[Dailyreading] Читаем вместе

Выпуск 2978

Давид Вилкерсон

КРЕСТ И НОЖ

Глава 2

Мы прибыли на окраину Нью-Йорка по 46 маршруту, который соединяет Нью-
Йорк с Джордж Вашингтон Бридж. Во мне вновь заговорил голос разума. Что я
буду делать, добравшись до другого конца моста? Этого я не знал.
Нам нужен был бензин. Мы заехали на автозаправочную станцию неподалеку от
моста. Пока Майлз возился с машиной, я достал из кармана <Лайф>, зашел в
телефонную будку и позвонил прокурору округа, упомянутому в статье. Когда,
наконец, я дозвонился, то старался говорить с чувством собственного достоинства,
как пастор, выполняющий волю Всевышнего. Но это не произвело впечатления.
- Прокурор не потерпит никакого вмешательства в это дело.
Всего хорошего, - на другом конце провода положили трубку.
Я вышел из телефонной будки и остановился возле бензоколонки, стараясь
собраться с мыслями.
Мы были в 550 км от дома, уже темнело. Мной овладели безысходность, апатия,
панический страх. Я чувствовал себя одиноким. Здесь, в темноте, на заправочной
станции, после такой неудачи, указания, полученные мной от Бога в моем приходе,
уже не казались мне такими убедительными, как раньше.
- Эй, Дэвид, - позвал меня Майлз, - мы загораживаем дорогу.
Мы выехали на магистраль, и нас тут же поглотил гигантский поток транспорта;
мы бы даже не смогли развернуться, если бы захотели это сделать. Я никогда не
видел такого множества машин, спешащих куда-то.
А каков был вид на мост! Река красных огней справа - горящие задние огни
автомобилей, и белые фонари встречного движения, и над всем этим выплывающая
из ночи линия горизонта. Неожиданно я ощутил свою провинциальность.
- Что же мы будем делать дальше? - спросил я Майлза, когда мы подъехали к концу
моста, где множество знаков указывало направления во все концы. Но нам эти
названия ничего не говорили.
- Когда не знаешь дороги, - сказал Майлз, - держись впереди идущей машины.
Как выяснилось, впереди идущая машина направлялась в Манхэттен. Мы
последовали за ней.
- Послушай-ка! - воскликнул Майлз после того, как мы проскочили один
перекресток на красный свет, чуть не наехав на полицейского, укоризненно
покачавшего нам вслед головой.
- Вот улица, название которой мне знакомо, - Бродвей.
Знакомое название улицы в незнакомом городе для нас было, как встреча со
знакомым человеком. По Бродвею мы ехали до Таймсквера. Проезжая мимо одного
театра, где большие буквы афишировали фильмы <Обнаженные секреты>,
<Любовь без любви>, <Девушка в ночи>, <Стыд>, и полицейский едва сдерживал
напор подростков, хотя на афише было написано: <только для взрослых>, мы
вспомнили тихие вечера в Филипсбурге.
Проехав несколько кварталов, мы очутились в Мейси, затем у магазинов
Гимбельса. Эти названия были мне знакомы. Гвен заказывала отсюда вещи. Я
вспомнил, что теплые носки, которые она наказывала мне взять, тоже были из
Гимбельса. От этого названия веяло чем-то надёжным. И поэтому я старался
держаться поближе к ним.

- Давай-ка поищем отель поблизости, - предложил я Майлзу.
Напротив как раз был отель <Мартиник>. Мы решили остановить свой выбор на
нём. Но возникла проблема с парковкой автомобиля. Возле отеля была стоянка, но
когда служащий у ворот сказал, что следует заплатить два доллара за ночь, мы
торопливо выехали на улицу.
- Это потому, что мы из провинции, - сказал я Майлзу, удаляясь на такой скорости,
которая, как я надеялся, выражала моё негодование. - Они думают, что могут
вытворять всё, что им вздумается, если ты приезжий.
Но спустя полчаса мы опять очутились на той же стоянке.
- Ну хорошо, ваша взяла, - сказал я служащему. но тот не улыбнулся. Через
несколько минут мы были в своей комнате на двенадцатом этаже. Я долго стоял у
окна, наблюдая за движением пешеходов и автомашин внизу. Ветер гонял по улице
обрывки газет. Группа подростков из пяти человек собралась на улице вокруг
костра. Они пританцовывали, стараясь согреться. протягивали руки к костру и,
несомненно, размышляли, что бы им такое предпринять.
Нащупав страницу из <Лайфа> в кармане, я подумал, что несколько месяцев назад
семеро других - возможно, похожих на этих ребят - бродили в приступе злобы,
пока не забрели в Хай бридж парк.
- Я попытаюсь ещё раз позвонить прокурору, - сказал я Майлсу. Я еще раз
позвонил в приемную прокурора округа. К моему удивлению, она еще не была
закрыта. Я понимал, что поступаю глупо, но я не видел никакого другого способа
добраться до этих ребят.

Звонил трижды. Наконец, мне ответили: <Послушайте, единственный человек,
который может дать вам разрешение увидеться с этими ребятами, - это судья
Девидсон>.
- Где я могу его увидеть?
- Кортстрит 100. А теперь прощайте и не звоните сюда больше. Мы не можем вам
помочь.
Я попытался позвонить Девидсону. Но телефонистка ответила мне, что его линия
разъединена, и нет никакой возможности дозвониться к нему.
Мы легли спать, но я никак не мог уснуть. Для меня, не привыкшего к городу,
каждый звук, доносившийся с улицы, был полон угрозы. Я провел эти долгие
бессонные часы в размышлении о том, что я здесь делаю, и в благодарственной
молитве о том, что как бы то ни было, долго я здесь не задержусь.
На следующее утро, в восьмом часу, я и Майлз выехали из гостиницы, даже не
позавтракав. Мы оба предчувствовали что-то недоброе и решили, что этот пост
поможет нам сохранить умственное и физическое равновесие.
Если бы мы знали Нью-Йорк, то мы бы поехали в суд на метро. Нам же пришлось
забрать машину со стоянки и, спросив дорогу, отправиться в сторону Бродвея.
Корстрит 100 выглядело, как огромное ископаемое чудовище.
Сюда приходили обозленные друг на друга люди, жаждавшие отмщения. Каждый
день сюда приходят сотни людей по делам и множество любопытных жаждет
пощекотать себе нервы.
Один человек, например, размышлял вслух возле зала суда, где вскоре должно
было слушаться дело об убийстве Майкла Фермера.

- Электрический стул слишком мягкое для них наказание, - сказал он. Затем он
повернулся к стоящему у открытых дверей охраннику и сказал:
- Нужно их хорошенько проучить, чтоб и другим неповадно было.
Охранник отвернулся, всем своим видом показывая, что он знает, как обращаться
с
такими самозванными хранителями правосудия. Ко времени нашего прибытия
туда, в 8:30, сорок человек уже выстроились в очередь, чтобы войти в зал суда.
Я
узнал, что в зале было всего 42 места для зрителей и подумал, что если бы мы
потратили время на завтрак, все случившееся со мной в то утро - 28 февраля 1958
года - могло бы принять совершенно другой оборот.
Полтора часа мы простояли в очереди, не решаясь отойти даже на короткое время,
так как было слишком много желающих занять наши места. Когда мимо нас
проходил служащий суда, я спросил, указывая на дверь в глубине коридора:
- Это дверь судьи Девидсона? - Он утвердительно кивнул.
- Не могу ли я видеть его?
Служащий посмотрел на меня, рассмеялся и пошел дальше, ничего не ответив.
Около десяти часов охранник открыл дверь. Мы все вошли и очутились в
небольшом вестибюле, где нас обыскали, чтобы никто не прошел с оружием.
- Они угрожали судье, - сказал мужчина впереди меня.
- Эта шайка <Дракон> Они сказали, что убьют его во время суда.
Мы с Майлзом заняли два последних места. Около меня сидел человек, который
полагал, что правосудие должно быть незамедлительным.
- Этих парней давно уже надо было прикончить, правда ведь? - обратился он ко
мне. и не успел я ответить, как он уже повернулся к своему соседу, чтобы задать
ему тот же вопрос.
Я думал, что зал суда представляет собой огромное помещение на несколько сот
мест. но это было не так.
Половина помещения была занята присяжными заседателями, четверть - прессой, и
только небольшая часть мест на галёрке была отведена для публики.
Мой сосед справа комментировал для меня процесс суда.
Вошла большая группа людей. Это были назначенные судом адвокаты.
- Двадцать семь человек, - сказал мой сосед. - И государству приходится
финансировать их, ведь никто не станет нанимать защитников этим мерзавцам, а
у
них самих ничего нет. Они ведь пуэрториканцы.
Я промолчал.
- Они должны доказать, что те невиновны. Но по закону все семеро должны
отправиться на электрический стул.
Наконец, появились и сами преступники. Не знаю, кого я ожидал увидеть. Мужчин,
вероятно. В конце концов, ведь слушалось дело об убийстве. У меня не
укладывалось в голове, что его могут совершить дети. Но это были дети.
Семеро ссутулившихся, бледных, тощих, запуганных детей, которых судили за
жестокое убийство. Каждый из них был прикован наручниками к охраннику, и, как
мне казалось, все охранники были необыкновенно здоровые, как будто их нарочно
подобрали для контраста.

Всех семерых ребят провели на левую сторону зала. Они сели, и с них сняли
наручники.
- Вот так с ними и нужно обращаться, - сказал мой сосед.
- Нельзя быть с ними слишком мягкими. Господи, как я их ненавижу!
- Господь - единственный, Кто их любит, - сказал я.
- Что?
Тут кто-то постучал по столу, призывая всех к порядку. В зал вошел судья. Все
встали.
Я молча следил за процессом. Но мой сосед вел себя очень возбужденно. Он так
бурно выражал свои эмоции, что в нашу сторону часто оборачивались.
В то утро свидетельские показания давала девочка.
- Эта кукла из их шайки. Шлюха.
Девочке показали нож и спросили, узнаёт ли она его. Она призналась, что это был
тот самый нож, с которого она вытирала кровь в ночь убийства. На это простое
признание потребовалось всё утро.
Судебное заседание неожиданно кончилось. Я был очень удивлён, и этим можно
отчасти объяснить то, что произошло далее.
Судья Девидсон неожиданно поднялся и объявил, что суд откладывается.
Мысленно я уже видел, как он выходит из комнаты и навсегда исчезает за дверью.
Мне казалось, что если я сейчас не поговорю с ним, такой возможности мне
больше не представится.
- Я подойду к нему и поговорю - прошептал я Майлзу.
- Ты сошел с ума.
- Если я не...

Судья снимал свою мантию, собираясь уходить. Наскоро помолившись, я схватил
Библию в правую руку, надеясь, что по ней меня легко можно будет опознать как
церковного служителя, и побежал за судьей.
- Ваша честь! - позвал я. Судья Девидсон резко обернулся, раздраженный
нарушением правил поведения в суде. - Ваша честь, не могли бы вы уделить мне
внимание как церковному служителю?
Но в это время меня настигли охранники. Я полагаю, что тот факт, что жизнь судьи
находилась под угрозой, может быть объяснением последовавшего грубого
обращения со мной.
Двое охранников схватили меня под руки и поволокли по залу. В этот момент
пресса оживилась. Фоторепортеры старались заснять этот момент. Охранники
выволокли меня в вестибюль.
- Закройте двери и никого не пускайте! - приказал офицер. Затем он обратился
ко
мне:
- Ну, мистер, где ваше оружие? - Я уверял, что оружия нет.
Меня еще раз обыскали.
- С кем вы пришли? Кто еще здесь с вами?
- Майлз Хувер. Он у нас заведует делами подростков.
Они привели Майлза. Он был более раздражен, чем напуган. Кому-то из прессы
удалось проникнуть в вестибюль, когда меня допрашивали. Я показал полиции мои
документы, так что они знали, кто я. Сержант пошел к судье, чтобы узнать его
решение, и, пока он ходил, репортеры забросали нас с Майлзом своими вопросами.
Откуда мы? Почему мы так поступили? Были ли мы заодно с <драконами>?
Украли мы эти документы из церкви или подделали?
Вернулся сержант и сказал, что на этот раз меня отпустят, если я пообещаю сюда
не возвращаться.
- Не волнуйтесь, он не вернётся, - сказал Майлз.
Когда мы вышли в коридор, нас поджидало множество репортеров с камерами.
- Эй, священник, что это у вас в руке?
- Библия.
- Вы стыдитесь ее?
- Конечно, нет.
- Нет? Тогда зачем же вы ее прячете? Поднимите ее вверх, чтобы мы хорошо
видели ее.
Я был достаточно наивен и послушался. Застрекотали камеры, и я представил себе,
как это будет выглядеть в газетах:
провинциальный священник, размахивая Библией, с поднявшимися дыбом
волосами, прерывает судебный процесс.
И только один из них был более или менее объективен. Это был Гэйб Прессмен из
Эн-Би-Си Ньюс. Он спросил меня, почему я заинтересован в судьбе этих ребят,
совершивших ужасное преступление.
Я показал ему журнал:
- Вы видели эти лица?
- Да, конечно.
- И вы еще спрашиваете?
Гэйб Прессмен улыбнулся и сказал мне:
- Я понимаю вас. Да, пастор, вы не похожи на обычных искателей приключений.
Да, я не был похож на них. Достаточно того, что я думал, что будто выполняю
некую божественную миссию, вытворяя все эти глупости, навлекая позор на свою
церковь, город и семью.
Как только нас отпустили, мы устремились к машине.
Майлз не проронил ни слова. Мы сели в машину, и там я заплакал.
- Поехали домой, Майлз. Пора отсюда выбираться.
Проезжая по Джордж Вашингтон Бридж, я повернулся и еще раз посмотрел на
очертания Нью-Йорка. И вдруг в моем сознании прозвучал отрывок из Псалмов,
который так часто вдохновлял меня. <Сеявшие со слезами, будут пожинать с
радостью>.
Что же это за водительство? Я начал сомневаться, существует ли вообще
получение точных указаний от Бога.
Как я посмотрю в глаза жене, родителям, общине? Прежде я стоял перед общиной
и говорил, что Бог побуждает мое сердце, а теперь я должен вернуться домой и
сказать, что это была ошибка.

***
Это сообщение от автора Michael Burchak
за номером 2978
на тему [Dailyreading] Читаем вместе,
опубликованое в день 2008-06-24 и в час 07:13,
разошлось для 29
участников телеконференции Ежедневные духовные чтения