[Dailyreading] Читаем вместе

Выпуск 2942

Джош Мак-Дауэлл

Доказательства воскресения

Приложение В

2. Теперь давайте рассмотрим вопрос о способности евангелистов понимать
происходящее: это будет еще один способ проверки достоверности их показаний.

Авторы исследований о свидетельских показаниях сходятся в том, что способность
свидетеля к правдивым и точным показаниям зависит от двух факторов: 1. от
природного дара наблюдать и воспринимать происходящее и памяти, которая
сохраняет увиденное; 2. от конкретных возможностей свидетеля наблюдать
события и предметы, о которых он дает показания.
Мы не знаем, в какой степени авторы Евангелий обладали первыми двумя
качествами, то есть наблюдательностью и памятью, никаких сведений об этом до
нас не дошло. Но мы можем с полным основанием предположить, как это обычно
делается в суде, что они были, по крайней мере, здравомыслящими людьми с
нормальным умственным развитием. В суде такое предположение всегда
принимается в пользу свидетеля, пока кто-либо не сумеет доказать
противоположное, опираясь на компетентные и
удовлетворительные доказательства. Мы полагаем, что в случае евангелистов таких
доказательств никогда не было и никогда не будет представлено.
Можно также привести ряд соображений, которые убеждают нас в том, что
евангелисты имели все основания, чтобы правдиво и со знанием дела говорить о
событиях, отраженных в Евангелии. Прежде всего, собственно евангельские тексты
говорят о необычайном природном уме и образованности авторов, а Евангелия от
Луки и Иоанна отличаются, к тому же, таким изяществом стиля и возвышенностью
образов, которые свидетельствуют о глубине интеллекта и высокой культуре.
Авторов Евангелий никак нельзя представить себе <невежественными рыбаками".
Если они когда-либо и были невежественны, то к моменту сочинения Евангелий
они явно переросли эту стадию. Да и то обстоятельство, что Евангелия написаны
евреями по-гречески, свидетельствует об образованности их авторов.
Очень показательны профессии двух евангелистов: Матфей - сборщик пошлин
(Мф. 9:9), Лука - врач (Кол. 4:14 - <...Лука, врач возлюбленный"...). Оба занятия
требовали хорошего знания людей, а также наблюдательности, проницательности и
аналитических способностей.
Многие авторы утверждали, что, вне зависимости от своих природных дарований,
евангелисты были настроены предвзято в пользу Иисуса и Его учения и
предубеждены против всякой другой веры. То есть они были одновременно
энтузиастами и фанатиками. Поэтому, мол, их свидетельствам нельзя доверять. Это
рассуждение, разумеется, относится к самым неубедительным попыткам поставить
под сомнение достоверность повествования евангелистов.
Евангелисты не были ни энтузиастами, ни фанатиками - это ясно из самого тона
и
стиля Священного Писания. Язык фанатизма и энтузиазма предполагает
напыщенность и неистовство, брань и порицание с одной стороны, и восхваления
и низкопоклонство - с другой. Энтузиаст не знает границ в превозношении тех,
чье дело защищает, равно как фанатик не знает меры в обличении тех, с кем
борется. Между тем, самое замечательное свойство повествований Нового Завета
- это дух спокойного достоинства и простой откровенности, который
пронизывает каждое слово. Здесь нет и следа горечи или обиды. Конечно, здесь
чувствуется религиозный пыл, но вы не обнаружите в тексте ни недостойной
горячности, ни несправедливых придирок.
А ведь годы служения Иисуса были полны событий, которые давали евангелистам
множество поводов для горячности и обличительных суждений. Убийство
Крестителя Иродом, его коварные заговоры против Иисуса, шпионы синедриона,
неотступно следовавшие по пятам Учителя, и Его распятие на кресте по приказу
Понтия Пилата - разве всего этого недостаточно, чтобы сердце наполнилось
яростью, чтобы от гнева закипела кровь? Однако в текстах евангелистов нет и следа
разрушительной мстительности или разбушевавшихся эмоций. Мягкая
снисходительность, неизменное самообладание и достоинство отличают любую
мысль, любое суждение авторов.
Образ Пилата, нарисованный авторами Нового Завета, - великолепная
иллюстрация их объективности и великодушия. Филон и Иосиф Флавий
описывают римского прокуратора как упрямого, жестокого и мстительного
человека. Единственный благожелательный портрет Пилата, дошедший до нас из
древности, содержится в произведениях людей, у которых было более чем
достаточно оснований изобразить его жестоким трусом. Однако вместо этого они
рассказали о его упорных попытках спасти Иисуса, наделив его и совестью, и
милосердием. Фанатики и энтузиасты такого бы не сделали.
Отсутствие предубеждения и предвзятости у евангелистов подтверждается также и
тем, что они бесстрашно описали свои собственные смешные слабости и
заблуждения, поведав о них всему миру. Готовность к такому поступку - одно из
надежнейших доказательств правдивости человека. По юридической
терминологии, такое действие сродни <заявлению, противоречащему собственным
интересам", и подобные заявления вызывают доверие, поскольку замечено, что
<люди не склонны выдумывать происшествия, которые их дискредитируют".
<Когда мы встречаем такие утверждения у какого-либо автора, - пишет профессор
Фишер в книге <Основы теистической и христианской веры>, - они
воспринимаются как убедительное подтверждение его правдивости".
Во многих эпизодах Нового Завета апостолы выставлены в самом неприглядном
свете. Отречение Петра от Учителя (Мф. 26:70-77), предательство Иуды (Мф. 26:46-
50), бегство одиннадцати учеников из Гефсиманского сада в момент ареста (Мф.
26:56), смехотворная попытка Петра пройти по морю и его неудача из-за недостатка
веры (Мк. 14:28-31), вечные детские споры учеников о месте и иерархии в Новом
Царстве Иисуса (Мк. 10:35-42; Мф. 20:20-25), семейство Иисуса, полагавшее Его
просто сумасшедшим (Мк. 3: 2), история о том, как соседи Иисуса по Назарету
грозились сбросить Его со скалы (Лк. 4:28-29) - все эти эпизоды многие века
служили для скептиков доводами в их критике Евангелия. Но ведь все эти места
можно было бы безо всякого ущерба выпустить из текста Евангелий, и бесчестные
авторы-заговорщики наверняка не стали бы включать их в текст.
Говоря о предвзятости и предубежденности, стоит отметить, что скептики почему-
то забывают применять к священной литературе те же критерии, которые
применяются к литературе светской. Они утверждают, что евангелисты не
заслуживают доверия, поскольку в их произведениях записаны слова и дела их
Господа и Учителя, что святые и сердечные отношения учеников с Христом
исказили суждения авторов Евангелий, ослепили их и не оставили им возможности
правдиво описать факты и обстоятельства жизни и служения основателя их веры.
Однако по отношению к светским писателям те же критики подобными
критериями достоверности не пользуются. В <Комментариях> Цезаря и в
<Анабасисе> Ксенофонта описаны великолепные подвиги и блистательные
свершения их авторов, однако это почему-то не вызывает сомнений в
исторической достоверности названных сочинений у критиков, отказывающих в
доверии евангелистам потому, якобы, что они пристрастны и предвзяты.
Ксенофонтовы <Воспоминания о Сократе> - книга ученика об учителе,
написанная с любовью и восхищением; тем не менее, во всех университетах мира
она служит учебником при изучении биографии и высказываний великого
афинского философа, и никто не говорит, что близкие отношения между
Ксенофонтом и Сократом отразились на достоверности этих воспоминаний.
Лучшая биография, написанная по-английски, это <Жизнь Джонсона> Джеймса
Босуэлла. Восхищение автора великим англичанином переходит все границы,
местами перерастая в отвратительное низкопоклонство. Но, несмотря на это, труд
Босуэлла - монументальный вклад в историческую литературу. В <Энциклопедии
Британика> утверждается, что <Босуэлл написал лучшую биографию в мире".
Почему же никто не отвергает эту книгу на том основании, что автор был по-
собачьи предан человеку, жизнь которого описал?
Если Матфея, Марка, Луку и Иоанна нужно отвергнуть по причине их
пристрастности - тогда почему бы не отвергнуть Цезаря, Ксенофонта и Босуэлла?
Заметим, что, логически рассуждая, в критериях достоверности, применяемых к
священной и светской литературе, никаких реальных различий быть не может.
Объективная и точная критика рассматривает оба жанра по одним и тем же
критериям.
Что касается второго из вышеупомянутых соображений, то есть второй
юридической проверки достоверности, разработанной Старки - о возможности
свидетеля наблюдать факты и обстоятельства, о которых он рассказывает, - то
можно утверждать, что у большинства евангелистов такая возможность была.
Самые убедительные показания в суде - это показания очевидца, видевшего и
слышавшего то, о чем он свидетельствует. Вполне логично предположить, что все
евангелисты были очевидцами большинства событий, описанных ими в их
повествованиях. И Матфей, и Иоанн были в числе двенадцати учеников, которые
постоянно сопровождали Учителя в Его странствиях, слышали Его речи, были
свидетелями чудес, которые Он творил, и провозглашали Его веру, когда Его не
стало.
Весьма вероятно, что Марк тоже был очевидцем жизни и служения Спасителя.
Большинство исследователей сходятся в том, что автором второго Евангелия был
тот молодой человек, который оставил одежды и бежал, когда Иисуса арестовали
в
Гефсиманском саду (Мк. 14:51-52). Если Марк действительно в полночь находился
в Гефсиманском саду, вглядываясь в темноту, пытаясь рассмотреть, что будет
делать толпа с Назореем, то более чем вероятно, что он также был свидетелем
многих событий в жизни и служении великого Учителя.
Во всяком случае, давно установлено, что второе Евангелие продиктовал Марку
Петр, знавший деяния и слова Иисуса не хуже, чем Матфей или Иоанн.
Христианские авторы древности в один голос подтверждают, что Марк писал
приписываемое ему Евангелие под диктовку Петра. Если это так, то подлинным
автором второго Евангелия является Петр. Скептик Ренан считает, что Евангелие
от
Марка написано очевидцем: <У Марка все факты описаны с четкостью, которую
тщетно искать у других евангелистов. Ему нравится передавать некоторые слова
Иисуса по сиро-халдейски. У него масса мелких наблюдений, которые могут
принадлежать лишь очевидцу. Так что нет оснований не соглашаться с Папием,
который усмотрел в этом очевидце, повсюду следовавшем за Иисусом, любившем
Его, наблюдавшем вблизи и сохранившем Его живой облик, самого апостола
Петра".
По мнению того же Ренана, Матфей тоже был очевидцем описанных им событий:
<В целом, я признаю подлинность четырех канонических евангелий. По моему
мнению, они написаны в первом веке и их авторами являются именно те лица,
которым их приписывают. Однако историческая их ценность неодинакова. Матфей,
несомненно, заслуживает неограниченного доверия в том, что касается речей
Иисуса; это - Логиа, подлинные записи прекрасно сохранившихся в памяти слов и
поучений Иисуса".
Лука был свидетелем многих описанных им событий, а об остальных слышал от
очевидцев - это совершенно ясно из вступительных стихов его Евангелия.
Обращаясь к своему царственному патрону Феофилу, он заверяет его, что люди,
сообщившие ему сведения, содержащиеся в Евангелии, были очевидцами; далее он
говорит, что он решил восстановить события <по тщательном исследовании всего
сначала> (Лк. 1:1-3). Смысл тут явно в том, что, стремясь дать Феофилу как можно
более полную информацию, он дополнил свои собственные знания фактами,
рассказанными ему очевидцами событий, при которых сам Лука, не будучи одним
из двенадцати, не присутствовал.
У Иоанна были все основания для того, чтобы описать слова и дела Христа: его
называли <любимым учеником Иисуса". Он всегда был рядом со Спасителем, их
связывала самая тесная дружба. Во время последней Тайной Вечери его голова
доверчиво покоилась на груди Учителя. Он был, вместе с Петром и Иаковом,
свидетелем воскресения дочери Иаира, он присутствовал при Преображении на
горе и при агонии Спасителя в Гефсиманском саду. С креста Иисус возложил на
него деликатную и трудную обязанность - заботиться о Его матери. Обогнав
Петра, Иоанн первым из двенадцати прибежал к открытой гробнице. Благодаря
хорошему знакомству с верховным первосвященником, он сумел получить доступ
во дворец и присутствовать на суде над Иисусом и даже привести туда своего друга
Петра.
Из всего сказанного следует, что евангелисты обладали всеми необходимыми
данными, чтобы правдиво и точно описать то, о чем повествуется в Евангелиях.
Будучи очевидцами многих событий, прекрасно зная ситуацию, они наверняка
имели больше возможностей написать правдивую историю происходившего в их
время, нежели историки и критики, жившие столетия спустя.
Однако часто можно услышать, что даже если евангелисты и были очевидцами
каких-то событий, то описывать все это они начали столько лет спустя, что успели
забыть их или же спутали с преданиями, которыми обросли эти события за
минувшие годы. Возможно, какая-то доля истины в этом есть, но ее недостаточно,
чтобы подорвать доверие к свидетелям распятия и воскресения Христа. Такие вещи
не так просто забыть или спутать с чем-то.
Профессор Хольцман из Гейдельберга (которого никак не назовешь приверженцем
христианства - он многие годы возглавлял вольнодумцев в Великом Герцогстве
Баденском) после многолетнего тщательного изучения этой проблемы заявил, что
первые три евангелия были написаны где-то между 60-м и 80-м годами новой эры.
Значит, после смерти Христа прошло от тридцати до пятидесяти лет. Могли ли
люди с нормальной памятью и интеллектом, которые все эти годы чуть ли не
ежедневно проповедовали слова и дела Иисусовы, их забыть? В этом смысле очень
показательно свидетельство ректора Оксфордского университета Драммонда: <Даже
если предположить, что синоптические евангелия были написаны через сорок или
шестьдесят лет после смерти Христа, они все равно были основаны на более
ранних материалах, и даже сорок лет спустя можно прекрасно сохранять в памяти
какие-то характерные высказывания. У меня не особенно хорошая память, но я могу
припомнить многое, сказанное сорок или даже пятьдесят лет назад, а в некоторых
случаях могу живо восстановить в памяти сопутствующие обстоятельства> (Marcus
Dods. The Bible, Its Origin and Nature, p. 184).
Если евангелисты были очевидцами событий, на что определенно указывают
сделанные ими записи, то, в соответствии с законами юриспруденции, они
безусловно заслуживают доверия.

***
Это сообщение от автора Michael Burchak
за номером 2942
на тему [Dailyreading] Читаем вместе,
опубликованое в день 2008-06-11 и в час 07:22,
разошлось для 29
участников телеконференции Ежедневные духовные чтения