[Dailyreading] книга

Выпуск 1004

Григорий Зинченко
Побег из Бухенвальда
(продолжение)

Освобождение

Меня терзал невыносимый голод. Я готов был идти в любой дом и просить есть.
Вышел из лесу и пошел по направлению к деревне. У меня уже выработалась привычка
запоминать названия деревень (на всякий случай). Я прочитал название поселка
и
несколько раз повторил его в уме. Совсем близко находилась станция. Снова пошел
дождь, пришлось спрятаться под деревом. Небо затянулось тучами, потемнело, как
ночью, можно бы пораньше пойти в деревню на поиски пищи. Но сознание говорило,
что это день, и я не осмелился идти, присел под деревом и стал дожидаться
темноты. Вдалеке приметил туннель, который проходил под железной дорогой. Уже
вечерело, можно спрятаться там от дождя. Пока дошел до туннеля, окончательно
промок. Вошел - ничего не видно. Прислонился к стенке и стою. Было очень тихо,
но вдруг кто-то осветил меня фонариком. Страх сковал все тело: <Ну вот и все,
попался, рухнули все мои планы>. Прямо передо мной стоял полицай, направляя свет
фонаря мне в лицо.

- Откуда ты идешь?

- С работы.

- А где живешь?

И я назвал деревню, название которой днем выучил.

- А кто твой бауэр?

Я замолчал, ведь я никого не знал. Полицай приказал заложить руки за голову и
идти вперед. Зашли на станцию. Он стал задавать мне вопросы, а я только головой
кручу, мол, ничего не понимаю.

- Кто ты по национальности - рус? - спросил полицай.

- Рус, - ответил я.

Он обыскал меня и в кармане нашел мой ножик.
Покрутил его и пробормотал удивленно:

- Таким ножом и цыпленка не зарежешь.

Потом стал проверять другой карман и вытащил желуди.

- Зачем тебе желуди? - еще больше удивился полицай.

- Кушать.

Я взял желудь, очистил его и стал есть. На станции находилось еще несколько
человек. Они удивленно уставились на меня. Видно подумали, что я сумасшедший.
Со станции меня повели еще куда-то. Руки уже полицай не заставлял закладывать
за
голову. Шел я по улице, едва волоча ноги, ругая себя за такую глупость. Надо
же
мне было идти в тот туннель, чтоб так легко попасться. И хотя я едва переставлял
ноги, все же незаметно осматривался по сторонам, чтоб запомнить дорогу на случай
побега.
Мы зашли в какой-то дом, и полицай стал спрашивать у немки, где ее рабочие. Со
второго этажа спустилась девушка и зашел молодой парень - работник. Эти молодые
люди оказались с Украины. Полицай решил допросить меня с их помощью. Он достал
свои бумаги и стал задавать вопросы. Но тут я решительно отказался отвечать:

- Я уже два дня ничего не ел и если меня не накормят, я отвечать на вопросы не
буду.

Я упрямо наклонил голову и замолчал. Все равно мне уже деваться некуда, может,
хоть покормят. К удивлению, мне подали хлеб с маслом и молоко. Я поел и сразу
повеселел. Значит, не все потеряно, раз дали поесть. На вопросы я отвечал через
переводчиков, а сам навострил уши, правильно ли они переводят. Решил не говорить
откуда я родом, а назвать город Сумы. И тут получилась маленькая путаница:

- Где ты жил до войны?

- В Сумах. - Переводчица закричала.

- Я тоже из Сум, на какой улице ты жил?

- Выгон, - сказал я первое, что пришло в голову.

- Выгон, а я жила на соседней улице, но почему-то тебя не знаю и фамилия твоя
не
знакома.- Ну, думаю, пристала.

- Я только приехал в тот город жить и меня забрали в Германию.

На вопрос, как на эту станцию попал, я ответил:

- Нас везли машиной. С другом я договорился, что на крутом повороте я выпрыгну,
а он выбросит мои вещи. Когда я выпрыгнул, он не выполнил своего обещания,
поэтому я оказался без вещей и вот уже двое суток не ел. Сел на поезд и приехал
на эту станцию.

Так благополучно закончился этот допрос, и меня посадили в подвал. В подвале
стояла кровать. Когда это я последний раз спал на кровати? Дома, до Германии.
Я
лег в постель с надеждой согреться и отдохнуть. Пробыл три дня в этом подвале.
Еду приносили три раза в день, и я был вполне доволен. Но вот на четвертый день
завтрак не принесли, стал дожидаться обеда, но и обеда не было. Что же могло
случиться? Долго не думая, пододвинул свою кровать к маленькому окошку, которое
находилось вверху, чтобы посмотреть, что там делается на улице. Увидел играющих
детей и стал стучать в окно, чтоб хоть кто-нибудь обратил на меня внимание.
Собрались дети, смотрят, как на диковинку, потом кто-то позвал взрослых. Я начал
просить у них поесть. Они переговорили между собой о чем-то и стали выбивать
двери. Открыли подвал и выпустили меня на улицу. Осмотрелся по сторонам. На всех
домах белые флаги. Наверное, у них сегодня праздник и поэтому обо мне забыли.
Полицаев не увидел, а только жителей, которые объяснили, что начальства нет.
Я
был очень голодный и стал просить поесть. Один немец взял меня с собой. Когда
мы
пришли к нему, там готовились ко второму обеду, значит, четыре часа, ведь у
немцев во всем заведен точный порядок. Дверь на кухню была открыта и оттуда
неслись такие ароматы, что у меня сразу закружилась голова, и я
прислонился к косяку двери. За столом сидели две девушки, а через боковою дверь
вошли двое мужчин лет по тридцать пять. Хозяйка-немка подала обед на стол и тоже
села вместе с ними. Тут хозяин объявляет:

- Сегодня у нас гость. Я решил взять его к себе.

Хозяин подошел ко мне и стал приглашать к столу, но потом посмотрел на меня
чумазого и повел в баню умываться. Все поджидали нас и не начинали есть, такой
у
них был порядок - не начинать обед без хозяина, а может, и у всех немцев так,
я
не знаю. Посреди стола стояла большая миска с едой и каждый наливал, сколько
хочет в свои тарелки. Хозяин-немец посмотрел на меня изучающим взглядом. Все
налили себе супа и я заметил, что в миске осталось много жира. Хотел взять весь
этот жир, но хозяин забрал разливную ложку из моих рук и налил мне только юшку.
Я быстренько все это проглотил и наблюдаю, что другие будут делать. Мужчины
поели и снова берут добавку. Беру и я разливную ложку, решил съесть еще пару
таких тарелочек, но хозяин снова отобрал у меня ложку и не разрешил мне есть.
Налил в чашку кофе с молоком и дал кусочек хлеба с маслом. Так закончился обед.
Садился за стол голодным и вышел не сытый. Вышел во двор и думаю, куда же мне
теперь идти. Немец оказался скупой, даже хорошо не покормил.
Подошел хозяин и предложил сесть на скамейку, а сам ушел. Я не понимал, что он
хотел со мной сделать, куда он так быстро ушел? Пока не поздно, надо бы
сматывать удочки, но куда идти? Только я решил разобраться в обстановке, выходит
немка и зовет меня в баню. В бане я обнаружил на скамье брюки, рубашку и
нательное белье. Хозяйка показала на ящик, куда можно бросить грязное белье и
ушла. Не мог понять, что это за люди, кушать не дали вдоволь, а в баню завели
такую красивую, какой я еще за всю жизнь не видел. Потолок был выкрашен в белый
цвет, а стены обложены цветным кафелем. Мыла было очень много. Наверное, он все
же обознался, когда приглашал меня к себе, а во время обеда рассмотрел меня и
теперь пошел докладывать начальству, что он задержал опасного преступника. А
помыться предложили, чтоб задержать меня. Интересно, за кого он меня принял?
может, он меня где-то видел? Пока они дознаются, откуда я, хоть вымоюсь
нормально, а потом и убегу. А может, он и не думает меня сдавать начальству,
а
будет держать как работника. Нужно постирать свое нательное белье самому, ведь
оно было все в печатях <Бухенвальд>, сразу догадаются, откуда я.
Быстро искупался, оделся в чистое белье, а свое выстирал и развесил за сараем
на
дереве, чтоб никто не мог видеть. Когда же справился с этим делом, присел под
деревом и незаметно для себя уснул. Один из работников подошел тихо и положил
руку мне на плечо. От неожиданности я закричал: <Мама>. Он тоже не ожидал такого
и отскочил от меня. Так мы стояли некоторое время, пяля глаза друг на друга.
Немного пришел в себя и думаю: <Чего я ору, ведь так можно на мякине попасться:
сразу ясно, что я чего-то боюсь. Никто за мной не гонится и за плечи не
хватает>. Во дворе стоял хозяин, а с ним пожилой, прилично одетый мужчина с
чемоданчиком в руках, похоже, что в этом доме принято принимать гостей. По тому,
как они улыбались, ясно было, что они слышали мой крик. На душе стало легче.
Я
понял, что они ничего плохого мне не сделают. Вошли в дом, ужин уже был подан,
и
все сели за стол. Незнакомец начал разговор и спросил на ломаном русском языке:

- Какой мой звать?

Я понял, что он спрашивает мое имя и ответил.

- Григорий.

Все стали повторять мое имя. Один из работников хозяина был поляком и свободно
повторил мое имя. Но у хозяина с хозяйкой получалось очень смешно и все
развеселились.

- Можно говорить просто - Гриша.

Конечно, Гриша у них получилось лучше. Все говорили, кроме двух девушек,
которые, как и днем, сидели молча за столом. За ужином повторилась та же
история, что и в обед - хозяин не разрешил мне много есть. Только закончился
ужин, хозяин предложил мне и другому гостю пройти с ним на второй этаж. Мы шли
по длинному коридору, по обе стороны которого располагались комнаты. Открыл одну
дверь и сказал, что это будет моя спальня. Зашли в его рабочий кабинет. Пожилой
мужчина, который вероятней всего был не случайным гостем в этом доме, знал
русский язык, но очень плохо составлял предложения.

- Есть ли у тебя документы?

- Нет.

Тогда он стал спрашивать фамилию, откуда родом и вдруг задал неожиданный вопрос:

- Веришь ли ты в Бога?

- Да, верю.

- Какое твое вероисповедание?

- Не знаю.

- Давно ли ты верующий?

- Уже девять дней.

- А сколько тебе лет?

- Двадцать.

- Тебе двадцать лет и из них девять дней верующий? Тогда расскажи, в какой
церкви ты был и какая проповедь коснулась тебя?

- В церкви нигде не был и ко мне никто не касался.

- Тогда расскажи, откуда ты знаешь, что есть Бог?

- Я Его спросил, и Он мне ответил.

- А ты молишься Богу?

- Нет, я еще не выучил молитву.

- А ты Христа знаешь?

- Нет, я с Ним нигде не встречался.

- А ты с Богом встречался?

- Нет, не я встретился с Богом, а Он со мной встретился и повернул меня лицом
к
Себе, чтоб я Его увидел, потому что я тогда стоял спиной к Нему и не мог Его
увидеть. Я тогда стоял на коленях, а когда я встал на ноги, то Он уже ушел, и
я
Его не увидел.

Я стал прислушиваться, как переводит этот пожилой мужчина немцу-хозяину мой
рассказ и услышал, что он совершенно не так объясняет, как я ему говорил, а
потом еще добавил:

- Похоже, что этот мальчишка не в своем уме.

Это меня оскорбило. Я повернулся к хозяину и начал объяснять как мог, на
немецком языке, откуда я знаю, что есть Бог. Рассказал ему историю о моем
ножике.

- Этот нож полицай отобрал у меня на станции и отдал дежурному. Это было три
дня
назад, а девять дней прошло, как я спросил у Бога, существует ли Он. С тех пор
я
верю, что Он есть. Поэтому я и сказал, что я верующий девять дней.

Хозяин дома пришел в восторг. Он привстал взял мою руку и начал ее трясти.

- Ты брат мой!

Я подумал, что он обознался и перепутал меня со своим братом, недаром же он во
время обеда смотрел мне в лицо. И я решил сказать правду.

- Вы обознались, у меня есть два брата, но они моложе меня.

Хозяин обратился к незнакомцу и говорит:

- Доктор, проверьте его здоровье, может, ему нужна медицинская помощь.

Доктор попросил меня раздеться и начал прослушивать мою грудь и спину. Затем
проверил мой пульс, температуру и заключил:

- Сильно истощен от голода. Жирного ему не давайте, молоко только кипяченое или
кофе, а также суп и немного хлеба - это поправит его здоровье.

Потом обратился ко мне:

- Какую пищу вы употребляли в последнее время?

- Желуди, - ответил я и слегка улыбнулся, представив какую реакцию это вызовет
у
них.

- Что, какие желуди? Вы что, рвали с деревьев желуди и кушали?

- Нет, я их не рвал, а собирал вокруг дерева и ел вместе с сырой картошкой.

Врач предложил хозяину ежедневно проверять мой вес. Я должен поправляться не
менее чем по двести граммов в день.
Так прошел мой первый день в этой семье. Хозяин перед уходом пожелал мне
спокойной ночи. Я остался один в комнате и стал разглядывать ее. Это была
небольшая, но очень уютная комната. Кровать высокая, аккуратно
застелена. Я представил, как буду в ней нежиться, и мне захотелось побыстрее
лечь. Уже собрался выполнить свое намерение, как вдруг на небольшом столике
заметил зеркало. Уже более трех лет я себя не видел. Интересно, как я выгляжу?
Взял зеркало в руки и посмотрел, но сразу же с ужасом отшатнулся, чуть не уронив
его на пол. Зеркало было небольшое и в нем я увидел череп, обтянутый темно-
грязной кожей с черными глазами и черными волосами. Неужели это я? От этого
потрясения не мог прийти в себя. Лег в постель, но уснуть никак не мог, она была
слишком мягкой, да и спать под белой простынею не привык. Нервы мои были тоже
на
пределе. За кого они меня приняли? Ведь если они узнают, откуда я, скорей всего
отдадут меня властям. И тут я вспомнил о своем белье, которое развесил на дереве
для просушки. А вдруг кто-нибудь увидит его с печатями Бухенвальда, что тогда
будет? Нужно обязательно снять, когда все уснут, но как это сделать незаметно?
Вспомнил перед сном Николая Ивановича, как во время войны он
зашел к нам ночью и признался, что он еврей. Потом спросил у отца: <А что ты
будешь со мной теперь делать?>
Отец ответил: <Обогрею, накормлю, переночуешь, а утром сам скажешь, что мне
делать>. Бедный дядя Коля! Лишился семьи и искал добрых людей, которые бы
спрятали его. Конечно, отец был его другом, но рисковал он и своей семьей,
укрывая от немцев. В народе говорят: <Что посеешь - то и пожнешь>. А может, Бог
воздаст мне добром за добро, которое сделал мой отец? Ведь отца могли вместе
расстрелять, только кто-нибудь заяви немцам. Жестокие немцы. Но что с моим
хозяином? Он тоже немец, но все же накормил и обогрел меня. Мысли
возвратились к вещему сну, в который я так верил. Я прошел все преграды...
Дрезденскую тюрьму, концлагерь Бухенвальд, потом побег и жизнь в лесу. Самая
удивительная история - это история с ножом. Теперь я знаю,
что Бог есть. Если Бог воздал добром за доброту моего отца, тогда мой девиз
будет с сегодняшнего дня: - <Живи для людей>. Но как жить для людей? Проснулся
я
от стука в дверь. Это был работник-француз, который позвал меня к завтраку.
Быстро оделся и спустился вниз на кухню. Хозяин дома повел меня проверить вес.
Стал на
весы - сорок один с половиной килограммов, при моем
росте один метр шестьдесят восемь сантиметров. Хозяин,
видно, не поверил своим глазам, сказал мне отойти, а
сам стал проверять весы. Поставил гирю в пять килограмм. Весы показали точный
вес. Еще раз проверил мой вес, покачал головой и записал в блокнот. На завтрак
подали кофе, хлеб и масло. После завтрака пошли на конюшню, где было десять
лошадей и пять коров. Я переоделся в рабочую одежду и хозяин указал мне на
тачку, которая стояла в углу. Работник-француз начал накидывать в тачку, а я
должен вывозить ее. Еще работая кочегаром на заводе, я хорошо владел тачкой,
а
тут не смог справиться, хотя она была наполнена до половины. Попытался везти
ее,
но меня стало водить то влево, то вправо. Не удержавшись, повалился вместе с
тачкой набок. Хозяин, наблюдавший за мной, быстро подбежал ко мне. Я прикрыл
голову руками, ожидая побоев. Сейчас посчитает ногой мои ребра, хотя бы не
поломал, а удары заживут, потом, как говорится, дай Бог ноги. Но случилось то,
чего я совершенно не ожидал - хозяин и работник подняли меня под руки и
поставили на ноги. Хозяин приказал работнику, чтоб он постелил солому во дворе
и
уложил меня отдыхать.
Так проходили дни. Каждый день я кушал за столом со всеми, а когда все уходили
работать, я шел отдыхать на свою соломенную постель. Со стороны можно было
подумать, что дворняжка греется на солнце. Каждый раз, когда хозяин взвешивал
меня, я слышал радостное восклицание: <Гут>. Я прибавлял ежедневно по
полкилограмма в весе. Я выходил за ворота - на домах висели все те же белые
флаги. Весна была в разгаре и все возрождалось к жизни вместе со мной. Я
радовался, что могу видеть всю эту красоту - аккуратные домики, с аккуратными
клумбами, ухоженными садами. Но все это было такое чужое, непонятное, что тоска
сжимала мою грудь. Хотелось домой, на Украину, увидеть белые мазанки, которые
утопают в вишневых садах, увидеть родные лица. Доведется ли? На одиннадцатый
день, после завтрака, хозяин сказал:

- Хорошо все оденьтесь, сегодня войдут американские войска.

Мы все оделись и вышли на улицу. Боя никакого не было, а проехало очень много
американских танков, которые заполнили все улицы. На танках сидели американские
солдаты и местные жители махали им в знак приветствия. Тяжелые машины везли
снаряды и орудия. Было очень похоже на военный парад, только там едут все в
касках, а здесь как на прогулке, у всех головы
открыты. К вечеру весь этот <парад> проехал, и мы пошли
ужинать. Стол был праздничный, а для меня вдвойне. Хозяин разрешил мне самому
наливать в тарелку и кушать, сколько я захочу. Но хотя я и стал больше кушать,
все же мне не хватало этого и однажды я поймался на воровстве. После завтрака
коровам выносили вареную картошку, которая остывала больше часа. Я приметил это
и повадился ходить в коровник подкрепляться. Сяду возле таза чищу картошку и
ем.
Както хозяин вошел во время моего обеда, стал сзади и наблюдает. Хорошо
наевшись, поднялся и увидел, что хозяин стоит, вытаращив на меня глаза. От стыда
я чуть сквозь землю не провалился. Хозяин спросил:

- Ты что, голодный?

- Да, я ведь не завтракал, а только кофе попил. - Он запретил мне кушать в
коровнике. Повел на кухню и сказал хозяйке, что всякий раз, когда я появлюсь
на
кухне, значит, я голодный и меня надо покормить. Может, я злоупотреблял добротой
хозяина, но через каждые два часа я появлялся на кухне и каждый раз получал
порцию от хозяйки. Почувствовал себя окрепшим, захотелось отблагодарить хозяина
и решил сделать уборку в сараях.


***
Это сообщение от автора Michael Burchak
за номером 1004
на тему [Dailyreading] книга,
опубликованое в день 2006-11-05 и в час 06:05,
разошлось для 18
участников телеконференции Ежедневные духовные чтения