[Dailyreading] читаем вместе

Выпуск 4237

Франсис Элиза Бёрнет

Маленькая принцесса

Трогательная повесть о девочке из богатой семьи, оставшейся сиротою, но не потерявшей
возвышеность души и сохранившей доброе сердце среди жизни в нищете и унижении.
Эта трогательная история о превратностях судьбы, дружбе и глубоких переживаниях
заканчивается неожиданно счастливым финалом.

Глава 1

Сара

В один из тех пасмурных зимних дней, когда над лондонскими улицами нависает такой
густой, тяжёлый туман, что фонари не тушат с ночи, а в витринах горит газ, по
городу медленно ехал кэб, а в нём сидела маленькая девочка со своим отцом.
Она сидела поджав ноги, Прижавшись к обнявшему её отцу, и недетскими, задумчивыми
глазами смотрела в оконце на прохожих.
Странно было видеть такое необычное выражение на детском маленьком личике. Оно
казалось бы слишком взрослым и для двенадцатилетней девочки, а Саре Кру исполнилось
только семь. Но она вечно мечтала и думала о самых необычных вещах и вспомнить
не могла такого времени, когда не размышляла о взрослых и их странном мире. Ей
представлялось, что она живёт очень, очень давно.
Сейчас она вспоминала, как ехала из Бомбея с отцом, капитаном Кру. Она видела
большой корабль, молча шнырявших по нему ласкаров, детей, играющих на жаркой
палубе, и молодых офицерских жён, пытавшихся разговорить её и смеявшихся над
её словами.
Особенно удивляло её, что сперва она жила в солнечной Индии, потом -- посреди
океана, а теперь едет в каком-то странном экипаже по странным улицам, где днём
темно, как ночью, -- так удивляло, что она ещё больше прижалась к отцу.
-- Папа, -- сказала она тихо и таинственно, почти шёпотом, -- папа!..
-- Что, моя милочка? -- откликнулся капитан Кру, крепче обнимая её и заглядывая
в её личико. -- О чём ты думаешь?
-- Это то самое место? -- ещё тише спросила она. -- Да, папа?
-- Да, Сара. Вот мы и приехали, -- ответил он; и хотя ей было семь лет, она поняла,
что ему невесело.
Ей уже много лет казалось, что он готовит её к <<этому месту>>. Мать её умерла
в родах, так что она не знала её и не скучала о ней. Кроме красивого молодого
отца, у неё, видимо, не было родных. Они всегда играли вместе и очень любили
друг друга. Она знала, что он богат, потому что об этом говорили, когда думали,
что она не слышит; и ещё она знала, что в своё время тоже будет богатой. Что
такое <<богатый>>, она не совсем понимала. Она всегда жила в большом, хорошем
доме и привыкла, что слуги угождают ей, зовут её <<мисси сахиб>> и ни в чём ей
не отказывают. У неё были куклы, собачки, айя -- няня, боготворившая её, -- и
она привыкла думать, что у богатых всё это есть. А больше она о богатстве ничего
не знала.

За недолгие годы жизни она побаивалась только одного -- <<того самого места>>,
куда её отвезут рано или поздно. Индийский климат очень вреден детям, и родители
спешили отослать их из Индии, лучше всего -- в английскую школу. Сара видела,
как уезжают другие дети, и слышала, как их отцы и матери рассказывают об их письмах.
Она знала, что уехать придётся и ей, и, хотя отцовские рассказы о путешествии
и о новой стране привлекали её, она горевала, что он не сможет с ней остаться.
-- А ты не мог бы там пожить? -- спросила она лет в пять. -- Ты не мог бы пойти
в школу? Я бы тебе помогла учиться.
-- Да ты недолго там пробудешь, -- всегда отвечал он. -- Мы приедем в красивый
дом, где много девочек. Вы будете играть. Я буду посылать тебе книги. Ты и оглянуться
не успеешь, как вернёшься сюда такой большой и умной, что сможешь ухаживать за
мной.

Об этом она думать любила. Вести его дом, сидеть во главе стола на званых обедах,
гулять с ним, беседовать, читать -- что может быть лучше? Если до этого надо
поехать в <<то самое место>>, ничего не поделаешь. Бог с ними, с девочками, а
вот книги очень её утешат. Книги она любила больше всего на свете, и даже сама
для себя придумывала интереснейшие истории. Иногда она рассказывала их отцу.
Они ему тоже очень нравились.
-- Ну что же, папа, -- мягко сказала она, -- раз уж мы здесь, примиримся с нашей
участью...
Он засмеялся над такой книжной речью и поцеловал свою маленькую дочь. Сам он
ничуть не примирился, но думал, что говорить ей об этом нельзя. Странная девочка
была ему истинным другом. Он знал, что, когда там, в Индии, его не встретит под
вечер дочь в белом платье, ему будет очень одиноко. Он снова обнял её, когда
кэб, свернув на унылую площадь, остановился у дома, к которому они ехали.
Дом был большой, мрачный, кирпичный -- точно такой, как и все соседние, если
не считать, что двери украшала начищенная медная табличка, а на ней чёрными буквами
было написано:
МИСС МИНЧИН. ОБРАЗЦОВАЯ ШКОЛА ДЛЯ ДЕВОЧЕК.
-- Ну вот, Сара, приехали, -- сказал капитан Кру как можно веселее. Он помог
ей выйти, и они взошли по ступенькам и позвонили. Сара часто думала потом, что
здание это очень похоже на мисс Минчин. Всё было там прилично, даже богато, но
на редкость уродливо; так и казалось, что кресла -- и те костлявы. Жёсткая мебель
в приёмной грозно сверкала, циферблат высоких часов глядел сурово. В гостиной
лежал ковёр в каких-то квадратах, и стулья были квадратные. На квадратном мраморном
камине стояли квадратные мраморные часы.
Сара села на жёсткий стул красного дерева и быстро огляделась.
-- Мне здесь не нравится, папа, -- сказала она. -- Но ведь и военным, даже самым
храбрым, не очень нравится на войне.
Капитан Кру засмеялся. Он был молод, любил смешное, а ещё больше -- странные
Сарины речи.
-- Ах, Сара, Сара! -- сказал он. -- Что же я буду делать без твоих мудрых фраз?
Больше на свете и нет таких серьёзных людей.
-- Почему ж тогда смеёшься? -- спросила Сара.
-- Потому что ты очень смешно их говоришь, -- отвечал он, всё ещё смеясь, но
вдруг обнял её, крепко поцеловал, мигом перестал смеяться, и в глазах его, быть
может, блеснули слёзы.

Именно тогда и вошла мисс Минчин. Тогда же поняла Сара, что она похожа на свой
дом
-- такая же высокая, мрачная, строгая и уродливая. Глаза у неё были большие и
холодные, как у рыбы, улыбка -- холодная и приторная. Увидев капитана и Сару,
она просто расплылась -- от дамы, рекомендовавшей её школу, она слышала много
заманчивого. Среди прочего она узнала, что он богат и не жалеет денег для дочери.
-- Я рада и польщена, что вы доверяете мне заботу о такой прелестной и способной
девочке, -- сказала она, поглаживая Сарину руку.
-- Леди Мередит говорила мне о её необычайном уме. Умный ребёнок -- истинное
сокровище для нашей школы.

Сара спокойно глядела на неё. Ей, как всегда, приходили в голову странные мысли.
<<Почему она говорит, что я прелестная? -- думала она. -- Это неправда. Вот Изабелла
у полковника Грейнджа и впрямь красива. У неё розовые щёки, и ямочки, и золотые
кудри. А у меня прямые чёрные волосы и зелёные глаза. Потом, я тощая. Что же
тут красивого? Я просто уродка. Это она лжёт>>.
Сара ошибалась -- конечно, она ничуть не походила на красавицу Изабеллу, но своя,
особая прелесть у неё была. Высокая для семи лет, худенькая, стройная, она привлекала
необычным, тонким лицом. Её густые чёрные волосы загибались на концах. Глаза
-- и впрямь серовато-зелёные -- были огромные, и хотя ей не нравился их цвет,
многим он нравился. Длинные ресницы были просто красивы; и всё же она искренне
считала себя уродливой и не поддалась на лесть мисс Минчин.
<<Вот я, например, солгала бы, если б назвала её красивой, -- думала она, --
и знала бы, что лгу. По-моему, я не красивей её, хотя мы и непохожи. Зачем она
всё это говорит?>>

Позже, познакомившись с ней ближе, она поняла, что мисс Минчин говорит одно и
то же всем родителям.

Стоя рядом с отцом, Сара слышала, как он беседует с начальницей. Он привёз её
сюда, потому что у леди Мередит здесь учились две дочки, а капитан Кру этой даме
доверял. Решили, что Сара будет тут жить, мало того -- он хотел бы для неё каких-то
особых привилегий: и собственной спальной, и гостиной, и пони с экипажем, и горничной
вместо айи, ходившей за ней в Индии.
-- О её успехах я не беспокоюсь, -- весело говорил капитан, гладя дочкину руку.
-- Трудно удерживать её от занятий, она слишком много и быстро учится, вечно
засыпает с книгой! Она не читает их, мисс Минчин, она их глотает. Ей всё мало,
и, знаете, она любит взрослые книги, толстые, -- стихи, биографии, историю, да
ещё на разных языках. Не давайте ей слишком много читать. Пусть поездит верхом,
купит новую куклу... Ей бы надо играть побольше.
-- Папа, -- сказала Сара, -- если я буду часто покупать кукол, я не смогу их
всех любить. Кукла -- это близкий друг. Я буду дружить с Эмили.
Капитан Кру взглянул на мисс Минчин, мисс Минчин -- на капитана.
-- Кто это Эмили? -- спросила она.
-- Расскажи сама, Сара, -- улыбнулся капитан Кру.
Зеленовато-серые глаза глядели серьёзно и кротко.
-- Это кукла, которой у меня ещё нет, -- сказала девочка. -- Папа мне её купит.
Сейчас мы пойдём за ней. Когда папа уедет, она будет со мной. Мы сможем о нём
разговаривать.
Мисс Минчин совсем уж льстиво улыбнулась.
-- Нет, что за оригинальный ребёнок! -- воскликнула она. -- Что за прелесть!
-- Да, -- сказал капитан Кру, крепко обнимая Сару, -- она у меня прелесть. Заботьтесь
о ней получше, очень вас прошу!

Сара прожила с отцом в гостинице несколько дней, до самого его отъезда. Они ходили
по магазинам, много накупили -- гораздо больше, чем нужно. Капитан Кру был порывист
и простодушен; ему хотелось, чтобы у его любимицы было всё, чем восхищалась она,
и всё, чем восхищался он, так что получился гардероб, великоватый для семилетней
девочки. Тут были бархатные платья, отороченные дорогим мехом, и кружевные, и
вышитые, и шляпы с мягкими страусовыми перьями, и горностаевые пелерины, и муфты,
и целые коробки перчаток, и шёлковые чулки, и платочки -- всё в таком количестве,
что вежливые продавщицы переглядывались и шептали друг другу: <<какая странная
девочка с серьёзными большими глазами -- не иначе иностранная принцесса, а может,
дочь индийского раджи>>.
Эмили они искали долго, обошли много лавок.
-- Я бы хотела, -- говорила Сара, -- чтобы она была не кукла. Я бы хотела, чтобы
она слушала меня. Видишь ли, папа, -- она наклонила набок головку, -- они так
смотрят на нас, как будто ничего не слышат.
И они пересмотрели целую кучу кукол, больших и маленьких, светлых и тёмных, синеглазых
и черноглазых, одетых и раздетых.
-- Понимаешь, -- говорила Сара, -- если она не одета, мы отведём её к портнихе,
готовые платья хуже сидят.
После множества неудач они решили разглядывать витрины, а кэб пусть медленно
едет сзади. Пройдя две-три лавки, они увидели ещё одну, совсем небольшую, и Сара,
остановившись, схватила его за руку.
-- Папа! -- воскликнула она. -- Вот она, Эмили!
Щёки у неё вспыхнули, серо-зелёные глаза засияли так, словно она увидела кого-то
любимого и близкого.
-- Она нас ждёт, -- говорила Сара. -- Пойдём к ней!
-- Ах ты, Боже мой! -- сказал капитан. -- Кто же нас представит?
-- Я -- тебя, ты -- меня, -- ответила Сара.
-- Я её сразу узнала. Может, и она со мной знакома.
Вполне может быть -- во всяком случае, вид у неё был очень разумный, когда Сара
взяла её на руки. Она была большая, но не слишком, тёмно-золотистые кудри покрывали
её как плащ, серо-голубые глаза с настоящими ресницами смотрели вдумчиво и серьёзно.
-- Да, папа, -- сказала Сара, глядя на ее лицо, -- да, это Эмили.
Итак, куклу купили, и отнесли к кукольной портнихе, и после тщательной примерки
заказали ей гардероб не меньше Сариного. У неё тоже были кружевные, муслиновые,
бархатные платья, и шляпы, и накидки, и тончайшее бельё, и перчатки, и меха.
-- Пусть она выглядит, как дочка у хорошей мамы, -- рассуждала Сара. -- А мама
её -- я, хотя она мне и друг.
Покупки доставляли бы капитану Кру истинное наслаждение, если бы не одна мучительная
мысль: сам он вот-вот расстанется со своим любимым другом.
Ночью он встал с постели и долго стоял над Сарой, которая спала, обняв Эмили.
Обе были в обшитых кружевом рубашках Чёрные волосы смешались с тёмно-золотыми,
и Эмили так походила на настоящую девочку, что капитан Кру просто оторваться
от неё не мог. Глубоко вздохнув, он как-то по-мальчишески закрутил усы.
-- Ах, моя маленькая Сара! -- тихо сказал он. -- Ты и не знаешь, как мне будет
без тебя трудно.
Назавтра он отвёз её к мисс Минчин и оставил там. Он объяснил, что его делами
ведают в Англии стряпчие Барроу и Скилворт. К ним она может всегда обратиться,
а они оплатят все Сарины счета. Он будет писать дочери дважды в неделю и очень
просит, чтобы ей ни в чём не отказывали.
-- Она разумная девочка,-- сказал он, -- и ничего дурного не попросит.
Потом он ушёл с Сарой в её гостиную, чтобы проститься наедине. Она села к нему
на колени и, держась маленькими ручками за лацканы сюртука, долго глядела на
него.
-- Ты хочешь выучить меня наизусть, -- сказал он, гладя её по головке.
-- Нет, -- отвечала она. -- Я тебя знаю. Ты у меня в сердце. -- И они обнялись
так крепко, словно никак не могли расстаться.
Когда кэб отошёл от дверей, Сара сидела на подоконнике, опершись подбородком
на руки, и глядела в окно, пока он не исчез за углом.
Эмили сидела рядом с ней и тоже смотрела. Мисс Минчин послала свою сестру Амелию
проверить, что делает воспитанница, но дверь была запертой.
-- Это я закрыла, -- сказал изнутри тихий, вежливый голос. -- Если вы не против,
мне бы хотелось побыть одной.
Толстая и недалёкая Амелия благоговела перед сестрой. Она была куда добрее, но
не посмела бы ослушаться; и в немалой тревоге спустилась вниз.
-- В жизни не видела такого странного ребёнка, -- сказала она. -- Заперлась и
сидит тихо.
-- Что ж, всё лучше, чем орать, -- отвечала мисс Минчин. -- Я думала, такое избалованное
создание перевернёт весь дом. Видела я распущенных детей, но уж это...
-- Я разбирала её вещи, -- сказала мисс Амелия. -- Чего там только нет! И соболя,
и горностаи, и настоящие кружева... Платья ты сама видела. Как они тебе?
-- Смех да и только, -- сухо ответила мисс Минчин. -- Но в воскресенье, когда
мы пойдём в церковь, мы её поставим впереди, это очень кстати. Просто принцесса
какая-то!
Наверху, в запертой комнате, Сара и Эмили, сидя на подоконнике, глядели на угол,
за которым исчез кэб; а капитан всё оглядывался и махал рукой, не мог остановиться.

***
Это сообщение от автора Michael Burchak
за номером 4237
на тему [Dailyreading] читаем вместе,
опубликованое в день 2009-10-05 и в час 07:19,
разошлось для 32
участников телеконференции Ежедневные духовные чтения