[Dailyreading] читаем вместе
Выпуск 4510
Хэсба Стреттон
Дети из Кловерли
ПОВЕСТЬ
Глава XVI
ПЕРЕМЕНЫ В БОТСФИЛДЕ
Отправиться в Нетли со Стивеновым письмом поручили двоим -- Тиму Коллу и брату
Бетси, которого звали Исмаил. На следующее утро ботфилдские углекопы в сопровождении
старших сыновей вышли проводить посланцев в путь.
Впервые за последние недели дождь прекратился, и теперь жаркое солнце исторгало
из насквозь пропитавшейся влагой земли испарения, поднимавшиеся наподобие огромных
белых столбов. Фермеры поспешили выйти на поля и радостно приветствовали проходящих
мимо углекопов. Однако даже под живительными солнечными лучами те шагали с обречёнными
лицами -- так или иначе, а через несколько дней им предстояло надолго оставить
родные места. Печалило и другое: Нетли не зря называли <<чёрным городом>> --
шахты простирались там на многие километры, а вокруг не было ни полей, ни ласкающих
глаз лугов. Жить там никому не в радость, но жителям Кловерлийской долины --
особенно.
Вернулись посланцы к вечеру следующего дня, причём с лицами если и не сияющими,
то во всяком случае спокойными. Благодаря Стивенову письму управляющий тамошними
шахтами принял их ласково, работы же в Нетли на всех хватит -- буквально днями
были найдены новые богатые залежи. Случись такое в Ботфилде -- это обогатило
бы обитателей Саншайн-Манора, а шахтёры смогли бы остаться в собственных домах.
Судьба, однако, распорядилась иначе, но всё-таки приятно было сознавать, что
без куска хлеба с маслом никто из ботфилдцев не останется, пусть даже зарабатывать
на него придётся в сорока километрах от родных мест.
В ближайшее воскресенье после церковной службы все разошлись отдыхать, а к полуночи
ботфилдские углекопы, собравшись, отправились в путь--у каждого узелок на плече,
в руках-- короткая палка. Они намеревались достичь Нетли к полудню, чтобы поработать
хоть полдня ещё в понедельник -- уж в очень глубокой нужде пребывали сейчас семьи.
Каникулы приближались к концу, когда Гилберт узнал, что в этом году в школу ему
идти не придётся: с трудом удерживаясь от слёз, миссис Ладлоу объяснила сыну,
что дальнейшее образование придётся теперь получать дома. Шахта больше не приносит
дохода, и потому отныне надо экономить на всём. Правда, Бен по-прежнему будет
посещать начальную школу -- во-первых, ему нужно получить хотя бы элементарные
знания по грамматике, а во-вторых, капитан Бейкуэлл переправил деньги на его
учёбу. но Бен доказывал, что учиться следует не ему, а Гилберту, -- миссис Ладлоу
была тверда. Мальчикам предстояло разделить общее бедствие: Гилберту при всей
тяге к знаниям надлежало оставить школу, тогда как Бену при всей его нелюбви
к учёбе -- продолжить образование.
-- Мы не имеем права посылать Гилберта в школу без уверенности, что сможем за
это заплатить, -- втолковывала хозяйка Саншайн-Манора. -- И обмануть доверие
капитана Бейкуэлла тоже нельзя.
Миссис Ладлоу знала, что права, но всё равно ей было очень тяжело видеть сына
неприкаянно слоняющимся без дела по дому. Из тех же соображений строгой экономии
она решила уволить всех слуг, кроме незаменимой Марты.
Проезжая дважды в день через Ботфилд, Бен видел под серым осенним небом заброшенную
шахту--зрелище столь унылое, что мальчик, погоняя Блеки, старался поскорее миновать
это место. И даже работающие по-прежнему печи для обжига извести не смягчали
тоскливого впечатления -- окутанные едким белым дымом, они не радовали ни сердца,
ни глаз.
<<До чего же это всё-таки странная штука -- воля Божья, -- размышлял Бен. --
Странная, бессмысленная, непостижимая. Вот, помнится, Энни как-то сказала, что
ангелы и те не всегда понимают, что происходит. Правда, они всё равно довольны
и всецело доверяют любви и мудрости Божьим. Но я-то не ангел! -- В сердцах мальчик
так хлопнул себя по коленке, что испуганный пони прянул и перешёл с шага на рысь.
-- Взять хоть урожай. Зима была студёная, но потом вроде всё пошло на лад --
весна дружная, мягкая и дождливая, лето раннее, жаркое, солнечное. Луга все скосили,
сохло сено, наливались пшеница, овёс и ячмень. Ягоды поспели. И тут зарядили
дожди. Все поля затопило, недосохшее сено сгнило, всходы полегли! Словом, всё
насмарку! Или тот же шурф: столько труда вложено -- и всё понапрасну. Углекопы
отправились на заработки в Нетли, Гилберту пришлось бросить школу, а я невзирая
ни на что должен учиться...>> -- тут Бен вконец запутался и, махнув рукой, решил,
что ему лучше всё-таки думать о делах земных -- они проще и понятнее.
Мало-помалу покладистая натура Гилберта смирилась с новыми обстоятельствами --
тем более что они предложили ему новый вызов. Мальчик понял, что заниматься самостоятельно
совсем не просто: слишком сильным стимулом кучёбе являлось для него стремление
к первенству. В классе он был старостой, всегда пользовался уважением и преподавателя,
и соучеников. А теперь приходилось целыми днями одиноко сидеть за книгами, черпая
ободрение лишь в любящем взгляде матери и сочувствии Энни.
Только теперь, оставшись дома, Гилберт понял, как много делает Энни: с утра до
вечера она подметала, вытирала пыль, чистила или возилась с маленькой Маргарет.
Наполовину в шутку, наполовину всерьёз Марта и миссис Ладлоу говорили, что она
одна способна заменить всех уволенных слуг. Однажды Гилберт взял маленькие загорелые
руки Энни в свои, как это много раз делал при нём Бен, и показал, какими грубыми
и жёсткими они становятся. С улыбкой девочка ответила, что маленькой сестричке
Иисуса Христа не пристало стесняться никакой работы, которую поручает ей Он.
Со вздохом Гилберт вернулся к своим книгам, думая, что учёба, очевидно, и является
работой, которую поручил ему Иисус, -- и эта мысль оказалась лучшим стимулом,
чем стремление первенствовать в школе.
Запершись в отцовской мастерской, Дорис с утра до вечера писала картины, нимало
не задумываясь, делает она это по воле Божьей или же исключительно по собственному
желанию. Впрочем, никто из близких не сомневался в её праве заниматься искусством
-- раз Бог дал ей талант, не развивать его было бы преступлением. И Дорис была
бы совершенно счастлива, если бы её не сжигало острое желание.
Ещё в начале лета вместе с миссис Ладлоу они упаковали и отправили на выставку
отцовские картины. И теперь Дорис мечтала поехать в Лондон, чтобы увидеть, как
они висят среди работ других художников. Каждый раз, спускаясь к столу, она снова
и снова заводила речь об этом заветном желании. (Правда, частенько юная художница
просила Энни принести обед в мастерскую, хотя и знала, что матери это очень не
по душе.)
Миссис Ладлоу терпеливо выслушивала капризные сетования Дорис. Видя, насколько
дочь не желает считаться с обстоятельствами, мать глубоко сожалела, что вовремя
не научила её уступать и не пытаться вопреки всему и вся диктовать свою волю.
***
Это сообщение от автора Michael Burchak
за номером 4510
на тему [Dailyreading] читаем вместе,
опубликованое в день 2010-01-05 и в час 16:30,
разошлось для 36
участников телеконференции Ежедневные духовные чтения