[Dailyreading] Читаем вместе
Выпуск 2939
Джош Мак-Дауэлл
Доказательства воскресения
Приложение В
СУД НАД ИИСУСОМ
Двухтомный труд <Суд над Иисусом> Уолтера М. Чандлера, бывшего члена
Верховного суда штата Нью-Йорк - одна из лучших книг, посвященных
юридическим аспектам процесса Иисуса Христа, распятия и воскресения. (Есть еще
одна содержательная работа с тем же названием - книга Джозефа Блинзлера).
Особенную ценность представляют рассуждения Чандлера об оценке
свидетельских показаний. Это - прекрасный источник сведений об аналитической
оценке достоверности описаний воскресения в Новом Завете. Автор считает, что
такой материал в значительной степени углубит читательское восприятие фактов,
связанных с воскресением Христа.
<Доверие к свидетельским показаниям, - пишет он, - зависит, во-первых, от
честности свидетелей, во-вторых, от их сообразительности; в-третьих, от
количества свидетелей и последовательности их показаний; в-четвертых, от того,
не противоречат ли их показания опыту; и, в-пятых, от совпадения их показаний
с
сопутствующими событию обстоятельствами>.
Давайте попробуем применить эти критерии к евангелистам в том порядке, в
котором они изложены выше.
1. Во-первых, рассмотрим вопрос об их честности.
Значение слова <честность> в данном контексте необычно. Имеется в виду, скорее,
искренность человека, нежели его порядочность, и ее отсутствие подразумевает
лжесвидетельство, а не кражу, если пользоваться терминами уголовного права.
Были ли наши свидетели честными? То есть были ли они искренни? Намеревались
ли они говорить правду? То есть верили ли они сами в то, о чем говорили? Если
да
- они были честными свидетелями, даже если их показания были неверны в
результате ошибочного суждения или неправильных фактических сведений.
Таким образом, проверка на честность, которой предполагается подвергнуть
евангелистов как свидетелей тех фактов, о которых они рассказывают в Новом
Завете, оказывается проверкой на искренность. В ходе этой проверки следует
постоянно помнить о ее характере и цели; помнить, что перед нами не
религиозный трактат и что в чисто юридическую и историческую дискуссию нельзя
впутывать вопрос о божественном вдохновении. Евангелистов следует
рассматривать как светских историков, а не как богодухновенных писателей.
Проверяя достоверность их показаний, следует применять критерии, пригодные для
оценки мотивов и поступков обычных людей в повседневной жизни. Если же мы
станем рассматривать их как некие сверхъестественные существа, подверженные
неземному влиянию и совершающие свои поступки по подсказке свыше, под
покровительством некоего бога или героя, это будет полностью противоречить
целям настоящей проверки.
Видимо, при испытании евангелистов на искренность нужно учитывать лишь их
характер и мотивы. Этого, думается, достаточно, ибо честный характер и
благородные мотивы порождают, как правило, полную искренность. Итак, прежде
всего, авторы Евангелий были либо хорошими, либо дурными людьми - середины
тут быть не может, ибо дело, которое они отстаивали и достигнутые ими
результаты слишком впечатляющи и значительны, чтобы они могли быть
следствием деятельности людей посредственных. Если они были хорошими
людьми, тогда они верили в то, что проповедовали и писали, и были искренни:
потому что иначе они подсунули миру фальшивку, а это несовместимо с посылкой
об их хороших человеческих качествах.
Если они были дурными людьми, то их жизнь и учение являют собой разительное
противоречие принципу причинно-следственной связи, ибо в своих проповедях и
сочинениях они создали портрет наибожественнейшей личности и провозгласили
наивозвышеннейшие истины из всех известных роду человеческому. У всякого
думающего человека при таком рассуждении тут же возникнет вопрос: разве могли
дурные люди, заговорщики и лицемеры, создать портрет личности, безупречная
чистота и безгрешная красота которой стала укором для всех лжепророков и
языческих богов со всеми их привычками и наклонностями?
Олимпиец Зевс, например, был богом свирепым и мстительным, изменял жене и
пьянствовал. Магомет, которому, как пророку Аллаха, поклоняются двести
миллионов жителей земли, был жестоким и коварным полководцем, а в частной
жизни отличался безмерной чувственностью и низостью. Великий дух Индии
дарил бессмертием собак, но отказывал в нем женщинам. Да и прочие языческие
пророки и боги отличались отвратительными и чудовищными свойствами
характера.
Иисус же из Назарета был чистым и совершенным созданием. Он утверждал, что
безгрешен (Ин. 10:30 - <...Я и Отец - одно"), и это принял весь мир, равно
верующие и неверующие. Великие истины, которым учил кроткий Назорей и
которые поведали людям евангелисты, принесли покой и исцеление народам,
провозгласили и установили всемирное человеческое братство. Возможно ли,
чтобы такую личность изобразили и вложили ей в уста такие истины бесчестные и
лицемерные люди? Может ли порок породить добродетель? <Собирают ли с
терновника виноград или с репейника смоквы?> (Мф. 7:16).
Если Иисус в действительности не был тем чистым и святым созданием, каким Он
нарисован в Евангелиях, значит, евангелисты в великолепном литературном
произведении создали возвышенный образ, превосходящий все известное нам по
светской литературе. Дурные люди никак не могли ни задумать, ни создать такой
образ. Все эти
рассуждения приводят нас к непреложному выводу: евангелисты были абсолютно
чистыми и искренними людьми. Даже при простом чтении Евангелия убеждаешься
в том, что они были людьми чистыми и набожными.
Далее, второе и более серьезное соображение - относительно мотивов. Если
евангелисты были неискренни и не верили в собственную историю, что же
заставляло их рассказывать и проповедовать ее и даже умереть ради нее? Мы,
конечно, вовсе не считаем всех поголовно эгоистами, однако стремление к
вознаграждению повсеместно рассматривается как основной стимул для всякой
работы, умственной или физической. Вознаграждение - это великий золотой
ключ, открывающий дверь в Храм Труда, и всякая человеческая деятельность
требует какой-либо компенсации, сразу же или по прошествии времени. Даже
апостолы не были исключением из этого правила: мы видим, как они спорят по
поводу места и иерархии в Новом Царстве. Они даже потребовали от своего
Повелителя точного описания вознаграждения, полагавшегося им за их труды и
лишения, и получили ответ, что они будут сидеть на двенадцати престолах и судить
двенадцать колен израилевых.
Применим этот принцип ожидания вознаграждения к поведению евангелистов,
проповедовавших и распространявших Евангелие о Назорее. Уделим при этом
особое внимание результату - это очень важно в вопросе о мотивах человеческого
поведения. Но прежде всего, рассмотрим политическую и религиозную ситуацию,
которая сложилась к тому моменту, когда евангелисты начали свое служение.
Учитель и Спаситель первохристиан был только что казнен на кресте, как злодей.
Религия, которую начали проповедовать апостолы, основывалась на покаянии в
грехах, на вере в распятого Спасителя и в Его воскресение из мертвых.
Христианство, построенное на этих трех китах, стремилось уничтожить и заменить
собой все другие религии, и тут не было места ни компромиссам, ни соглашениям.
Последователи Назорея объявили язычеству и всем языческим богам войну не на
жизнь, а на смерть. Они ни у кого ничего не просили и никому ничего не давали.
Эта странная вера не только бросала вызов всем остальным религиям, но и
высмеивала любую земную власть, на этой вере не основанную. Так что маленькая,
но глубоко преданная своим идеям группа, с самого начала восстановила против
себя все противостоящие ей религиозные и светские силы.
Иудаизм заклеймил новую религию как бунтарскую ересь. Язычество разоблачало
ее как подлог и мошенничество, потому что новая доктрина была неизвестна
оракулам и академикам, а новое учение было осмеяно и стоиками, и эпикурейцами.
Римская империя пристально и ревниво следила за высокопарными притязаниями
новой религиозной системы, которая возвещала бессилие земных властителей и
стремилась подорвать авторитет царствующих особ.
Поэтому, стремясь установить новую веру и внедрить ее доктрины, евангелисты
могли рассчитывать лишь на упорное сопротивление - и они с ним столкнулись.
Вряд ли они всерьез надеялись, что гордые и высокомерные садуккеи, презиравшие
чернь, или блестящая римская аристократия, претендовавшая на некие чуть ли не
сверхчеловеческие достоинства, благосклонно примут религию, которая
проповедует абсолютное равенство и всемирное братство. И, наверное, они
понимали, что их ждут жестокие преследования, страшные пытки и мучительная
казнь. И неужели это и было то вознаграждение, к которому они так стремились?
Здесь напрашивается еще один вопрос: какими мотивами могли руководствоваться
эти люди, если допустить, что они были бесчестны и неискренни? Если они знали,
что проповедуют подлог, какого вознаграждения они ожидали? Земного?
Небесного? Нелогично было бы полагать, что они рассчитывали на вознаграждение
на земле - ведь их учение было направлено против всех духовных и светских
властителей, распоряжавшихся почестями и благами. Тогда, может, они стремились
к награде небесной? Но смешно думать, что они надеялись добиться ее, проповедуя
подлог в мире сем!
Следовательно, нет ничего абсурднее предположения, что несколько человек
объединились между собой, отреклись от древней веры отцов, изменили свой
образ жизни, стали истово исповедовать и применять на практике законы
добродетели, весь остаток жизни посвятили внедрению в сознание человечества
неких истин и, в конце концов, приняли мученическую смерть - и все это ради
религии, которую они считали ложной. Если же они верили, что эта религия
истинна, то они были искренни и потому заслуживают доверия.
Мы говорим не об абсолютной точности их сообщений. Они могли быть и
ложными, даже при том, что их авторы полагали их истинными - мы говорим
сейчас лишь об искренности. Проверка искренности как элемента, определяющего
доверие к свидетелям, основана на том простом факте, что люди скорее готовы
поверить показаниям, если видно, что сам свидетель верит собственным словам.
***
Это сообщение от автора Michael Burchak
за номером 2939
на тему [Dailyreading] Читаем вместе,
опубликованое в день 2008-06-10 и в час 07:04,
разошлось для 29
участников телеконференции Ежедневные духовные чтения