раньше, вместе обедали по пятницам,
ходили в кино по субботам и на служение в церковь по воскресеньям. И все же она
оставалась наедине с острой тоской по тому, как все было раньше. Ей не хватало
нежности
и интимности, которая когда-то была в их отношениях. Тогда они могли говорить
буквально обо всем. Сейчас они говорили тоже обо всем - кроме того, что действительно
имело значение. Того, что мучило ее разум и сердце, того, что поедало изнутри
Этана. Это
их беседы обходили стороной.

Этим вечером она сидела в кабинке маленького итальянского ресторана и слушала
Этана,
который рассуждал о гомилетике. За последний час он рассказал обо всех четырех
темах,
которые обдумывал для выпускной дипломной работы. Официант за это время успел
принести им меню, вернуться, чтобы принять заказ, подать Этану салат и мясное
блюдо, а
Дине - макароны, и оставить счет.
- Ну, что ты думаешь об этом? - наконец спросил Этан, доедая телятину и глядя
на нее
поверх высокого стакана.

Дина, которая в это время гоняла вилкой по тарелке макароны, слегка подняла голову.
- Что ты думаешь? - спросила она тихо, пряча внутри боль. На самом деле она
хотела
спросить: <Что ты чувствуешь по поводу того, что случилось со мной? Ты винишь
меня,
Этан? Ты думаешь, что я виновата в том, что произошло?>. Ни один из вопросов
не
прозвучал, но Этан, похоже, прочитал их в глазах Дины. Его лицо окаменело.
- Почему ты не можешь просто забыть об этом?
- А ты можешь?
- Я пытаюсь. Стараюсь забыть, что это вообще было... - Его глаза потемнели, но
Дина не
могла понять, от боли или гнева. Она знала, что Этан пытается забыть об этом,
но попытки
просто похоронить воспоминания не помогали. А что могло помочь, Дина не знала...
- Я тоже хочу забыть. Хочу, но не могу. Это снится мне каждую ночь.
Прикусив губу, она перевела взгляд на красную клетчатую скатерть. Если она заплачет,
Этану только станет хуже...
- Может, тебе нужна консультация психотерапевта?
Интересно, понимает ли он, насколько бесстрастно и безучастно это прозвучало?
Он
считает, что это касается только ее, а его никак не затрагивает? Он же собирается
через
несколько месяцев стать ее мужем! Он мог бы все-таки поинтересоваться, что она
чувствует! Что же Этан хотел этим сказать? Уязвленная и растерянная, Дина внимательно
вглядывалась в его лицо.
- Может, нам обоим нужна консультация?
- Может, нам просто нужно время.
- Ты злишься.
- Да, я злюсь! Я бы хотел убить этого негодяя. Я часто думаю о том, что бы я
сделал,
если бы он попался мне в руки. Ты это хотела услышать, Дина? Такие мысли ведь
как раз
соответствуют профессии, которую я избрал! Когда я думаю о том, что у нас отняли,
мое
сердце рвется на части. И, если ты позволишь, я предпочел бы не говорить на эту
тему за
обедом!
Он смял салфетку и швырнул ее на стол. Схватив счет, Этан мельком взглянул на
него,
швырнул вслед за салфеткой и достал из бумажника двадцатидолларовую купюру.
- Пойдем отсюда. Похоже, ты все равно не собираешься ничего есть!
Он бросил деньги на стол и выскочил из кабинки.

По дороге в кампус Дина не промолвила ни слова. Разговоры не могли ничего изменить.
Этан не сказал, в чем причина его злости, но она и так понимала. Она видела в
его глазах
то, что он пытался спрятать не только от нее, но и от себя самого: <Ты уже не
та. Тебя
осквернили!>.
Этан въехал на парковку у общежития и заглушил мотор. Обхватив руками руль, он
тяжело вздохнул.
- Прости меня, Дина. Мне трудно даже думать об этом, не то что говорить. - Этан
посмотрел ей прямо в глаза. - Это не твоя вина, ты не сделала ничего плохого.
Нам
просто придется жить с этим.
<Жить с этим>. Слова эхом отдались в ее разуме. <Жить с этим... Жить с этим...
Нам
придется жить с чудовищной реальностью того, что произошло? И это все время будет
между нами, как затаившееся чудовище, в любой момент готовое напасть и
поглотить...>
- Ах, Этан, я бы так хотела, чтобы ты просто обнял меня и сказал, что все будет
в
порядке!
Он потянулся к ней и прижал ее к себе, но Дина чувствовала, что все не так, как
раньше.
Прикосновение было осторожным, как будто он обнимал чужого человека.
- Как ты думаешь, когда-нибудь все снова будет, как раньше? - Дине не надо было
смотреть на Этана, чтобы почувствовать, как он закрылся.
- Если Богу это угодно...
Слова были, как удар. Дина отшатнулась и удивленно посмотрела на него.
- Ты считаешь, что Бог меня за что-то наказывает? Думаешь, Он позволил этому
случиться, чтобы преподать мне урок?
- Не знаю, возможно... А может, и нет. Мы же всегда соглашались, что из всего
надо
извлекать урок. Послушай, я не знаю, почему происходят подобные вещи. Почему
на земле
войны? Почему люди в странах <третьего мира> голодают? Я не хочу притворяться,
что
проникаю в разум Бога. Все, что я знаю, - у Бога есть цель во всем, что бы Он
ни делал.

Дине казалось, что она летит в пропасть... Этан всегда был уверен в том, что
знает, чего
хочет Бог. Бог хотел, чтобы она училась в КНЖ, Бог хотел, чтобы она стала женой
Этана.
И все это вдруг изменилось?!
Рывком распахнув дверь, Дина выскочила из машины.
- Дина, подожди! - Этан вышел с другой стороны. - Дина, не надо так!
Она взбежала по ступеням и вошла в общежитие прежде, чем он успел захлопнуть
дверь
машины и последовать за ней. Несколько девушек как раз выходили из лифта, Дина
вбежала в кабину и нажала кнопку третьего этажа. К счастью, Джанет была на очередном
свидании. Дина могла побыть в одиночестве и без помех все продумать, прочувствовать.
Она положила на стол сумочку и опустилась на стул, обхватив голову руками.
Дина вспомнила, какой жестокостью наполнены книги Ветхого Завета. Бедствия, рабство,
а потом - освобождение... Израильтяне блуждали в пустыне. Потом вошли в землю
обетованную, но и там дела шли не лучше - войны, трагедии, смерть... Народ упрямился
и бунтовал, пророки призывали его к покаянию. Израиль снова и снова отвращался
от
Бога. Народ Божий не слушал своего Господа, не доверял и не подчинялся Ему. Люди
были упрямы и своевольны, и Богу приходилось наказывать их, чтобы обратить на
верный
путь.
<О, Боже, но ведь я доверяла Тебе! И подчинялась...>
<Все согрешили и лишились славы Божией...>

Дина пыталась вспомнить, чем могла не угодить Господу. Она любила Его. Иногда
ей
казалось, что она родилась уже полная восхищения Им! Сколько она помнила себя,
Иисус
всегда был для нее живым. Он был для Дины ее Женихом, Святым, Спасителем и
Господом. Она росла, чувствуя себя защищенной и оберегаемой Его любовью. Ее учили,
что во всем вокруг видна Его любящая рука.
Во всем...
<И в этом тоже Твоя рука, Господь? И в этом?.. >
Бог - горшечник, я - глина...

Мать часто говорила Дине с улыбкой: <Бог слепит из тебя прекрасную женщину -
такую,
какой Он хочет тебя видеть>.
<Боже, зачем Ты сломал меня? Зачем Ты сбросил меня в пропасть? Ведь жестокость
-
это воздаяние... Иисус, что такого я сделала, чем прогневила Тебя? Может быть,
я
слишком гордилась Этаном? Была чересчур счастлива оттого, что выйду за него замуж?
Или я уделяла слишком мало времени бедному мистеру Паккарду? Или грубо говорила
с
тем человеком в белом пикапе? Может, я мало молилась? Или любила Этана больше,
чем
Тебя, потому Ты и возвел между нами эту стену? О, Иисус, что я сделала неправильно?!
Иисус, Иисус...>

Зазвонил телефон. Дина знала, что звонит Этан, и не сняла трубку...

***
Это сообщение от автора Michael Burchak
за номером 3204
на тему [Dailyreading] Читаем вместе,
опубликованое в день 2008-09-11 и в час 07:26,
разошлось для 31
участников телеконференции Ежедневные духовные чтения