[Dailyreading] читаем вместе

Выпуск 4268

Франсис Элиза Бёрнет

Маленькая принцесса

Трогательная повесть о девочке из богатой семьи, оставшейся сиротою, но не потерявшей
возвышеность души и сохранившей доброе сердце среди жизни в нищете и унижении.
Эта трогательная история о превратностях судьбы, дружбе и глубоких переживаниях
заканчивается неожиданно счастливым финалом.

ГЛАВА 11

Рам Дасс

Иногда даже над площадью бывали чудесные закаты. Вернее, куски заката, которые
можно было увидеть меж трубами над крышей. Из кухни, как ни высовывайся в окошко,
их было не видать. О них можно было лишь догадываться: воздух вдруг на несколько
минут розовел, и кирпичи приобретали тёплую, мягкую окраску, и гдето огнём вспыхивало
оконное стекло. Впрочем, было одно место, откуда открывалось всё великолепие
закатов: пламенеющие на западе алые и золотые облака, багровые тучи, окаймлённые
ослепительной полоской света, или лёгкие, розоватые клочья, которые при ветре
неслись, словно голуби, по синему небу. Всё это можно было увидеть из слухового
окна, а заодно и подышать чистым воздухом. Когда площадь вдруг хорошела и начинала
волшебно светиться, несмотря на покрытые сажей деревья и решётки, Сара понимала:
в небе чтото происходит. Если ей удавалось ускользнуть, она спешила наверх, влезала
на стол и, высунувшись по пояс из окна, глубоко вздыхала и обводила взглядом
небо. В эти минуты ей казалось, что небо и всё вокруг принадлежит ей одной. С
других чердаков никто на небо никогда не глядел. Обычно слуховые окна были закрыты,
а если их и открывали для проветривания, то никто к ним даже близко не подходил.
Сара стояла, подняв лицо к синему небу, которое, казалось, было совсем близко.
Порой она обращала взор к западу, где таяли и плыли облака, окрашиваясь в розовые,
багровые, снежнобелые и пурпурные тона, образуя то горные вершины, у подножий
которых лежали бирюзовые, янтарные и изумрудные озёра, то острова в неведомых
морях, то стройные перешейки, соединяющие сказочные страны. Были там места, куда,
казалось, можно было подняться - стать там и ждать, когда всё, наконец, растает
и ты унесёшься вдаль. Так, по крайней мере, думалось Саре. В её глазах ничто
не могло сравниться с красотой закатного неба. Она смотрела на него, высунувшись
из слухового окна, а воробьи меж тем чирикали на черепицах, освещённых мягкими
лучами заходящего солнца. Саре казалось, что воробьи щебетали особенно умиротворённо,
когда в небе происходили все эти чудеса.

На следующий день после приезда индийского джентльмена закат был особенно великолепен.
К счастью, случилось так, что к вечеру вся работа на кухне была закончена, Сару
никуда не послали, и ей удалось ускользнуть на чердак.
Она взобралась на стол и высунулась в окно. Удивительное зрелище открылось её
глазам. Потоки расплавленного золота волнами заливали западную часть небосклона.
Воздух заполнил шафрановый свет, и птицы, перелетающие над кровлями домов, казались
в этом свете чёрными.
- Сегодня закат волшебный, - тихонько произнесла Сара. - Мне почти страшно...
кажется, будто сейчас случится чтонибудь необыкновенное. Волшебные закаты всегда
на меня так действуют.
Внезапно она услышала какойто звук в нескольких шагах от себя - и повернула голову.
Звук был странный, будто ктото тихонько верещал надтреснутым голосом. В соседнем
окне, откуда доносился звук, тоже любовались закатом! Только это была не девочка
и не служанка, а темнолицый индус с блестящими глазами. На нём была белая одежда,
а на голове - белоснежный тюрбан. <<Ласкар!>> - мелькнуло у Сары в голове. Он
держал на руках обезьянку, которая прижималась к нему и чтото посвоему болтала.
Сара взглянула на индуса - а индус взглянул на Сару. Она подумала, что лицо у
индуса грустное. <<Верно, скучает по дому>>, - решила Сара. Она не сомневалась,
что он поднялся наверх, чтобы взглянуть на солнце, по которому истосковался,
- ведь в Англии оно показывается редко.
Сара внимательно посмотрела на индуса, а потом улыбнулась ему. Она знала, что
улыбка, пусть даже незнакомого человека, может утешить в горе. её улыбка явно
обрадовала индуса.
Лицо его просияло, и он улыбнулся в ответ, сверкнув ослепительными зубами. Дружеское
участие, светившееся в Сариных глазах, всегда подбадривало людей.
В эту минуту обезьянка выскользнула из рук индуса. Она была проказлива и всегда
готова пошалить. Возможно, вид девочки взволновал её. Обезьянка прыгнула на крышу
и, с криком пронесясь по черепицам, вскочила Саре на плечо, а оттуда - на чердак.
Сара радостно засмеялась. Конечно, она понимала, что обезьянку надо отдать её
хозяину, если хозяином был ласкар. Но как это сделать? Удастся ли её поймать?
А что если она не дастся в руки, выскочит на крышу и убежит? Нет, этого допустить
нельзя. Возможно, обезьянка принадлежит бедному больному и он к ней привязан.
Сара обернулась к ласкару, радуясь, что ещё немного помнит хинди: она выучила
этот язык, когда жила с отцом в Индии. Ласкар её поймёт.
- Поймать её? Она мне дастся? - спросила Сара на хинди.
При звуках родного языка лицо индуса изменилось от изумления, а потом радостно
вспыхнуло. Бедняге, верно, показалось, что вмешались сами боги - добрый милый
голос прозвучал словно с неба. Сара сразу поняла, что ласкар знает, как говорить
с детьми европейцев. Он рассыпался в благодарностях. Он покорный слуга мисси
сахиб. Обезьянка хорошая и не кусается, но поймать её, к несчастью, нелегко.
Скачет то туда, то сюда с молниеносной быстротой. Проказница, но не злая. Рам
Дасс её знает словно собственного ребёнка. Рам Дасса она иногда слушается, но
не всегда. Если мисси сахиб позволит, Рам Дасс пройдёт по крыше к её окну, влезет
в комнату и поймает негодницу. Впрочем, он тут же смутился: не сочтёт ли Сара
это предложение вольностью с его стороны? Не откажет ли ему?
Но Сара тотчас согласилась.
- А вы можете перейти по крыше? - спросила она.
- Сию минуту, - ответил индус.
- Тогда идите, - сказала Сара. - Она там мечется по комнате. Помоему, она испугалась.
Рам Дасс вылез в окно и с такой лёгкостью прошёл по черепицам, будто всю жизнь
только тем и занимался, что лазал по крышам. А потом скользнул в Сарино окно
и бесшумно спрыгнул на пол. Оказавшись в комнате, он повернулся к Саре и, сложив
руки, поклонился. Обезьянка увидела его и тихонько взвизгнула. Рам Дасс поспешил
закрыть окно и стал ловить обезьянку. Это оказалось нетрудно. Несколько минут
обезьянка, словно играя, шаловливо увёртывалась от него, а потом прыгнула к нему
на плечо и с криком обхватила его за шею цепкой морщинистой лапкой.
Рам Дасс почтительно поблагодарил Сару. Она видела, что индус с одного взгляда
оценил нищету и убогость её жилища, но делает вид, что их не замечает, и говорит
с ней так, словно она дочь сиятельного раджи. Поймав обезьянку, Рам Дасс поспешил
уйти. Он задержался только для того, чтобы ещё раз выразить Саре глубокую и почтительную
благодарность за её снисходительность и доброту. Эта маленькая негодница обезьянка
не такая злая, как кажется, и порой очень забавляет его господина, который болеет.
Он бы очень огорчился, если бы его любимица пропала. Затем Рам Дасс снова поклонился,
сложив руки, вылез в окно и прошёл по крыше с той же лёгкостью, что и его маленькая
подопечная.
После его ухода Сара постояла в раздумье посреди комнаты. Его лицо, манеры, костюм
и глубочайшая почтительность напомнили ей о прошлом. Ей показалось странно, что
её, простую служанку, которую какойнибудь час назад осыпала бранью кухарка, ещё
не так давно окружали люди, обращавшиеся с ней так же почтительно, как и Рам
Дасс. Это были её слуги, её рабы. Они кланялись, когда она шла мимо, и чуть ли
не касались лбами земли, когда она к ним обращалась. Всё это минуло, словно сон,
и никогда не вернётся. Что может теперь измениться в её жизни? Она знала, какое
будущее готовит ей мисс Минчин. Пока она слишком юна для того, чтобы быть учительницей,
она будет служанкой. В то же время от неё будут требовать, чтобы она не забывала
того, чему научилась, и даже какимито неведомыми путями продолжала учиться. Свободные
вечера она должна проводить за занятиями. Она знала, что с неё строго взыщут,
если она не будет продвигаться вперёд. Мисс Минчин понимала: Сара так жаждет
знаний, что ей не нужны педагоги. Дайте ей книги - она будет глотать их одну
за другой и запомнит все наизусть, а через несколько лет станет хорошей учительницей.
Вот что ей предстоит: когда она вырастет, она будет так же с утра до ночи трудиться
в классной, как сейчас трудилась на кухне. Конечно, придётся её немного приодеть,
впрочем, оденут её в простое и грубое платье, чтобы она в нём выглядела словно
служанка. Вот и всё, что её ждёт. Сара стояла посреди комнаты и думала о своём
будущем.
Потом в голове у неё снова мелькнула одна мысль. Щёки её вспыхнули, глаза заблестели.
Она выпрямилась и вскинула голову.
<<Что бы ни случилось, - сказала она про себя, - одного они не смогут у меня
отнять. Пусть я хожу в лохмотьях, но в душе я всё же принцесса. Легко быть принцессой,
если на тебе платье из золотой парчи. А вот попробуй остаться ею в другое время,
когда никто и не подозревает о том, что ты принцесса. Мария Антуанетта оставалась
королевой и тогда, когда ей оставили одно чёрное платье и заточили в тюрьму,
когда голова её побелела, когда её оскорбляли и звали ,,вдовушкой``. В это время
она была королевой ещё больше, чем в те дни, когда её окружали блеск и веселье.
Мне она больше всего нравится именно в это время. Она не дрогнула перед ревущими
толпами. Она была их сильнее - пусть даже они отрубили ей голову>>.
Это была не новая мысль - Сара уже не раз обращалась к ней. Эта мысль поддерживала
её в самые трудные дни, когда на её лице появлялось выражение, непонятное мисс
Минчин, а потому выводящее её из себя: ей казалось, что в глубине души Сара живёт
жизнью, которая поднимает её над остальными. Она словно не слышит брани и оскорблений,
а если и слышит, то не обращает на них никакого внимания. Иногда, делая Саре
строгий выговор, мисс Минчин замечала, что та смотрит на неё спокойно, не подетски,
с гордой усмешкой в глазах. Мисс Минчин не знала, что в эти минуты Сара про себя
говорит: <<Вам, мисс Минчин, и в голову не приходит, что вы говорите всё это
принцессе. Стоит мне только кивнуть - и вас тотчас отправят на эшафот. Я этого
не делаю лишь потому, что я принцесса, а вы - жалкая, глупая, злая и грубая женщина,
и не умеете быть другой>>.
Эти фантазии чрезвычайно занимали и развлекали Сару. Странно, но они её утешали,
и это было хорошо. Она никогда не отвечала грубостью или злобой на грубость и
злобу окружающих.
<<Принцессе надо быть вежливой>>, - говорила она себе. Когда служанки, беря пример
с хозяйки дома, бранили её и оскорбляли, Сара, гордо подняв голову, отвечала
им так учтиво, что они совершенно терялись.
- У этой девчонки такие манеры, будто она как сейчас из Букингемского дворца,1
- с усмешкой говорила иногда кухарка. - Я, бывает, на неё наброшусь, но она никогда
себя не забывает. <<Пожалуйста>> да <<простите>>, <<будьте так добры>> да <<могу
я вас потревожить?>> - так и сыплет всякими словечками.

На следующее утро после встречи с Рам Дассом и его обезьянкой Сара занималась
французским со своими маленькими подопечными. Закончив урок, она собирала тетрадки,
размышляя о том, чего только не приходилось делать королям и королевам в изгнании.
Альфреду Великому,2 например, жена пастуха велела напечь лепёшек. Когда же лепёшки
подгорели, она отвесила королю оплеуху. Вот, верно, испугалась, когда узнала,
кто это был! Хорошо бы мисс Минчин узнала, что Сара - принцесса, настоящая принцесса,
хоть и ходит в худых башмаках!.. При этой мысли в глазах у Сары появилось выражение,
которое особенно раздражало мисс Минчин. Мисс Минчин, которая как раз стояла
рядом, не могла этого стерпеть. Она пришла в ярость, подбежала к Саре и надавала
ей пощёчин - совсем как жена пастуха королю Альфреду. Сара вздрогнула и, пробудившись
от своих мечтаний, на миг застыла. От неожиданности у неё перехватило дыхание.
Затем, сама не зная почему, она тихонько рассмеялась.
- Чему вы смеётесь, дерзкая, наглая девчонка? - вскричала мисс Минчин.
Сара уже овладела собой, вспомнив, что она принцесса. Щёки у неё пылали от нанесённых
ей ударов.
- Я думала, - ответила она.
- Сейчас же просите у меня прощения, - потребовала мисс Минчин.
После минутного колебания Сара ответила:
- Я готова просить у вас прощения за смех, если он вам показался обидным, но
не за то, что думала.
- О чём вы думали? - вопрошала мисс Минчин. - Как вы смеете думать? Что вы думали?
Джесси захихикала и толкнула локтем Лавинию. Ученицы подняли глаза от книжек
и прислушались. Когда мисс Минчин нападала на Сару, они всегда с интересом слушали.
Сара порой так странно отвечала - и совсем не боялась! Она и сейчас не испугалась,
хотя щёки её горели, а глаза сверкали.
- Я думала, - ответила она учтиво и с достоинством, - что вы сами не знаете,
что творите.
- Не знаю, что творю? - переспросила мисс Минчин, задыхаясь от гнева.
- Да, - подтвердила Сара. - И ещё я думала, что бы случилось, если бы я была
принцессой и вы бы ударили меня... как бы я поступила? А потом я подумала, что,
будь я принцессой, вы бы никогда не решились меня ударить, что бы я ни сделала
и что бы ни сказала. Я подумала, как бы вы удивились и испугались, если бы вдруг
узнали...
Сара настолько живо всё себе представила и говорила с такой уверенностью, что
даже мисс Минчин прислушалась к её словам. Этой ограниченной, лишённой всякого
воображения женщине на миг почудилось, что, если Сара говорит так уверенно, значит,
за ней действительно стоит какаято сила.
- Что узнала? - воскликнула она. - Что?
- ...что я и вправду принцесса и могу поступать, как хочу.
Девочки с изумлением смотрели на Сару. Лавиния всем телом подалась вперёд, чтобы
не пропустить ни слова.
- Ступайте в свою комнату! - вскричала, задыхаясь, мисс Минчин. - Сию же минуту!
Убирайтесь отсюда! Всем остальным заняться своим делом!
Сара слегка поклонилась.
- Извините, что я засмеялась, если вам это показалось невежливым, - произнесла
она и вышла, оставив мисс Минчин бороться со своим гневом.
Девочки пригнулись над учебниками и зашептались.
- Нет, ты заметила? Заметила, какой у неё был чудной вид? - зашептала Джесси.
- Ты знаешь, я совсем не удивлюсь, если вдруг откроется, что она совсем не та,
за кого мы её принимаем. А вдруг так оно и есть?!

1 Букингемский дворец - лондонская резиденция английских монархов.

2 Альфред Великий (ок. 849 - ок. 900) - король англосаксонского королевства
Уэссекс с 871 г. Легенда о лепёшке связана с тем временем, когда переодетый король
скрывался от датчан во время войны за трон.

***
Это сообщение от автора Michael Burchak
за номером 4268
на тему [Dailyreading] читаем вместе,
опубликованое в день 2009-10-15 и в час 05:00,
разошлось для 32
участников телеконференции Ежедневные духовные чтения