[Dailyreading] читаем вместе
Выпуск 4492
Хэсба Стреттон
Дети из Кловерли
ПОВЕСТЬ
Глава X
СТРАХИ И НАДЕЖДЫ
Разведка нового угольного пласта шла очень медленно, то и дело встречались непредвиденные
трудности. Одной из них были грунтовые воды, затапливавшие уже очень глубокий
теперь шурф так быстро, что даже не справлялись насосы. Однако шахтёры никак
не хотели покидать насиженного места, чтобы в поисках заработка отправиться в
неизвестность. А потому одни упорно продолжали работу на шурфе, в то время как
все остальные просто ждали и от всего сердца желали товарищам удачи. Тем более
что ждать летом всё же легче, чем суровой, холодной зимой.
Пожевав чёрствую горбушку, их дети играли на улице так же весело и радостно,
как если бы сытно пообедали. Трепавший ветхую, латаную одежонку ветерок нимало
их не беспокоил -- это же не зима, когда мороз пронизывает до самых костей. Да
и работы на фермах, расположенных вокруг Ботфилда, летом вполне хватало. Те из
углекопов, кто не проводил времени в праздности, считая, будто не шахтёрское
это занятие, могли неплохо подзаработать, пася стада, пропалывая огороды или
ремонтируя дома и сараи.
Стивен выглядел теперь намного веселее и подбадривал шахтёров, терпеливо ожидавших
появления нового угольного пласта. Обращавшимся иногда к нему с вопросами детям
управляющий обещал, что вскоре их матери смогут отправиться на ярмарку в Кловерли-Черч,
чтобы купить им какие-нибудь обновки.
Проезжая через Ботфилд, Бен и Гилберт грустно смотрели на убогие коттеджи, греющиеся
на солнышке, словно бездомные кошки. Рядом негромко журчала речушка, образованная
множеством ручейков, сбегавших со снежных вершин. Ребятишки устраивали на ней
свои водяные мельницы, а то и просто болтали ногами в её кристально чистой прохладе.
-- Энни права, -- заметил Гилберт, -- говоря, Бог есть Отец Небесный. И что если
бы люди старались исполнять Его волю, как это делают ангелы, то все на земле
были бы счастливы, как в Едемском саду.
Однако ни приближение лета, ни красота оживающей природы не могли облегчить тяжкого
бремени забот и тревог владельцев Саншайн-Манора. Мистер Ладлоу боялся, что ботфилдские
угольные копи истощились окончательно, и лишь с большой неохотой согласился на
продолжение разведки, требовавшей огромных капиталовложений. Зато живописи он
отдавался теперь с ещё большим усердием. Дорис, унаследовавшая отцовский талант,
помогала заканчивать картины, которые мистер Ладлоу готовил к осенней выставке.
Каждый день с рассвета и до заката Дорис проводила с отцом в мастерской. Иногда,
увлечённые работой, они часами не произносили ни слова. Наблюдая, как на загрунтованном
холсте рождаются пейзажи и портреты, оба не ощущали течения времени.
Проводя теперь больше времени дома, Дорис и Энни замечали, что тревога всё чаще
омрачает лица взрослых. Как-то раз, придя в свою ботфилдскую школу, Энни принялась
расспрашивать Стивена и Тима о том, как идут поиски нового пласта, однако ничего
особенно утешительного не услышала.
Проходя мимо Саншайн-Манора, увитого жимолостью, розами и плющом, никто не подумал
бы, что в этом очаровательном, мирном доме поселилась такая тревога. И в то же
время даже самый обездоленный из углекопов не был, по всей вероятности, обеспокоен
будущим в такой мере, как мистер Ладлоу. В конце концов, для шахтёров прекращение
добычи угля в Ботфилде чревато лишь переменой места жительства. Тогда как для
всей семьи Ладлоу это обернётся сменой роскоши на бедность. На глазах рушились
его планы дать Дорис и Гилберту, а теперь ещё и американским племянникам образование,
достойное их положения в обществе. А ведь стоит сейчас потерять год или два,
и наверстать потом упущенное едва ли удастся.
Если горноразведочные работы в Ботфилде окажутся тщетными или, хуже того, потребуют
непрерывного вложения денег, тогда об образовании для ребяд придётся забыть.
Преданный Господу может поведать любые горести и радости. Но мало-помалу отношение
это изменилось -- так чахнет цветок, ненароком выросший в гуще бурьяна. Осталось
только подспудное ощущение неизменных Божьих нежности и заботы. И теперь миссис
Ладлоу воспринимала повеления Божьи просто как присланные откуда-то издалека
распоряжения своего господина. Приходится признать, что она больше не думала
о Господе как об Отце Небесном, в дом Которого она прежде стремилась. Перестав
же Его любить, миссис Ладлоу заметила, что неспособна более говорить о Боге с
детьми, -- ей как-то неудобно стало рассказывать о Божьих доброте и заботе. Сердце
её было слишком отягчено мирскими заботами, и миссис Ладлоу успокаивала себя
тем, что внешние формы религии вся семья соблюдает неукоснительно.
Поэтому не так уж и странно, что и Дорис почти ничего не знала о Боге. То есть
Библию она, конечно же, читала и ежедневно молилась, однако никогда о Нем не
думала. И ей представлялось удивительным, что Энни вполне счастлива и довольна
своим нынешним положением -- при том, что могила её матери осталась далеко за
океаном, а жизнь отца ежечасно подвергается там опасностям на войне, унёсшей
уже многие десятки тысяч жизней и ежедневно продолжающей требовать всё новых
и новых жертв. При этом лицо Энни отражало не тупое безразличие (тогда всё было
бы понятно!), а глубокое, тихое спокойствие. Сейчас Дорис могла наблюдать двоюродную
сестру целыми днями, поскольку помогала отцу писать картину <<Христос воскресший>>.
***
Это сообщение от автора Michael Burchak
за номером 4492
на тему [Dailyreading] читаем вместе,
опубликованое в день 2009-12-31 и в час 07:23,
разошлось для 36
участников телеконференции Ежедневные духовные чтения