[Dailyreading] читаем вместе

Выпуск 4279

Франсис Элиза Бёрнет

Маленькая принцесса

Трогательная повесть о девочке из богатой семьи, оставшейся сиротою, но не потерявшей
возвышеность души и сохранившей доброе сердце среди жизни в нищете и унижении.
Эта трогательная история о превратностях судьбы, дружбе и глубоких переживаниях
заканчивается неожиданно счастливым финалом.

ГЛАВА 15

Волшебство

Проходя мимо соседнего дома, Сара увидала, что Рам Дасс закрывает ставни в знакомую
ей комнату.
<<Давно я не была в приятной комнате, - подумалось ей. - Только смотрю на них
в окно>>.
В комнате индийского джентльмена, как всегда, горел огонь, а сам он сидел перед
камином, опустив голову на руку. Вид у него был грустный и задумчивый.
<<Бедняжка! - подумала Сара. - Интересно, о чём он думает>>.
Вот о чём думал в эту минуту индийский джентльмен.
<<Предположим... предположим... - проносилось у него в голове, - что Кармайклу
удастся найти этих людей в Москве. Но ведь девочка, которую они забрали из пансиона
мадам Паскаль в Париже, легко может оказаться не той, кого мы ищем. Что тогда?>>
Войдя в школу, Сара встретила мисс Минчин, которая спустилась вниз, чтобы выбранить
кухарку.
- Что это вы пропадали столько времени? - сказала она Саре. - Давно пора было
вернуться.
- На улице так грязно и мокро, - отвечала Сара. - Мне было трудно идти, ботинки
у меня худые и всё время скользят.
- Можете не оправдываться, - сказала мисс Минчин, - всё равно никто вам не поверит.
Сара прошла на кухню. Кухарку только что разбранили, и потому она была в отвратительном
настроении. Она обрадовалась, что может на комто сорвать досаду:
Сара явилась как раз вовремя.
- Наконецто! - набросилась она на Сару. - Я думала, вы всю ночь прогуляете!
- Вот покупки, - сказала Сара, выкладывая их на стол.
Кухарка внимательно все осмотрела, бормоча чтото про себя.
- Можно мне поесть? - спросила Сара слабым голосом.
- Чай давно уже отпили, - отрезала кухарка. - Нешто я буду вас поджидать?
Сара помолчала.
- Я сегодня не обедала, - тихо сказала она наконец.
Она говорила тихо, ибо боялась, как бы голос её не задрожал.
- В кладовке есть хлеб, - сказала кухарка. - В такой час нечего рассчитывать
на чтонибудь другое.
Сара пошла в кладовую и нашла хлеб. Он был сухой и черствый. Кухарка до того
разозлилась, что больше ничего ей не дала. Срывать зло на Саре было самое простое
и безопасное дело. Сара с трудом поднялась по трем - таким длинным! - пролетам
лестницы, ведущей на чердак. Когда Сара уставала за день, лестница казалась ей
такой крутой и бесконечной! Ей чудилось, что сегодня она ни за что не дойдет
доверху. Несколько раз она останавливалась передохнуть. Дойдя до последней площадки,
она с радостью увидела перед своей дверью полоску света. Значит, Эрменгарде удалось
пробраться к ней! Это её немного утешило: присутствие толстушки Эрменгарды, закутанной
в красную шаль, немного согреет её. Так неприятно входить в пустую комнату!
Да, Сара не ошиблась. Открыв дверь, она увидела Эрменгарду: та сидела на кровати,
подобрав под себя для безопасности ноги. Она так и не смогла привыкнуть к Мельхиседеку
и его семье, хотя следила за ними с неотступным вниманием. Однако, оставаясь
одна на чердаке, Эрменгарда всегда устраивалась на кровати в ожидании, когда
вернётся Сара. В этот вечер она ужасно перепугалась, потому что Мельхиседек вылез
из норки и так и шнырял вокруг, а потом вдруг встал на задние лапки и, глядя
на неё, принюхался. Эрменгарда только тихонько вскрикнула.
- Ах, Сара, до чего я рада, что ты вернулась! - воскликнула она. - Мельхи все
тут обнюхал. Я пыталась его уговорить, чтобы он вернулся в норку, но он - ни
в какую! Ты знаешь, я к нему хорошо отношусь, только не люблю, когда он меня
обнюхивает. А вдруг он на меня прыгнет, как ты думаешь?
- Не прыгнет, - отвечала Сара.
Эрменгарда пододвинулась поближе и взглянула на Сару.
- Ты, видно, очень устала, - сказала она. - Ты такая бледная.
- Да, я устала, - согласилась Сара, опускаясь на скамеечку. - А вот и Мельхиседек,
бедняжка, - пришёл за своим ужином.
Мельхиседек и впрямь вылез из своей норки, словно заслышав её шаги. Сара не сомневалась,
что он их узнаёт. Он смотрел на Сару с любовью и ждал, но Сара сунула руку в
карман и вывернула его наизнанку, качая головой.
- Прости, Мельхиседек, - сказала она. - У меня ни крошки не осталось. Ступай
домой и скажи жене, что мой карман пуст. Боюсь, что я про тебя забыла, потому
что кухарка и мисс Минчин так на меня напустились!
Мельхиседек как будто понял её слова и покорно отправился восвояси.
- Сегодня я тебя, Эрми, не ждала, - сказала Сара.
Эрменгарда потуже закуталась в красную шаль.
- Мисс Амелия ушла к своей старой тётке и останется у неё ночевать, - объяснила
Эрменгарда. - А кроме неё, никто к нам в спальни не заходит. Я могу здесь хоть
до утра оставаться, если захочу.
И с грустью прибавила, кивнув на стол, стоявший под окном:
- Сара, папа прислал мне ещё книг. Вот они.
Сара вскочила и подбежала к столу. Схватив том, лежащий сверху, она стала быстро
его просматривать.
- Ах, как чудесно! - воскликнула она. - <<Французская революция>> Карлайля!1
Я так хотела её почитать.
- А я не хотела, - сказала Эрменгарда. - Но если я её не прочитаю, папа рассердится.
Он думает, я все запомню, и будет со мной её обсуждать. Что мне делать?
Сара положила книгу и поглядела на Эрменгарду. От волнения щеки её вспыхнули.
- Послушай, - проговорила она, - если ты дашь мне ненадолго эти книги, я их прочитаю...
и всё тебе потом расскажу... так расскажу, что ты всё запомнишь.
- Правда?! - вскричала Эрменгарда. - Ты думаешь, тебе это удастся?
- Конечно, - ответила Сара. - Малыши помнят всё, что я им рассказываю.
- Сара, - сказала Эрменгарда, и лицо её озарилось надеждой, - если ты это сделаешь,
я... я тебе что угодно отдам.
- Мне ничего не нужно, - сказала Сара. - Мне нужны только твои книги. Твои книги!
Глаза её широко раскрылись, грудь вздымалась.
- Так возьми их, - сказала Эрменгарда. - Я бы рада была их читать, но не могу.
Я глупая, а папа - умный. Ему хочется, чтобы я поумнела.
Сара раскрывала одну книгу за другой.
- А что ты скажешь отцу? - спросила она с сомнением.
- Ничего не скажу, - отвечала Эрменгарда. - Пусть думает, что я их прочитала.
Сара положила книгу и медленно покачала головой.
- Это будет похоже на ложь, - сказала она. - А лгать, ты ведь знаешь, нехорошо
и к тому же это так низко!
И она задумчиво прибавила:
- Иногда я думаю: я могу совершить злой поступок, приду вдруг в ярость, когда
мисс Минчин меня обидит, и убью её... но сделать чтото низкое я не смогу... А
почему бы тебе не сказать отцу, что книги прочла я?
- Он хочет, чтобы я их читала, - отвечала Эрменгарда, несколько растерявшись
от такого неожиданного поворота.
- Он хочет, чтобы ты знала, что в них, - сказала Сара. - И если я тебе их расскажу
так, что ты всё легко запомнишь, он, помоему, обрадуется.
- Он обрадуется, если я хоть чтото выучу, а как я это сделаю - неважно, - с грустью
отвечала Эрменгарда. - Ты бы на его месте тоже обрадовалась.
- Ты же не виновата, что... - начала Сара, но тут же опомнилась и остановилась.
Она чуть было не сказала: <<Ты же не виновата, что ты такая глупая>>.
- Что? - переспросила Эрменгарда.
- ...что тебе трудно учиться, - сказала Сара. - Тебе ученье не даётся, а мне
даётся,легко - вот и всё.
Она всегда относилась к Эрменгарде с нежностью и старалась, чтобы та не очень
замечала разницу между ними. Сара посмотрела на её круглое лицо, и в голову ей
пришла неожиданная мысль, мудрая не по годам.
- Знаешь, - сказала она, - может быть, хорошие способности ещё не все. Гораздо
важнее быть доброй. Если бы мисс Минчин знала всёвсё на свете, но оставалась
бы такой же, как сейчас, она всё равно вызывала бы отвращение и всеобщую ненависть.
Умные люди часто делали много зла. Скажем, Робеспьер...
Она остановилась и поглядела на Эрменгарду, на лице которой появилось какоето
растерянное выражение.
- Разве ты не помнишь? - спросила Сара. - Я тебе недавно о нём рассказывала.
Ты забыла?..
- Знаешь, я не всё про него помню, - призналась Эрменгарда.
- Погоди минутку, - сказала Сара, - я только переоденусь, а то я вся промокла.
А потом завернусь в покрывало и всё тебе опять расскажу.
Она сняла с себя шляпку и жакет и повесила их на гвоздь в стене, стащила мокрые
башмаки и нашла старые туфли. А потом прыгнула на кровать и, завернувшись в покрывало,
уселась, обхватив руками колени
- Ну, слушай, - сказала она.
И она стала рассказывать о кровавых событиях Французской революции, да так живо,
что глаза у Эрменгарды округлились от страха, а сердце учащённо забилось. Несмотря
на свой ужас, она слушала Сару с восторгом. Теперь уж она никогда не забудет,
кем был Робеспьер или принцесса Ламбаль.
- Знаешь, они насадили её голову на пику и плясали вокруг неё! - воскликнула
Сара. - У неё были чудесные светлые волосы, такие длинные и пышные. Когда я о
ней думаю, я никогда не вижу её живой, а всегда вижу её голову с развевающимися
волосами на пике, а вокруг пляшут и кричат эти ужасные люди!
Девочки решили рассказать о своём плане мистеру СентДжону, а пока пусть книги
останутся на чердаке.
- Ну а теперь рассказывай, - сказала Сара. - Как у тебя идёт французский?
- Гораздо лучше с тех пор, как ты мне объяснила спряжения. На следующее утро
я так хорошо отвечала, что мисс Минчин даже удивилась.
Сара рассмеялась и крепче обхватила руками колени.
- Она и на Лотти дивится - как это она не делает ошибок в арифметике, - сказала
она. - А дело в том, что она приходит ко мне, и я ей помогаю.
Она окинула свою унылую комнату взглядом.
- А знаешь, мой чердак мог бы быть очень уютным, - воскликнула она со смехом,
- если б только не был таким безобразным! Здесь хорошо мечтается.
Сказать по правде, Эрменгарда ничего не знала о том, как тяжко живётся теперь
Саре. Ей не хватало воображения, чтобы представить это самой. В те редкие вечера,
когда ей удавалось пробраться к Саре, она с восторгом слушала её рассказы и сказки,
а об остальном и не задумывалась. Эти встречи казались Эрменгарде настоящими
приключениями; и хотя иногда Сара бывала бледна и, несомненно, очень похудела,
гордость не позволяла ей жаловаться. Она никогда не признавалась, что порой,
как это было сегодня, её мучит голод. Сара быстро росла; много ходила и бегала;
даже если б она ела хорошо и регулярно, у неё всё равно был бы завидный аппетит.
Теперь же ей приходилось довольствоваться скудной и безвкусной едой, которую
давала ей, когда заблагорассудится, кухарка. Сара уже привыкла к тому, что у
неё вечно сосёт под ложечкой от голода.
<<Должно быть, солдаты чувствуют себя так же во время долгого и утомительного
перехода>>, - нередко говорила она себе. Ей нравилось думать о <<долгом и утомительном
переходе>>. Она чувствовала себя чуть ли не солдатом.
А ещё ей нравилось чувствовать себя хозяйкой у себя на чердаке.
<<Если б я жила в замке, - думала она, - а Эрменгарда была бы владелицей другого
замка, она приехала бы ко мне в гости с развевающимися знамёнами. Заслышав звуки
рога у подъёмного моста, я бы спустилась ей навстречу, велела бы приготовить
в зале роскошное угощение и пригласила бы музыкантов, чтобы развлечь её музыкой
и пением. Когда она приходит ко мне на чердак, я не могу задать ей пира, я могу
только рассказывать ей занятные истории и скрывать свои неприятности. Так, верно,
поступали бедные владелицы замков, когда их земли были истощены войной и грабежами>>.
Гордая и мужественная владелица замка, Сара щедро дарила единственное, чем обладала,
- свои мечты и фантазии, которые были ей радостью и утешением.
Они сидели друг против друга на кровати. Эрменгарда и не подозревала, что Сара
страшно устала и боится, что, оставшись одна, не сможет заснуть от голода. Саре
казалось, что никогда раньше ей так не хотелось есть.
- Как бы я хотела быть такой же тоненькой, как ты, Сара, - вдруг сказала Эрменгарда.
- Помоему, ты ещё похудела за последнее время. Глаза у тебя теперь стали такие
огромные. Посмотри, какой у тебя острый локоть!
Сара одернула поднявшийся рукав.
- Я всегда была худой, - бодро сказала она, - а глаза у меня всегда были большие,
да к тому же зелёные.
- Мне твои глаза нравятся, они такие необычные, - призналась Эрменгарда, глядя
на подругу с любовью и восхищением. - Они как будто всегда смотрят вдаль. Мне
они ужасно нравятся. Мне ужасно нравится, что они У тебя зелёные, хотя они почти
всегда кажутся чёрными.
- У меня глаза кошачьи, - сказала Сара со смехом, - но в темноте я не вижу. Я
пробовала, но у меня ничего не вышло. А жаль!
В эту минуту возле слухового окна мелькнула какаято тень, но ни Сара, ни Эрменгарда
её не заметили. Если б они обернулись и взглянули в окно, они бы удивились, увидев,
что в комнату осторожно заглянуло темное лицо, - заглянуло и тотчас бесшумно
исчезло. Впрочем, не вовсе бесшумно. Сара, у которой был острый слух, вдруг повернула
голову и посмотрела на крышу.
- Что это? - сказала она. - На Мельхиседека не похоже, коготков не слышно.
- О чём ты? - удивилась Эрменгарда.
- Ты ничего не слышала? - спросила Сара.
- Ннет... А ты слышала?
- Может быть, я ошиблась, - сказала Сара, - но мне послышался какойто шум на
крыше, словно по ней чтото тихо волокли.
- Что бы это могло быть? - сказала Эрменгарда. - Уж не воры ли?
- Нет, - бодро произнесла Сара. - Здесь нечего красть...
Но она не успела договорить. Теперь обе услышали шум, только не на крыше, а на
лестнице внизу. Оттуда доносился разгневанный голос мисс Минчин. Сара спрыгнула
с кровати и задула свечу.
- Она Бекки ругает, - прошептала она в темноте. - До слёз её довела.
- А вдруг она сюда придёт? - в ужасе шепнула Эрменгарда.
- Не придёт. Она думает, что я сплю. Не шевелись.
Мисс Минчин очень редко поднималась по лестнице до самого верха. Сара помнила
только один такой случай. Но теперь мисс Минчин пришла в такую ярость, что шла
наверх, преследуя бедную Бекки.
- Наглая, бессовестная девчонка! - кричала она. - Кухарка мне сказала, что это
уже не в первый раз!
- Это не я, сударыня, - с плачем оправдывалась Бекки. - Я очень была голодна,
но только я этого не делала!
- Тюрьма по тебе плачет, - говорила мисс Минчин. - Это же воровство! Нет, вы
только подумайте, полпирога утащить!
- Это не я, - рыдала Бекки. - Я бы целый пирог могла съесть, но только я его
пальцем не трогала.
Мисс Минчин задыхалась - от гнева и оттого, что ей пришлось подняться по лестнице.
Пирог был с мясом, и она собиралась поужинать им в одиночку. Раздался звук пощечины.
- Это тебе, чтоб не лгала, - произнесла мисс Минчин. - А теперь убирайся к себе!
Сара и Эрменгарда слышали, что мисс Минчин ударила Бекки, а потом они услыхали,
как Бекки, шаркая стоптанными башмаками, побежала к себе на чердак. Они слышали,
как захлопнулась её дверь, как она упала ничком на кровать. Слышно было, как
она плачет в подушку:
- Я бы два пирога могла съесть, только не трогала я его... не трогала. Кухарка
скормила его своему полицейскому.
Сара стояла в темноте посреди комнаты. Стиснув зубы, она сжимала и разжимала
пальцы. Ей так и хотелось выбежать из комнаты, но она не смела пошевелиться -
пусть мисс Минчин спустится вниз и всё успокоится.
- Какая она злая, какая жестокая! - не выдержала Сара. - Кухарка всё что хочет
берёт, а потом сваливает на Бекки. Но это неправда, неправда! Бекки иногда бывает
такая голодная, что ест корки из мусорного ведра!
Закрыв лицо руками, Сара разразилась рыданиями. Эрменгарда пришла в ужас. Такого
она никогда не видела! Сара... плачет! Мужественная Сара! Это было чтото до того
неожиданное, до того непонятное доброй, но недалёкой Эрменгарде. Неужели... неужели...
Тут в её душу закралось неожиданное опасение. В темноте она слезла с кровати
и ощупью добралась до стола, на котором стояла свеча. Запалив свечу, Эрменгарда
нагнулась и вгляделась в Сару. Опасение превратилось в ужасающую уверенность.
- Сара, - спросила Эрменгарда робко и чуть ли не с ужасом в голосе, - ты... ты
мне никогда не говорила... я не хочу быть назойливой, но... ты иногда бываешь
голодна?
Это была последняя капля. Больше Сара не могла притворяться. Она отняла руки
от лица.
- Да, - отвечала она со страстью. - Да, бываю! Вот сейчас я так голодна, что
готова тебя съесть. А когда я слышу бедную Бекки, мне становится ещё хуже. Ведь
ей ещё больше, чем мне, есть хочется.
Эрменгарда открыла рот от ужаса.
- А ято, - произнесла она горестно, - ято и не подозревала!
- Я не хотела, чтобы ты знала, - сказала Сара. - Я бы тогда была словно уличная
попрошайка. Я знаю, что похожа на уличную попрошайку.
- Вовсе нет! - закричала Эрменгарда. - Вовсе нет! Конечно, платье у тебя немного
странное - но на уличную попрошайку ты совсем непохожа. У тебя лицо совершенно
другое.
- Мне один маленький мальчик подал однажды монетку, - сказала Сара и невольно
засмеялась. - Вот она.
И она вытащила тонкую ленточку, которая висела у неё на шее.
- Он бы мне её не подал, если бы не решил, что я в ней нуждаюсь. Значит, у меня
такой вид!
Монетка словно утешила их. Они немного посмеялись, хотя у обеих в глазах стояли
слёзы.
- А что это за мальчик? - спросила Эрменгарда, глядя на монетку, словно это был
не обыкновенный шестипенсовик, а чтото совершенно поразительное.
- Милый такой малыш. Он как раз шёл в гости, - сказала Сара. - Он из Большой
семьи, знаешь, такой маленький с толстыми ножками, - я его ещё Гаем Клэренсом
зову. У него, верно, в детской было полнымполно рождественских подарков, корзин
с пирогами и всяких вкусностей, а у меня ничего не было, и он это понял.
При этих словах Эрменгарда вдруг подскочила на месте. В её встревоженном сознании
всплыла какаято мысль.
- Ах, Сара! - вдохновенно вскричала она. - Как глупо, что я об этом не подумала!
- О чём?
- Нет, это чудесно! - отвечала Эрменгарда с волнением. - Как раз сегодня тетушка
прислала мне посылку. В ней столько всего вкусного! Я ещё ничего не трогала.
Я за обедом пудинга переела и так волновалась изза этих книг. - Она торопилась
всё сказать побыстрее и едва договаривала слова. - Там сладкий пирог, пирожки
с мясом, булочки, тартинки,2 апельсины, а ещё смородинная настойка, инжир и шоколад.
Я тихонько сбегаю в свою комнату и вмиг всё принесу.
Сара чуть не потеряла сознание. Когда от голода кружится голова, даже простое
упоминание о пище производит такое странное действие. Она схватила Эрменгарду
за руку.
- Ты думаешь... тебе удастся? - вскричала она.
- Конечно, - отвечала Эрменгарда.
Она подбежала к двери... осторожно приоткрыла её... высунула голову и прислушалась.
- Свет потушен, - сказала она, подходя к Саре. - Все спят. Я пойду тихотихо,
никто не услышит.
Это было так замечательно, что они обнялись, - глаза у Сары заблестели.
- Эрми! - воскликнула она. - Давай представим себе, что у нас званый вечер! А...
ты пригласишь узницу из соседней камеры?
- Да! Да! Давай постучим сейчас же в стену. Тюремщик не услышит.
Сара подошла к стене. Бекки всё ещё тихо плакала у себя в комнатке. Сара постучала
в стену четыре раза.
- Это значит, - пояснила она, - <<Иди ко мне через тайный проход под стеной.
Мне нужно тебе коечто сказать>>.
Бекки стукнула в ответ пять раз.
- идёт, - сказала Сара.
Через секунду дверь отворилась и Бекки вошла в комнату. Глаза у неё были заплаканы,
чепчик сбился набок. Увидев Эрменгарду, она растерялась и принялась тереть лицо
фартуком.
- Не бойся меня, Бекки! - воскликнула Эрменгарда.
- Мисс Эрменгарда приглашает тебя на вечер, - сказала Сара. - Она сейчас принесёт
сюда коечто очень приятное.
Бекки так разволновалась, что чепец чуть не свалился у неё с головы.
- Это съестное, мисс? - спросила она. - Приятное на вкус?
- Да, - отвечала Сара, - и мы представим себе, что у нас званый вечер.
- Еды будет вволю, - вставила Эрменгарда. - Я сию минуту вернусь!
Она так заторопилась, что, выбегая из комнаты, уронила свою красную шаль. Никто
этого не заметил. Бекки не помнила себя от радости.
- Ах, мисс! Мисс! - шептала она. - Я знаю, это вы попросили её пригласить меня.
Я... я прямо заплачу сейчас.
Она подошла к Саре и остановилась, глядя на неё с обожанием.
В глазах у Сары вспыхнул знакомый огонёк - воображение заработало. Чёрная ночь
за окном, чердак и холод и грязь на улицах, по которым она только что брела,
воспоминание о маленькой попрошайке с голодными глазами - всё вдруг преобразилось,
словно по волшебству. Это было так чудесно, так весело! Она даже вскрикнула от
радости.
- Когда доходишь до самого края, - сказала она, - тебя всегда чтото спасает в
последнюю минуту. Словно какоето волшебство. Я должна это запомнить. Самое плохое
никогда не случается!
Она весело тряхнула Бекки.
- Ну хватит, не плачь, - сказала она. - Надо поскорее накрыть на стол.
- Накрыть на стол, мисс? - спросила Бекки, оглядываясь. - А что на него постелить?
Сара обвела глазами чердак.
- Да, вроде бы нечего, - сказала она, усмехаясь. И вдруг увидала на полу красную
шаль Эрменгарды.
- Ах нет, шалью! - вскричала она. - Я знаю, Эрменгарда не рассердится. Это будет
такая чудесная красная скатерть!
Они выдвинули старый стол на середину комнаты и накрыли его шалью. Красный цвет
- такой тёплый и нарядный. Комната словно ожила.
- Вот бы ещё красный ковёр на пол, - воскликнула Сара. - Давай представим себе,
что он лежит здесь.
И она окинула голые доски пола восторженным взглядом. Ковёр уже лежал на полу.
- Какой он толстый и мягкий! - сказала Сара и тихонько засмеялась знакомым Бекки
смехом. Она подняла ногу и осторожно попробовала чтото, лежащее на полу.
- Да, мисс, - отвечала Бекки сосредоточенно и серьёзно. Она всегда относилась
серьёзно к Сариным фантазиям.
- Что же ещё? - сказала Сара, останавливаясь и закрывая глаза руками. - Если
я подумаю и подожду, чтонибудь придёт мне в голову. - И призывно шепнула: - Волшебство
мне подскажет.
Сара любила фантазировать и была уверена, что мысли только и ждут, чтобы их <<позвали>>
(так она это называла). Бекки не раз видела, как она стоит и ждёт, закрыв глаза
руками, а потом вдруг отнимет руки и поглядит на неё просветлённым смеющимся
взглядом.
Так случилось и сейчас.
- Есть! - воскликнула Сара. - Вот оно! Знаю! Надо поискать в старом сундуке,
что остался у меня от тех лет, когда я была принцессой.
Она бросилась в угол и опустилась на колени. Когдато сундук поставили на чердак
- не для Сары, а просто потому, что внизу для него не было места. В сундуке хранилась
всякая рухлядь. Впрочем, Сара не сомневалась: чтонибудь она там найдёт! Воображение
никогда её не подводило.
В уголке сундука лежал небольшой свёрток, такой скромный с виду, что никто не
обращал на него внимания. Сара его сохранила. В свёртке была дюжина носовых платков.
Сара с радостью схватила их и подбежала к столу. Чтото чуть слышно приговаривая,
она разложила их на красной скатерти так, чтобы они легли кружевной обшивкой
к краю стола, и пригладила ладошкой. Воображение продолжало свою работу.
- Это тарелки, - говорила Сара. - Они золотые. А это роскошно расшитые салфетки.
Их вышивали монахини в испанских монастырях.
- Неужели, мисс? - прошептала, воспаряя, Бекки.
- Нужно только себе всё представить. Если хорошенько представить, то всё и увидишь!
- Понимаю, мисс, - сказала Бекки.
Сара отошла к сундуку, а Бекки попыталась осуществить это предложение. Ей так
хотелось увидеть всё, о чём говорила Сара!
Случайно оглянувшись, Сара с изумлением посмотрела на Бекки. Та стояла возле
стола и строила, зажмурившись, какието странные гримасы. Руки её были опущены
и плотно прижаты к бокам. Казалось, она пытается поднять огромную тяжесть.
- Что с тобой, Бекки? - воскликнула Сара. - Что ты делаешь?
Бекки вздрогнула и открыла глаза.
- Я... старалась... <<переставить>>, мисс, - отвечала она застенчиво. - Я хотела
всё увидеть, как вы. И уже почти увидала. - И она с надеждой улыбнулась. - Только
на это надо много силы.
- Должно быть, это с непривычки, - утешила её Сара. - А попрактикуешься, будет
легко. Вот увидишь! А пока я буду просто тебе всё описывать. Вот смотри!
И она подняла старую украшенную цветами шляпу, которую выудила с самого дна сундука.
- Вот цветы, чтобы украсить стол, - сказала Сара и оторвала со шляпы гирлянду
цветов. - Чувствуешь, как они пахнут? Дайка мне кружку с умывальника, Бекки.
И захвати мыльницу - мы её поставим посредине.
Бекки почтительно подала ей кружку и мыльницу.
- А что это будет, мисс? - спросила она. - Кажись, они из глины... только я знаю,
что это не так.
- Это резной кувшин, - отвечала Сара, обвивая гирляндой кружку. - А это, - и
она с нежностью склонилась над мыльницей и положила в неё несколько роз, - это
чаша из чистейшего алебастра, украшенная драгоценными камнями.
Она легонько касалась вещей руками - на губах у неё играла счастливая улыбка.
Казалось, она говорит как во сне.
- Ох, до чего красиво! - прошептала Бекки.
- Надо ещё чтонибудь для конфет, - задумчиво проговорила Сара. - Аа, знаю! -
И она снова подбежала к сундуку. - Вспомнила! Я видела там коечто...
Это был всего лишь моток шерсти, завёрнутый в тонкую красную с белыми полосами
бумагу. Сара вмиг свернула из бумаги тарелочки для конфет и поставила их на стол
вместе с подсвечником, обвитым оставшимися цветами.
Потом отступила на шаг и окинула стол взглядом. В её глазах это был уже не старый
стол, накрытый красной шалью, на котором была разложена всякая рухлядь из старого
сундука, а нечто совсем иное, нечто чудесное. Бекки, полюбовавшись на украшения,
сказала, обводя чердак взволнованным взглядом:
- Здесь всё ещё Бастилия, мисс, или... или уже чтото другое?
- Конечно другое! - ответила Сара. - Совсем, совсем другое! Теперь это пиршественная
зала.
- Ах, батюшки! - охнула Бекки. - Шерстяная зала!
И с ещё большим изумлением оглядела окружающее её великолепие.
- Пиршественная зала, - поправила её Сара. - Большая такая комната, где устраивают
пиры. В ней сводчатый потолок и галерея для музыкантов, и огромный камин, в котором
пылают дубовые поленья. её ярко освещают восковые свечи - они сияют повсюду.
- Ах, батюшки, мисс Сара! - снова воскликнула Бекки.
В эту минуту дверь отворилась и в комнату с тяжёлой корзиной в руках вошла Эрменгарда.
При виде накрытого красной скатертью стола, украшенного цветами и белыми салфетками,
она радостно вскрикнула. Войти с темной лестницы в такую комнату было очень приятно.
Это было просто великолепно!
- Ах, Сара! - вскричала Эрменгарда. - Ты самая умная из всех девочек, которых
я знаю!
- Правда, красиво? - откликнулась Сара. - Эти вещи я взяла из своего сундука.
Это мне Волшебство подсказало, где искать.
- Погодите, мисс Эрменгарда, - воскликнула Бекки, - пусть она вам расскажет,
что это такое. Ведь это не просто так... ах, мисс, - и она повернулась к Саре,
- скажите!
И Сара рассказала, да так, что Эрменгарда всё увидела: и золотые тарелки... и
зал со сводами... и пылающие в камине поленья... и сияющие свечи. А потом из
корзинки появились пироги с глазурью, фрукты, конфеты и смородинная настойка.
Пир обещал быть на славу!
- Это настоящий званый ужин! - воскликнула Эрменгарда.
- Королевский! - прошептала Бекки.
Вдруг Эрменгарду осенило.
- А знаешь что, Сара, - сказала она. - Представь себе, что ты принцесса и задаёшь
нам пир.
- Нет, это ты задаёшь нам пир, - возразила Сара, - и принцессой должна быть ты,
а мы будем твоими фрейлинами.
- Я не сумею, - не соглашалась Эрменгарда, - и потом, я такая толстая. Нет, принцессой
должна быть ты.
- Ну хорошо, если ты так хочешь, - уступила Сара.
Внезапно ей в голову пришла какаято мысль - она подбежала к камину.
- Здесь столько бумаги и всякого хлама, - воскликнула она. - Если его поджечь,
он вспыхнет и погорит хоть несколько минут. А мы представим себе, что в нём всё
время горит настоящий огонь.
Она чиркнула спичкой и подожгла бумагу - яркое пламя осветило всю комнату.
- Когда он потухнет, - сказала Сара, - нам уже будет всё равно, настоящий он
или нет.
Она стояла, освещённая пляшущими языками пламени, и улыбалась.
- Правда, всё совсем как настоящее? - произнесла она наконец. - А теперь можно
начинать.
Сара двинулась к столу, величественным жестом пригласив Эрменгарду и Бекки следовать
за ней. Видение полностью овладело ею.
- Прекрасные дамы, прошу вас занять места, - говорила она счастливым мечтательным
голосом. - Отправляясь в дальнюю дорогу, король, мой достопочтенный родитель,
наказал мне пригласить вас на ужин.
Она повернула голову и глянула в угол комнаты.
- Сюда, музыканты! Играйте на своих виолах и трубах! У принцесс, - торопливо
пояснила она Эрменгарде и Бекки, - на пирах всегда играли музыканты. Представьте
себе, что в том углу - галерея для музыкантов. Что ж, начнём!
Но только принцесса и фрейлины взяли по куску пирога и собрались поднести их
ко рту, как вдруг вскочили, прислушались и побледнели.
Ктото поднимался по лестнице. Нет, им это не пригрезилось! Они узнали тяжёлую
гневную поступь и поняли, что это конец.
- Это... хозяйка! - задыхаясь, прошептала Бекки и уронила на пол кусок пирога.
- Да, - поразилась Сара. Глаза её широко открылись - такие огромные на маленьком
бледном личике. - Она узнала про нас!
Одним ударом руки мисс Минчин распахнула дверь. Она тоже была бледна - только
от ярости. Она окинула взглядом испуганные лица девочек, пиршественный стол и
догоравшую в камине бумагу.
- Я подозревала, что здесь чтото творится, - вскричала она, - но такой дерзости
я не ожидала. Лавиния была права!
Значит, это Лавиния догадалась об их тайне и выдала их. Мисс Минчин шагнула к
Бекки и отвесила ей вторую пощёчину.
- Наглая девчонка! - прошептала она. - Чтобы утром тебя здесь не было!
Сара не двигалась, лишь ещё больше побледнела. Глаза у неё ещё больше расширились.
Эрменгарда разразилась слезами.
- Ах, не прогоняйте её, - всхлипывала она. - Это мне тётушка прислала корзинку.
Мы... просто... устроили ужин.
- Вижу, - отвечала мисс Минчин уничтожающе. - А во главе стола, конечно, сидела
принцесса Сара.
Обернувшись к Саре, она гневно воскликнула:
- Это всё ваша затея, я знаю! Эрменгарде такое и в голову бы не пришло. И вы
же, конечно, украсили стол... этим хламом. - И, топнув ногой, приказала Бекки:
- Ступай к себе в комнату!
Бекки, закрыв лицо фартуком, скользнула в дверь, сотрясаясь от рыданий.
Мисс Минчин снова обернулась к Саре:
- А вами я займусь завтра. Вы у меня завтра останетесь без завтрака, без обеда
и без ужина!
- Я и сегодня не обедала и не ужинала, - слабо возразила Сара.
- Тем лучше! В другой раз будете вести себя прилично. Что вы стоите? Сложите
все в корзинку.
И мисс Минчин принялась сама бросать всё в корзинку. Вдруг она заметила новые
книги, присланные Эрменгарде.
- Эрменгарда, как вы могли принести свои чудесные новые книжки на этот грязный
чердак?! Заберите их и отправляйтесь в постель. Вы останетесь завтра в постели
весь день - а я напишу вашему отцу. Что бы он сказал, если бы знал, где вы провели
сегодняшний вечер?
Заметив серьёзный сосредоточенный взгляд Сары, она снова гневно обернулась к
ней:
- О чём это вы задумались? Почему вы на меня так смотрите?
- Я думала, - ответила Сара, как когдато в памятный день в классной комнате.
- О чём это вы думали?
Это и вправду походило на давнюю сцену в классной. Сара и теперь говорила не
дерзко, а спокойно и грустно.
- Я думала о том, - проговорила она тихо, - что бы сказал мой папа, если бы знал,
где я была сегодня вечером.
Мисс Минчин снова пришла в ярость и снова не стала себя сдерживать. Она бросилась
к Саре и, схватив её за плечи, изо всех сил тряхнула.
- Дерзкая, непослушная девчонка! - вскричала она. - Да как вы смеете?! Как вы
смеете?!
Она схватила книги, смела со стола в корзину остатки великолепного угощения,
сунула корзину Эрменгарде и вытолкнула её за дверь.
- А теперь можете думать сколько вам будет угодно, - сказала она. - Сию же минуту
в постель!
И она захлопнула дверь за собой и за бедной спотыкающейся Эрменгардой. Сара осталась
одна.
Прекрасный сон кончился. В камине погасла последняя искра. Остался один лишь
пепел.Стол опустел. Золотые тарелки и роскошно вышитые салфетки и гирлянды снова
стали старым хламом и рассыпались по полу. Музыканты исчезли, виолы и трубы смолкли.
Лишь Эмили сидела, глядя прямо перед собой. Сара подошла и подняла её дрожащими
руками.
- От званого ужина ничего не осталось, Эмили, - сказала она. - Гости ушли, и
принцессы уж больше нет. Остались лишь узники в Бастилии.
Она села и закрыла лицо руками. Не знаю, что бы случилось, если бы она в тот
миг глянула в окно. Возможно, эта глава кончилась бы совсем подругому. Взгляни
она в окно, она бы очень удивилась. Она увидела бы то самое тёмное лицо, которое
заглядывало в комнату раньше, когда она говорила с Эрменгардой.
Но Сара не поднимала глаз. Долго сидела она, обхватив руками голову. Она всегда
так сидела, когда ей было худо. А потом встала и медленно подошла к постели.
- Ничего хорошего я больше не увижу... пока не засну, - сказала она. - Даже и
пытаться нечего. Может, если засну, увижу во сне чтонибудь.
Она вдруг почувствовала такую слабость - должно быть, от голода, - что в изнеможении
опустилась на кровать.
- Вот если бы в камине горел яркий огонь и язычки пламени так и плясали, - прошептала
она, - а перед камином стояло удобное кресло... а возле него - столик с горячим...
горячим ужином. А ещё... - и она натянула на себя жиденькое одеяло... - постель
была бы такая мягкая... с пушистыми одеялами и большими пуховыми подушками. Вот
если бы... если бы...
Тут её окончательно сморила усталость, глаза у неё закрылись, и она уснула.
Сара не знала, как долго она спала. Но за день она так устала, что сон её был
крепок. Ничто не могло его нарушить. Вздумай даже Мельхиседек выйти из норы со
всеми своими чадами и домочадцами и устроить на полу гонки и шумные игры, она
бы всё равно не открыла глаз.
Проснулась она внезапно. Она не знала, что её разбудило. Чтото щёлкнуло, хотя
она этого и не слышала. Это щёлкнуло окно, захлопнувшееся за быстрой фигурой
в белом, которая выскользнула на крышу и притаилась тут же на черепицах, откуда
можно было незаметно наблюдать за всем, что происходит на чердаке.
Сара полежала с закрытыми глазами. Просыпаться не хотелось, к тому же лежать
в постели было так тепло и уютно. Она даже решила, что ей это снится. Так тепло
и уютно бывает только во сне.
- Какой чудесный сон! - прошептала она. - Мне так тепло... Я... не хочу... просыпаться.
Конечно, это был сон. Ей казалось, что она лежит под тёплыми, мягкими одеялами,
которые так тепло её укрывают. Она выпростала руку и потрогала одеяло: ей почудилось,
что оно атласное, на гагачьем пуху. Нет, не надо просыпаться - надо лежать тихотихо,
пусть этот дивный сон не кончается.
Но нет, она не могла спать... даже зажмурив глаза, не могла... Чтото её будило;
чтото в комнате. Свет... и какойто звук... звук весело трещащего огня!
- Ах, я просыпаюсь, - жалобно шепнула Сара. - Теперь уже ничего не поделаешь!
Помимо воли она открыла глаза. И широко улыбнулась: такого на чердаке никогда
не было, да и быть не могло!
- Ах нет, я всё ещё сплю, - прошептала Сара, приподнимаясь на локте и оглядываясь
кругом. - Я просто вижу сон.
Конечно, это сон: наяву такого быть не может, просто не может!
Вы спрашиваете, почему она не сомневалась, что всё ещё спит? Вот послушайте,
что она увидела. Яркий огонь полыхал в камине. Над огнём кипел и плевался небольшой
медный чайник. На полу лежал пушистый пунцовый ковёр. Перед камином был разложен
шезлонг с подушками. Рядом с ним стоял небольшой складной стол, покрытый белой
салфеткой, а на нём были расставлены небольшие блюда под крышками, чашка с блюдцем
и чайник для заварки. На кровати лежали новые тёплые пледы и одеяло; а в ногах
- стёганый шёлковый халатик, стёганые туфли и книги. Комната стала такой, какой
не раз в мечтах представляла её себе Сара. Комнату заливал тёплый свет - на столе
горела яркая лампа под розовым абажуром.

Сара приподнялась и села - у неё перехватило дыхание.
- Сон... не исчезает, - проговорила она с волнением. - Ах, никогда ещё я не видела
такого сна!
Она боялась пошевелиться. Наконец, решилась, откинула одеяло и с блаженной улыбкой
опустила ноги на пол.
- Мне снится... что я встаю с постели, - проговорила она, прислушиваясь к собственному
голосу.
Она встала и медленно повернулась в одну сторону, потом в другую, разглядывая
всё это великолепие.
- Мне снится, что всё это наяву. Мне снится... что это правда. Комната заколдована...
или это я заколдована? Мне только кажется, что я всё это вижу.
Она говорила всё быстрее.
- Пусть мне подольше всё это кажется! - вскричала она. - Мне всё равно! Всё равно!
Сара постояла ещё немного, затаив дыхание, а потом воскликнула:
- Нет, это неправда! Это не может быть правдой! Но, Боже, как это похоже на правду!
Её привлёк огонь, пылающий в камине. Она опустилась на колени и поднесла к нему
руки - но тут же отдёрнула их.
- Если б огонь мне снился, - сказала она, - он бы не жёгся!
Вскочив с колен, она дотронулась до стола, до блюд, до ковра; подошла к кровати
и потрогала одеяла. Взяла в руки мягкий стёганый халатик и вдруг прижала его
к груди, а потом приложила к щёке.
- Он тёплый! Он мягкий! - сказала она со слезами. - Он настоящий. Да, это правда!
Она набросила халат на плечи и сунула ноги в туфли.
- Туфли тоже настоящие. Здесь всё настоящее! - вскричала она. - Это не сон! Не
сон!
Она бросилась к книгам и открыла ту, что лежала сверху. На форзаце было чтото
написано - всего несколько слов: <<Девочке на чердаке. От друга>>.
Прочитав эти слова, она уронила голову на книгу и расплакалась.
<<Я не знаю, кто это, - проносилось у неё в голове, - но ктото обо мне думает.
У меня есть друг>>.
Она взяла свечу и на цыпочках вошла в комнату Бекки. Встав у её постели, она
громко, насколько хватало смелости, прошептала:
- Бекки! Бекки! Проснись!
Бекки проснулась - ив ужасе вскочила. На её щеках ещё виднелись следы слёз. Каково
же было её удивление, когда она вдруг увидела Сару в роскошном стёганом халате
из пунцового шёлка! Принцесса Сара, совсем такая, какой она её помнила, стояла,
сияя радостью, возле её постели со свечой в руке.
- Пойдём ко мне, Бекки, - позвала она. - Пойдём скорее!
Бекки была до того перепугана, что не могла ни слова сказать. Она просто встала
и безмолвно последовала за Сарой. Глаза и рот у неё были широко раскрыты.
Переступив через порог, Сара неслышно притворила дверь и ввела Бекки в такую
тёплую, ярко освещённую и хорошо обставленную комнату, что у неё закружилась
голова.
- Это всё настоящее! Всё до единого! - воскликнула Сара. - Я все эти вещи перетрогала!
Они такие же настоящие, как мы с тобой. Это Волшебство, Бекки! Пока мы спали,
оно здесь работало! То самое Волшебство, которое не допустит, чтобы случилось
самое плохое!

1 Томас Карлайль (1795-1881) - английский писатель и историк; его увлекательная
<<История Французской революции>> (1837) пользовалась широкой известностью.

2 Тартинка - маленький бутерброд.

***
Это сообщение от автора Michael Burchak
за номером 4279
на тему [Dailyreading] читаем вместе,
опубликованое в день 2009-10-19 и в час 05:14,
разошлось для 33
участников телеконференции Ежедневные духовные чтения