[Dailyreading] Читаем вместе

Выпуск 2974

Давид Вилкерсон

КРЕСТ И НОЖ

Глава 1

Эта странная история началась однажды вечером, когда я читал в своем кабинете
журнал <Лайф>.
На первый взгляд в нем не было ничего, что могло бы заинтересовать меня. На
одной из страниц был помещен рисунок, изображающий сцену судебного процесса,
происходившего в Нью-Йорке, в 550 км отсюда. Я никогда не бывал в Нью-Йорке
и даже не собирался ехать туда. разве что взглянуть на статую Свободы. Я было
начал листать страницы, но мое внимание привлекли глаза мальчика,
изображенного на этом рисунке. Одного из семи подростков на судебном процессе
об убийстве. Художнику удалось запечатлеть выражение такой ненависти,
замешательства и отчаяния в чертах его лица, что я всмотрелся в рисунок еще раз,
более внимательно, и вдруг, неожиданно для себя, заплакал.
- Что со мной? - спросил я себя вслух, торопливо смахивая слезу. И еще раз
пристально всмотрелся в рисунок.
Там были изображены подростки. Они были членами шайки <Драконы>. Внизу,
под рисунком, помещался рассказ о том, как в Хайбридж парке в Нью-Йорке ими
был жестоко убит 15- летний подросток Майкл Фермер, больной полиомиелитом.
Семеро подростков нанесли ему семь ножевых ранений в спину и избили
солдатскими ремнями. После всего этого они ушли прочь, приговаривая: <Здорово
мы его отделали>.

Эта история вызвала у меня отвращение. В нашем небольшом горном городке
такие вещи казались невероятными. Вот почему я был буквально ошарашен
мыслью, как будто ворвавшейся извне: <Поезжай в Нью-Йорк и помоги этим
ребятам>.
Вначале я даже рассмеялся: <Мне ехать в Нью-Йорк?
Провинциальному священнику, ничего не смыслящему в этих делах?> <Поезжай в
Нью-Йорк и помоги этим ребятам>, - эта мысль не давала мне покоя. Она
преследовала меня. Она существовала независимо от других моих мыслей. <Я буду
выглядеть глупцом. Я ничего не знаю об этих подростках и ничего не желаю

Я должен был ехать в Нью-Йорк, и более того, - я должен был ехать немедленно,
пока не закончился суд.
Чтобы лучше понять, насколько необычна для меня была эта идея, необходимо
знать, что до того, как я открыл эту страницу, моя жизнь протекала тихо и
спокойно, вполне предсказуемо. И я был этим удовлетворён.
Я жил в Филипсбурге, штат Пенсильвания. Небольшая община, в которой я
работал, росла медленно, но равномерно.
У нас было новое церковное здание, новый пасторат, отличный бюджет. Я был
доволен ростом нашей церкви, потому что четыре года назад, когда я и Гвен
впервые приехали в Филипсбург кандидатами на свободное место за кафедрой, у
церкви не было даже своего здания. Община собиралась в частном доме, верхний
этаж был пасторатом, а нижний использовался для служений.

Вспоминаю, что, когда нам с Гвен показывали наше будущее жилье, её каблук
провалился сквозь пол.
- Кое-что требует небольшого ремонта, - признала одна из прихожанок, крупная
женщина в хлопчато-бумажном платье. Я обратил внимание на въевшуюся грязь в
трещины её рук. Она сказала:
- Мы пойдём, а вы пока осмотритесь. - Гвен осматривала второй этаж уже без меня,
но я чувствовал по звуку захлопывающихся дверей, что она недовольна. Но
настоящая беда пришла, когда она открыла ящик кухонного стола. Я услышал ее
крик и бросился наверх. В ящике сидели семь или восемь жирных чёрных
тараканов.
Гвен захлопнула ящик.
- О, Дейв! Я не вынесу этого, - она заплакала и, не дожидаясь моих слов, бросилась
вниз по лестнице. Я только слышал стук ее каблуков. Я наскоро извинился перед
членами приходского комитета и последовал за ней в единственную гостиницу в
Филипсбурге. Она уже ждала меня там с ребенком.
- Извини, дорогой, - сказала Гвен, - здесь такие чудесные люди, но я до смерти
боюсь тараканов.
Она упаковала вещи. Мне было ясно, что Филипсбургу придется подыскивать
другого кандидата на пост пастора.
Но все произошло по-другому. Мы не могли уехать до вечера, потому что в
воскресенье вечером я должен был проповедовать в церкви. Я не думаю, что моя
служба удалась, но было в ней что-то такое, что привлекло внимание 50 человек
в
этом маленьком доме. Я заканчивал службу и уже мысленно садился в машину,
чтобы ехать подальше от Филипсбурга, как вдруг поднялся один пожилой фермер и
спросил:
- Ваше преподобие, не желаете ли вы быть нашим пастором?
Это был довольно неожиданный вопрос, и все очень удивились, включая меня и
мою жену. Люди в этом доме Господнем давно уже искали подходящего кандидата,
и сейчас мистер Мейер взял дело в свои руки, пригласив меня на эту должность.
Вместо горячих споров раздались голоса поддержки. Он сказал мне:
- Вы можете пока выйти и обсудить дело с вашей женой.
Мы сидели в машине и молчали. Дебби спала в корзинке на заднем сидении,
упакованный чемодан рядом с ней. В молчании Гвен я явственно чувствовал
протест против тараканов.
- Гвен, мы нуждаемся в помощи Господа, - сказал я, - мы должны помолиться.
- Спроси Его насчёт тараканов, - мрачно добавила она.
- Хорошо.
Там. в темной машине, я проделал эксперимент в особом виде молитвы, при
которой воля Бога передается через какой- либо знак. Это называется <расстелить
шерсть перед Богом>,
так как Гедеон, пытаясь узнать волю Бога в отношении своей жизни, попросил,
чтобы был дан знак на такой шкуре. Он расстелил стриженую шерсть на гумне и
попросил Господа послать росу везде, кроме неё. Утром вся земля была мокра от
росы, но шерсть была сухая. Бог даровал ему знак.
- Господи, - сказал я вслух, - я также хотел бы расстелить шерсть, и мы готовы
исполнить Твою волю, но мы должны знать ее. Если Ты хочешь, чтобы мы
остались в Филипсбурге, пусть комитет проголосует за это единогласно. И пусть
они сами предложат нам холодильник и плиту.
- Господи, - Гвен прервала меня, так как уже открылась дверь церкви и вышли
члены комитета, - и пусть они выведут тараканов.
Весь приход вышел вслед за комитетом. Они подошли к машине, возле которой
стояли мы с Гвен. Мистер Мейер откашлялся и начал говорить. Гвен сжала мою
руку.
- Ваше преподобие, мисс Уилкинсон, - сказал Мейер.
Он помолчал и начал вновь.
- Брат Дэвид. сестра Гвен. Мы проголосовали и все согласны в том, что мы хотим,
чтобы вы были нашим новым пастором. Единогласно. Если вы решите приехать,
мы установим новую плиту и всё такое. А сестра Уильямс говорит, что нужно
произвести дезинфекцию.
- Чтобы вывести тараканов, - добавила миссис Уильямс, обращаясь к Гвен.
В свете, падающем через открытую дверь, я заметил слезы в глазах Гвен. Позднее,
в гостинице, куда мы добрались после длительных рукопожатий, она сказала мне,
что очень счастлива.
И мы действительно были счастливы в Филипсбурге. Мне нравилась жизнь в этом
городе, жизнь провинциального священника.
Большинство наших прихожан были фермерами или углекопами. Это были
честные, добрые, богобоязненные люди.
Они приносили нам в качестве десятины молоко, масло, яйца и мясо. Это были
люди деятельные, счастливые, которыми можно было восхищаться и многому
научиться у них.

После того, как мы прожили там более года, мы купили старую бейсбольную
площадку на краю города, где когда-то играл Лоу Гериг. Однажды, когда я играл
там в бейсбол, я просил Бога, чтобы Он дал возможность построить церковь на
этой площадке. Мое желание было исполнено.
Мы построили церковь и свой дом рядом с церковью. Это был чудесный
небольшой домик из пяти комнат с видом на холмы с одной стороны и белым
крестом церкви - с другой.
Мы с Гвен усердно работали в Филипсбурге и многого добились. К началу 1958
года у нас в приходе было 250 членов, включая Бонни, нашу младшую дочь.
Но, несмотря на все это, я чувствовал какую-то духовную неудовлетворенность.
Ничто не радовало меня: ни новое здание, ни растущий приход, ни
многочисленные собрания.
Обычно люди запоминают важные вехи своей жизни. Вот и я запомнил 9 февраля
1958 года. В тот вечер я решил продать телевизор. Гвен и дети уже спали, а я
сидел
перед экраном и смотрел <Вечернее шоу>. Там была сцена, когда танцовщицы
появляются в едва прикрывающих их тела костюмах.
И вдруг я почувствовал, как всё это скучно. <Ты стареешь, Дэвид>, - сказал я
сам
себе.
Но, как я ни старался, я не мог сосредоточить свое внимание на том, что
происходило на экране. Банальная история о девушке, сценическая судьба которой,
как предполагалось, вызовет жгучий интерес у зрителей.
Я поднялся и выключил телевизор. Все девушки исчезли в маленькой точке в
центре экрана. Уже сидя в своем кабинете, я подумал:
<Сколько времени я провожу у экрана каждый вечер? По крайней мере, несколько
часов. Боже, а что если я продам телевизор и буду проводить это время в молитве?>
Всё равно в нашей семье, кроме меня, никто не смотрит телевизор. А что если я
буду каждый вечер проводить два часа в молитве? Эта мысль взбодрила меня.
Молитва вместо телевизора!
Посмотрим, что из этого выйдет!
Но я тут же подумал и о вещах, которые были против этой идеи. Прежде всего: я
уставал к вечеру. Затем - мне необходим был отдых и смена обстановки. Ну, и
наконец, - телевидение было частью моей культурной жизни: церковному
служителю необходимо быть в курсе всех событий.
Я поднялся с места, выключил свет, остановился у окна, любуясь залитыми
лунным светом холмами. Затем я попросил Господа о знамении, которое должно
было изменить всю мою жизнь. Мне казалось, что я поставил перед Господом
трудную задачу, потому что я действительно не хотел расставаться с телевизором.
<Господи, мне нужна Твоя помощь в разрешении этой проблемы. Вот о чем я Тебя
прошу:
я помещу объявление в газете о продаже телевизора. Если Ты желаешь этого, пусть
покупатель придет немедленно. Пусть он придет через час; нет - через полчаса
после того, как газета поступит в продажу>.
Когда на следующее утро я рассказал обо всем Гвен, она была разочарована.
- Полчаса... - сказала она. - Мне кажется, Дэвид Уилкерсон, что ты совсем не
хочешь того, о чем молился.

Гвен была права, но я все же поместил объявление. Мое положение после выпуска
газеты было комичным. Я сидел на диване в гостиной. С одной стороны на меня
смотрел телевизор, с другой - Гвен с детьми, а я смотрел на большой будильник.
Прошло 29 минут.
- Да, Гвен, ты была права. Мне не придется...
Зазвонил телефон. Взглянув на Гвен, я нерешительно снял трубку.
- Вы продаете телевизор? - спросил мужской голос.
- Да. Марка ЭР-СИ-ЭЙ. В хорошем состоянии. Экран 19 дюймов. Куплен два года
тому назад.
- Сколько вы за него хотите?
- Сто долларов, - быстро сказал я. Я не думал о цене до этого времени.
- Я возьму его.
- И вы даже не хотите взглянуть на него?
- Нет. Я приду за ним через 15 минут.
С тех пор моя жизнь сильно изменилась. Каждую ночь я уходил в свой кабинет,
закрывал дверь и начинал молиться.
Вначале время тянулось очень долго, и я был сильно обеспокоен. Позже я научился
включать в свои молитвы чтение Библии. Раньше я никогда не читал Библию
полностью, включая родословные. Я узнал, как важно поддерживать равновесие
между молитвой-просьбой и молитвой благодарения. Как чудно провести час в
молитве-благодарности.
Вся жизнь открывается в новой перспективе.
Именно в один из таких поздних часов молитвы я и взял в руки <Лайф>. Все время
я ощущал странное беспокойство. Я был один в доме. Гвен и дети уехали в
Питтсбург погостить у дедушки и бабушки. Я долго молился и чувствовал себя
очень близко к Богу, но в то же время не понимал, почему я ощущал сильное
беспокойство. Оно появилось неожиданно, и я не понимал, что бы это могло
значить. Я чувствовал такую беспомощность, как будто, получив указание, не мог
разобраться в нем.
<Что ты говоришь. Господи?> Я ходил по кабинету, стараясь понять, что же
происходило со мной. На моем столе лежал номер <Лайфа>. Я хотел было
полистать его, но остановил себя на мысли, что нехорошо читать журнал в то
время, как я должен молиться.
Я снова начал ходить по кабинету взад и вперед, и всякий раз, проходя мимо стола,
я обращал внимание на журнал.
<Господи, есть ли в этом журнале что-нибудь такое, что мне необходимо увидеть?>
- спросил я вслух. Мой голос прокатился эхом в пустом доме. Я уселся в свое
кожаное кресло. Мое сердце стучало так, как будто я стоял на пороге чего-то очень
важного и большого, чего я не мог понять. Я открыл журнал. Взгляд мой
остановился на рисунке, который был выполнен карандашом, на котором были
изображены семеро ребят, и слезы покатились по моему лицу.
На следующий день, в среду, в нашей церкви была служба.
Я решил рассказать церкви о своих ночных молитвах и о том, что из этого вышло.
Вечер в среду выдался холодным, шел снег. В церкви собралось мало народу.
Я подумал о том, что фермеры побоялись задержаться в городе из-за ненастья. И
даже те две дюжины горожан, многие из которых опоздали, заняли места на
галерке, что всегда служит неприятным знамением священнику: это значит, что
ему придется обращаться к бездушной массе людей. Я даже не старался вести
службу в этот вечер. Я попросил всех сесть поближе, потому что хотел показать
им
кое-что. Я раскрыл <Лайф>.
- Вглядитесь в эти лица, - сказал я и рассказал им, как я рыдал, глядя на эту
картину, и как я получил указание от Бога ехать в Нью-Йорк, чтобы помочь этим
ребятам. Мои прихожане смотрели на меня окаменевшими взглядами, и я знал,
почему. Любое чувство, кроме симпатии, могло возникнуть у людей, видевших
лица этих ребят. Я не мог понять своей собственной реакции. Потом случилась
удивительная вещь, когда я сказал своим прихожанам, что собираюсь ехать в Нью-
Йорк, но у меня нет денег. Несмотря на то, что было очень мало народу, и они
не
понимали, что я собираюсь делать, они молча, один за другим подходили к столу
и
клали свои пожертвования. Было собрано 75 долларов, как раз достаточно на
дорогу в оба конца на машине.
В четверг я был готов к отъезду. Позвонив Гвен, я объяснил ей, что я собирался
делать.
- Ты действительно чувствуешь, что тобой руководит Святой Дух? - спросила она.
- Да, дорогая.
- Не забудь взять с собой несколько пар теплых носков.
Рано утром в четверг я и Майлз Хувер, директор молодежной организации в
церкви, отправились в путь. Никто не пришел провожать нас, что лишний раз
свидетельствовало об отсутствии поддержки этой затеи. Я сам чувствовал это и
постоянно задавал себе вопрос: почему я еду в Нью-Йорк со страницей из <Лайфа>
в кармане? Я не мог понять, почему у меня сжималось сердце при виде этих ребят.
- Я боюсь, Майлз, - в конце концов признался я.
- Боишься?
- Боюсь, что я делаю глупость. Я бы очень хотел убедиться в том, что это истинно
воля Господа, а не мое опрометчивое решение.
Некоторое время мы ехали молча.
- Майлз, я хочу кое-что попробовать. Возьми свою Библию, открой её наугад и
прочти мне отрывок, на котором остановится твой палец.
Майлз неуверенно посмотрел на меня, но выполнил мою просьбу. Он прочел про
себя и молча повернулся ко мне.
- Ну что? - спросил я.
Отрывок был из 125 Псалма, стихи 5 и 6: <Сеявшие со слезами, будут пожинать с
радостью. С плачем несущий семена, возвратится с радостью, неся снопы свои>.
Мы были воодушевлены этим добрым знаком. Он очень помог нам по пути в Нью-
Йорк. Но, как оказалось, то был последний такой знак в течение долгого времени.

***
Это сообщение от автора Michael Burchak
за номером 2974
на тему [Dailyreading] Читаем вместе,
опубликованое в день 2008-06-23 и в час 07:10,
разошлось для 29
участников телеконференции Ежедневные духовные чтения