[Dailyreading] Читаем вместе
Выпуск 3286
Сирил Дэйви
НА ОБЛАКАХ В КИТАЙ
Повесть о Хадсоне Тэйлоре
9
ОБРЕЧЕН НА НЕПОДВИЖНОСТЬ?
Улицы Чанчжоу были запружены
людьми. Запахи благовоний из лавок
торговцев смешивались с вонью
сточных канав. Над входом в лавки,
чуть шевелясь в безветренном
полуденном зное, свисали выцветшие
полотнища с написанными на них
иероглифами. Нищие, проталкиваясь
в многолюдных переулках, спешили
к храмам, где, заняв место на
ступеньках, они просили милостыню.
Продавцы то и дело выкрикивали,
нахваливая свой товар. Покупатели
на все голоса торговались с ними,
пытаясь сбить цену. Отовсюду был
слышен нестройный звон колоколов.
Носильщики, тащившие портшезы с
важными господами, сердито
кричали в толпе, прокладывая себе
дорогу. Всюду стоял шум и гам.
И вдруг постепенно, как будто по
команде, все эти голоса смолкали или
переходили на шепот.
Через безмолвную толпу к центру
рынка шла группа людей. Все они,
включая женщин и детей, были
одеты в китайскую одежду, но было
нетрудно понять, что это
иностранцы. У них были розовые
лица и светлые волосы.
- Розовые дьяволы! - то там, то здесь выкрикивали в толпе.
- Заморские дьяволы!
- Чего им тут надо?
- Надо избавиться от них!
- Они принесут несчастье нашему городу. - Из толпы летели гнилые овощи, оставляя
на одежде миссионеров грязные пятна и забрызгивая им лица. Вскоре притихший
было народ становился неистовствующей толпой.
* * *
В Китае снова вспыхнула волна
гнева, направленного против
иностранцев. В нескольких городах
были убиты французские
священники и монахини.
Хадсон понимал, что на дружеский
прием китайцев не следует
рассчитывать, но он также знал, что
Господь поможет ему при всех
трудных обстоятельствах, и еще он
надеялся, что присутствие среди
миссионеров женщин и детей
смягчит ярость китайцев. Но
присутствие женщин нередко только
подхлестывало гнев толпы, толкая ее
на самые неистовые выступления
против них.
Мандарин Чанчжоу ненавидел всех
иностранцев и всячески
препятствовал Хадсону в поисках
жилья, на которые у него ушло много
недель. Каждый раз, когда
британский консул пытался помочь
миссионерам, мандарин нарушал
договоренности. Когда, наконец, им
удалось снять домик под резиденцию
миссии, владельцы близлежащих
лавок отказались продавать им
продукты, и никто не слушал их
проповеди. Хадсона поразило, что
лица людей, наряду с гневом,
выражали страх и отвращение. Если
бы он знал о тех нелепых слухах,
которые о них распространялись
повсюду с невероятной быстротой, он
бы сразу все понял.
<Эти иностранцы явились для того,
чтобы похищать людей и продавать
их в рабство>.
<Они поклоняются своему богу,
которому приносят в жертву детей!>
<Их бог питается маленькими
детьми>.
<Они воруют наших детей и ночью
поедают их в своей миссии>.
<Уже пропало двадцать два ребенка!>
Хадсон, конечно, не знал об этих
абсурдных слухах, и хотя он видел,
как меняются к худшему настроения
людей, не ожидал погрома,
разразившегося в один из вечеров.
Первым признаком беспорядков был
отдаленный гул человеческих
голосов. Хадсон стоял у открытой
двери дома, где располагались члены
миссии, прислушиваясь.
- Похоже на гул толпы,- сказал он.- Где-то у базарной площади.
- Много народу,- добавила жена,- и похоже, они идут сюда! Тебе не кажется, что
они хотят
разгромить миссию?
- Все может быть. Консул предупреждал меня о возможных инцидентах.
Он сжал руку жены.
- Не бойся, Мария.
- Я никогда не боялась... и сейчас не боюсь... во всяком случае, не за нас...
Гул все приближался.
- Если они нападут на нас, ты должен попытаться пробраться к мандарину и просить
его о помощи.
При всей своей ненависти к иностранцам он вряд ли допустит, чтобы с нами что-то
случилось.
- Я попытаюсь. Не помешало бы, чтобы Дункан пошел со мной. Один из нас обязательно
доберется
до мандарина.
Как только показалась толпа, Хадсон
легонько подтолкнул Марию в дом, а
сам остался стоять у порога, в тени
нависающей крыши.
- Может, я уговорю их оставить нас в покое.
Через несколько минут он понял,
сколь призрачна была эта надежда.
Град камней обрушился на дом. Один
из них ударил в стену рядом с
головой Хадсона, и он, решив, что
промедление смерти подобно,
поспешно вошел в дом, закрыв за
собой дверь на засов. Шансов
успокоить толпу не было. Казалось,
их не оставалось и на спасение, хотя
погромщики пока ограничивались
швырянием камней и
выкрикиванием ругательств.
Дождавшись наступления темноты,
Хадсон и Дункан попросили Марию,
чтобы она отвлекла внимание
китайцев, а сами тем временем
выбрались из дому через окно,
расположенное в задней части дома.
В китайской одежде, низко наклонив
головы и прикрывая лица, они
незаметно выскользнули со двора и
слились с беснующейся толпой, как
будто они были с ними заодно.
Понемногу удаляясь от толпы, они
побежали пустынными улицами.
Через полчаса они уже стояли перед
мандарином и просили его о помощи.
Чиновник с неприязнью выслушал
миссионеров и, пообещав
расследовать это дело, закрыл их в
небольшой комнатке, где они
провели сорок восемь часов. Эти двое
суток они находились в полном
неведении о положении в миссии, не
зная даже, живы ли их родные и
друзья. Им оставалось только
молиться о них.
Долгие годы потом Хадсон
вспоминал Чанчжоу как место
трагедии. Бесчинствующие
молодчики сумели поджечь дом, но
Марии и остальным членам миссии
удалось спастись, хотя они и
получили травмы, прыгая с верхнего
этажа горящего дома. Постоянная
резиденция миссии была уничтожена,
и казалось, что шансов на
плодотворную работу уже не
осталось. Мандарин выпустил
Хадсона и Дункана из заточения на
третий день, когда разгул толпы
утих, но враждебные настроения
горожан к иностранцам не
ослабевали.
Произошли и другие трагичные
события. Вскоре после их прибытия в
Чинкянг умер еще один ребенок
Хадсона. Спустя два года в городе
разразилась эпидемия холеры.
Мария, ослабевшая от лишений и
скудного рациона, состоявшего из
одного риса, заболела этой ужасной
болезнью и вслед за своим
новорожденным ребенком умерла.
Она была похоронена на небольшом
кладбище, которое миссия открыла
для работников на ниве Божьей.
Во все эти печальные дни Хадсона не
покидала вера в то, что Господь
пошлет ему ободрение и даст силы
продолжать работу в Китае.
* * *
Но настал момент, когда ему
пришлось задуматься над своим
будущим. Это произошло несколько
лет спустя. Ему довелось плыть на
речном судне. Каюта Хадсона
находилась внизу. Как-то, спускаясь
вниз по трапу, он поскользнулся на
ступеньках и упал на спину.
Попытался встать, но боль огнем
полоснула по спине, ноги не
слушались. Хадсон подумал, что у
него переломан позвоночник. Теперь
ему придется лежать и ждать
доктора.
- Боюсь, что случай очень серьезный, мистер Тэйлор,- доктор смотрел на него с
сочувствием.-
Вы должны отправиться домой.
- Китай и есть мой дом.
- Нет, я имею ввиду Англию. С Китаем у вас все кончено... Да, и боюсь, с любой
активной
деятельностью тоже. Позвоночник у вас цел, но повреждены некоторые нервы. Вы
вряд ли сможете
теперь ходить.
Он заметил на лице Хадсона
выражение недоверия к своим
словам.
- И ничего не поможет, мистер Хадсон. даже молитвы!
Прошло меньше года, и казалось,
мрачный прогноз доктора начал
сбываться. Самочувствие Хадсона
ухудшилось. Ему все же пришлось
переехать в Англию, и теперь он
лежал в постели, не в силах не только
ходить, но и сидеть. Затем у него
начали отказывать и руки. Он не мог
даже удержать ручку, чтобы
написать письмо.
<С любой деятельностью все
кончено,- вспоминал он ужасные
слова доктора.- Даже молитвы не
помогут>.
Но даже если ему молитвы не
помогут, в чем Хадсон сильно
сомневался, они помогут его
любимому Китаю. На стене его
комнаты висела большая карта этой
страны, которая постоянно была у
него перед глазами. Две из
одиннадцати провинций были
охвачены работой христиан, в
остальных же девяти еще не было ни
одного миссионера. Постоянно, день
за днем и даже по ночам, когда боль
не давала ему заснуть, Хадсон
молился о Китае.
* * *
Доктор ошибся.
Хадсон снова начал ходить и более
того, вернулся в Китай. С собой он
привез новую группу миссионеров.
Вспоминая, как Иисус посылал
семьдесят Своих последователей
проповедовать и исцелять, он начал
подсчитывать, сколько же ему
понадобится человек, чтобы в
каждом задуманном пункте оказался
хотя бы один миссионер. К своему
удивлению, он также насчитал
семьдесят. У него не было достаточно
денег на то, чтобы послать и
содержать их, но это не
останавливало Хадсона. Он написал
о своем плане в журналах и газетах, и
по прошествии нескольких месяцев
на его статьи откликнулись
четыреста добровольцев. Прошло
еще немного времени, и семьдесят из
них уже плыли в Китай. Денег,
которые поступили на счет
Китайской внутренней миссии,
оказалось для этого вполне
достаточно.
Вскоре Хадсон решил, что семьдесят
человек мало. Нужно было сто...
пятьсот... тысяча новых работников.
И через пять лет в Китае уже
работали тысяча сто пятьдесят три
миссионера.
Но вот пришло время для великого
миссионера оставить поездки в
отдаленные районы. Трудности
освоения новых территорий пора
было переложить на плечи более
молодых и крепких здоровьем. Но и
он делал более чем достаточно,
организовывая работу, посещая
многочисленные филиалы миссии,
рассказывая в Англии, Европе и
Америке о деятельности
миссионеров. Во многих уголках
мира люди узнали о Китайской
внутренней миссии и работе, которую
она вела в тех районах, где
никогда не слышали о Христе.
***
Это сообщение от автора Michael Burchak
за номером 3286
на тему [Dailyreading] Читаем вместе,
опубликованое в день 2008-10-10 и в час 08:41,
разошлось для 31
участников телеконференции Ежедневные духовные чтения