[Dailyreading] читаем вместе
Выпуск 4474
Хэсба Стреттон
Дети из Кловерли
ПОВЕСТЬ
Глава V
ВСТРЕЧА
Когда пароход, на борту которого находились Бен и Энни, прибыл в Ливерпуль и
пришвартовался у причала, началась разгрузка. Снова, как и тогда, в Нью-Йорке,
палуба была завалена багажом от носа до кормы. Но вот наконец из этих груд появился
огромный обитый жестью дорожный сундук -- дети с первого же взгляда узнали вещь,
сделанную руками их отца. Бен посадил на него Энни, а сам стал выносить и складывать
рядом всякие мелочи, бывшие во время путешествия у них в каюте.
Ощущая всю полноту ответственности, Бен старался вести себя по-мужски, как и
подобает истинному американцу, рассчитывающему лишь на собственные силы. Оставив
Энни с багажом, мальчик, насвистывая, проталкивался через наводнившую палубу
толпу, разыскивая своего незнакомого дядю. Время от времени он обращался к кому-либо
из мужчин и спрашивал, не является ли тот мистером Ладлоу из Кловерли. Однако
все поиски оказались тщетными. Ни капитана, ни судового врача на борту уже не
было -- оба они сошли на берег С кем же посоветоваться? Вдобавок после долгих
недель морской болезни мальчик чувствовал себя ещё очень слабым. Он вынужден
был вернуться к сестре -- та безмятежно сидела на сундуке, и в голубых её глазах
отражалось мирное спокойствие. Бен прекрасно знал это выражение, которое глаза
сестры приобретали всякий раз, когда она ничего не могла предпринять. Усталый
мальчик с тоской смотрел на быстро редеющую толпу пассажиров. Неожиданно к ним
подошёл один из попутчиков -- помощь, которую терпеливо ожидала девочка, прибыла.
-- Как, Энни, -- удивлённо воскликнул он, -- вы всё ещё здесь? Я думал, вас должен
встретить дядя. Что случилось?
-- Боюсь, произошла какая-то ошибка, -- ответила девочка, и губы её вдруг задрожали.
-- За нами никто не приехал, а в Англии мы никого не знаем. Впрочем, надеюсь,
мы как-нибудь доберёмся.
-- Это не страшно, -- улыбнулся мужчина, глядя на бледное, измождённое лицо Бена
и дрожащие губы Энни. -- Я отвезу вас на вокзал и посажу на поезд.. -- Он обвёл
рукой багаж. -- Это всё? Ерунда! Я распоряжусь, и вещи доставят прямо в Кловерли.
Не беспокойтесь -- здесь всего-то три часа езды, и ещё до наступления темноты
вы окажетесь на месте. К тому же по-английски вы говорите, так что ничего с вами
случиться не может.
Уже через несколько минут Бен с Энни ехали по улицам Ливерпуля. На вокзале заботливый
попутчик посадил их в вагон, и поезд тронулся.
Однако сердца детей всё же полнились тревогой -- не за себя, а за дядю. Что с
ним могло приключиться? Прижавшись друг к дружке, они то делились догадками,
то просто молчали, глядя в окно. И при каждой остановке спрашивали, не это ли
станция Кловерли-Черч.
За окном мелькали зелёные поля -- после трёх с лишним недель, проведённых посреди
безграничной водной пустыни, смотреть на них было одно удовольствие. Но всё-таки
при мысли, что это поля чужой страны, почему-то делалось грустно. К тому же дети
чувствовали, что для стороннего глаза в их облике есть нечто странное, и невольно
съёживались под любопытными взглядами соседей по вагону. Всякий раз лицо Бена
заливалось краской оскорблённой гордости, а в глазах вспыхивало справедливое
негодование. Энни же тихонько вытирала набегающие слёзы и переводила глаза на
высокое голубое небо, по которому медленно плыли редкие белые облака. Дом их
остался далеко, за много тысяч километров, но над здешними зелёными лугами простиралось
то же небо, что и над озером Гурон. И, глядя в бездонную синеву, Энни чувствовала,
что они с братом не оставлены. Видя спокойствие сестры, мало-помалу успокаивался
и Бен. Сердце его невольно наполнялось нежностью, а гордость и гнев таяли без
следа.
Наконец, кондуктор объявил станцию Кловерли-Черч, и дети вышли на перрон. Вскоре
рядом с ними оказался аккуратно сложен и их багаж. Несколько пассажиров, ожидавших
тут прибытия поезда, быстро заняли свои места. Послышался удар станционного колокола,
свисток паровоза -- и поезд тронулся. Вскоре его стало не видно, а чуть погодя
-- и не слышно.
Солнце опускалось за вершины холмов, и последние лучи его превращали в чистое
золото заросли утёсника, покрывающие склон горы Хелмет. Издали стада овец, спускавшихся
с гор по извилистым тропинкам, напоминали белые ручейки. С лугов доносилось коровье
мычание, слышался перезвон колокольчиков и лай собак. Эхо тут же подхватывало
и, резвясь, снова и снова множило эти звуки.
Дети одиноко стояли на платформе.
-- Энни, -- глубокий вздох Бена скорее походил на всхлип. --Я бы сейчас весь
мир отдал, чтобы опять оказаться дома. Здесь даже дышать трудно. Этим богатым
родственникам не до нас, иначе они обязательно приехали бы в Ливерпуль. Что же
теперь, идти к ним и просить принять нас из милости? Не могу я смириться с этим!
Знаешь, я уже не мальчик, сил хватает--думаю, вполне смог бы сам заработать себе
на жизнь. Если бы не ты, я прямо отсюда отправился бы в ближайший город и нанялся
на работу. И так я, наверно, и сделаю. Докажу им, что настоящий американец может
обойтись и без посторонней помощи.
Он смолк и начал было насвистывать <<Слушай, Колумбия!>> (в мелодии этой патриотической
песенки он неизменно находил выход чувствам), но подвела дрожь в губах. По щеке
скатилась крупная слеза.
-- Мы приехали сюда не потому, что нам так захотелось, -- проговорила Энни. --
Папа посчитал это для нас лучшим выходом. Может, ты и сумеешь себя прокормить.
Может, даже нас обоих... А я бы могла смотреть за домом. Как было бы славно!
Но папа решил иначе, и поэтому мы должны постараться сделать всё, что в наших
силах. К тому же мы не одни, Бен, -- мне кажется, мама всё про нас знает. Наверное,
когда наши ангелы-хранители возвращаются на небо, она обязательно их обо всём
расспрашивает, а те ей рассказывают. Но даже если мама не знает, то знает Бог.
Её бесхитростному сердечку было достаточно сознавать, что Бог знает всё, что
без Его ведома с ней не может приключиться ничего дурного. Естественно, в душу
девочки проникал порою страх.Она невольно сжималась, столкнувшись с чем-то неожиданным;
но внутри всё равно ощущала тихий мир, которого не могла нарушить никакая житейская
буря. Даже теперь, оказавшись в неизвестности, одинокая и уставшая, она просто
доверяла Отцу Небесному.
-- Сестрёнка, -- проговорил Бен, смягчаясь, -- скоро начнёт темнеть. Я схожу
к начальнику станции, узнаю, как пройти к дядиному дому. Укутайся как следует
и подожди тут. Я скоро приду. Однако прошло немало времени, пока Бен наконец
вернулся и рассказал, что нанял ослика с тележкой, чтобы довезти багаж, -- мальчик
слишком боялся оставить свои сокровища под присмотром незнакомцев.
Начальник станции, носильщик и ещё несколько человек, по каким-то своим делам
оказавшихся здесь в этот час, с нескрываемым любопытством смотрели, как мальчик
помогает укладывать свой багаж.
-- Иностранцы, наверное, -- перешёптывались они, -- откуда-нибудь издалека.
-- У мальчика глаза умные, сообразительные, а костюм домотканый.
-- И на девочке платье какое-то странное, а уж про шляпку и говорить нечего.
-- Лучше на лицо посмотри! Такие не часто встретишь. И как мило улыбается.
Хозяин ослика, старик в живописных, но не слишком опрятных лохмотьях, похоже,
никуда не торопился. Столь же неспешно выступал вслед за ним и сам ослик, явно
без особых усилий тащивший тележку с поклажей. Детям поневоле пришлось приноравливаться
к их шагу. Оба молчали, гадая, какой приём встретят в незнакомом доме, и с грустью
вспоминая родную ферму. Как там было хорошо и уютно -- пусть даже работа занимала
почти всё время. <<В тысячу раз лучше, --думал Бен, -- идти с таким осликом за
водой или в лес за дровами, а не взбираться по этой тропинке в поисках пристанища
у богатых, знатных и почти чужих людей>>.
Наконец, перед ними предстал Саншайн-Манор, ярко освещённые окна которого сияли
во тьме. Проходя мимо одного из них, полуоткрытого, дети остановились и с тревожным
любопытством заглянули внутрь. Никогда в жизни они ещё не видели такой комнаты!
На стенах -- множество картин в золочёных рамах, под ними -- диваны и кресла
с бархатной обивкой, паркетный пол устлан роскошным пушистым ковром, на окнах
-- длинные кружевные занавеси.
Бену невольно вспомнилась их скромная гостиная с дощатым полом, на котором лежала
простая домотканая дорожка. Почти вся мебель у них была самодельной -- настоящей,
лакированной. Они пользовались лишь по праздникам да во время приездов отца.
За столом, освещённые ярким, но мягким светом лампы, сидели двое детей -- мальчик
и девочка. Бен и Энни прижались друг к другу, разглядывая родственников. Никогда,
даже в самых волшебных снах, Энни не представляла себе Дорис с такими длинными,
красивыми локонами. И какие же у неё белые руки! И какое прекрасное платье! Примерно
то же самое -- только на свой, мальчишеский, лад -- подумал о Гилберте Бен. С
минуту дети стояли, стараясь справиться с наплывом чувств, а потом вдруг крепко
обнялись, словно ища друг у друга защиты.
-- Это Бог прислал нас сюда, -- прошептала Энни на ухо Бену.
Но тот не в состоянии был ответить. В голове его вихрем проносились противоречивые
мысли. А потом ещё сильнее захотелось исчезнуть, чтобы самостоятельно искать
счастья в чужом огромном мире.
Через приоткрытую дверь падал на замощенную утрамбованным гравием дорожку луч
света. Дети направились туда. По лестнице спускалась женщина -- примерно того
же возраста, что их мама. Лампа, которую она держала в левой руке, освещала кроткое,
удивительно милое лицо. При виде её Энни в первый же миг почувствовала живейшую
симпатию, а всякий страх сам собою растаял без следа. Девочка открыла дверь пошире,
буквально таща за собой Бена, пошла навстречу хозяйке Саншайн-Манора и протянула
к ней руки.
-- Тётушка! -- воскликнула девочка, и голос её задрожал, а глаза наполнились
слезами. -- Это мы, Бен и Энни! Мы приехали из Америки. Мы всю дорогу добирались
сами, и нас никто не встретил!
После этого всё было как во сне -- самом счастливом из снов. Их радостно приветствовали,
обнимали и целовали. Незамедлительно они очутились возле жарко пылающего камина
-- в той самой комнате, куда каких-то несколько минут назад заглядывали через
окно. Дорис и Гилберт всеми силами старались чем-нибудь услужить гостям, всячески
выражая радость от встречи.
Миссис Ладлоу рассказала, что трехдневное опоздание парохода вынудило дядю вернуться
домой. Однако он вновь отправился в Ливерпуль, едва получил телеграмму, сообщавшую
о прибытии судна. Так что они попросту разминулись в пути. Возможно, мистер Ладлоу
сидел в одном из встречных поездов, которые они видели. Вскоре дети окончательно
успокоились, напрочь забыв свои недавние страхи. Энни примостилась на маленькой
скамеечке у тётиных ног, положив голову ей на колени, а Бен сидел рядом, держа
миссис Ладлоу за руку. Вот так же они, бывало, сидели по воскресеньям с мамой,
и та рассказывала об опасностях, которые могут поджидать отца на войне. Мама
всегда напоминала, что уберечь его может только Бог -- Он один в силах сделать
это даже на поле брани.
***
Это сообщение от автора Michael Burchak
за номером 4474
на тему [Dailyreading] читаем вместе,
опубликованое в день 2009-12-25 и в час 06:02,
разошлось для 36
участников телеконференции Ежедневные духовные чтения