[Dailyreading] Читаем вместе

Выпуск 3303

Джон Миллер Барбара Миллер-Джулиани

Вернись, Барбара!

Глава пятая

Свободное падение без парашюта

В сентябре 1975 года Барбара ушла от Тома. Она пришла в наш дом, мрачная как
грозовая туча, и
сказала нам об этом. Говорила она довольно сбивчиво. Казалось, она хотела сказать:
<Мы
собираемся развестись>. Но при этом она подчеркивала, что Том сам напросился
на развод, и она не
собирается его останавливать.
Неважно, кто первый заговорил о разводе. Это означало только одно: страдания.
Барбара страдала.
Мы видели, что она продолжает любить Тома, и эта любовь резала её как нож. её
загорелое лицо
было бледным и напряженным. Мы с Розмари чувствовали её боль. Но в то же время
мы с
облегчением отметили, что наша дочь, пусть даже на некоторое время, перестала
притворяться
счастливой. Мне было больно наблюдать, как она страдает, но я видел, что её начинают
одолевать
муки совести, и это вновь приободрило меня. Вдруг она стала простой и человечной,
даже
призналась, что во всем произошедшем была и её вина. Впервые за три года она
о чем-то сожалела.
Она зашла так далеко, что попросила у меня и Розмари совета - ещё один хороший
признак. её
сердце разрывалось от противоречивых чувств. Она спросила: <Как вы думаете, что
мне следует
предпринять?>
Я задавал вопросы и, наконец, спросил о главном: <Барбара, хочешь ли ты по-прежнему
быть женой

Повисла долгая пауза. Она напряженно размышляла. Мы ждали. Поскольку я знал привычку
Барбары сваливать вину на других, то своим вопросом хотел заставить её дать самостоятельный
ответ. Ей нужно было принять на себя ответственность за свои поступки. Мы ждали
и не
высказывали своих мнений. <Барбара, - попытались мы объяснить ей, - тебе известно,
как мы
относимся к разводам. Ты на самом деле хочешь сохранить этот брак?>
Я согласился написать ему и попросить его пересмотреть решение относительно развода.
В письме
я сообщал, что Барбара передумала покидать его и теперь хочет сохранить их брак.
Я также
посоветовал ему, впервые после их свадьбы, принять во внимание важность Божьего
взгляда на
брак. Я не ждал от него ответа. Мне казалось, что Том предвзято к ней относится,
ведь в своих
проблемах Барбара винила меня и Розмари. Но, тем не менее, я считал, что следует
попытаться
воссоединить их. Может быть, что-нибудь из этого получится, думал я.
Я был хорошего мнения о Томе. К сожалению, как и Барбара, он был подвержен моральной
распущенности, которая присуща многим молодым людям, но всё же он происходил
из семьи
морально устойчивых людей. Том особенно не одобрял общение Барбары с её старыми
друзьями из
Филадельфии, и частично их разрыв произошел именно из-за того, что она опять
пыталась
установить с ними контакт.
Со своей стороны, зная нашу дочь, мы сомневались, что Барбара рассказала нам
все об их с Томом
разногласиях. Было похоже на правду её недовольство тем, что Том пренебрегает
данными им
клятвами, но нам казалось, что есть ещё какая-то причина их семейных неурядиц.
Барбара
стремилась восстановить отношения с теми своими друзьями, которые, поженившись,
установили собственные правила ведения совместной жизни. Мы полагали, что Барбара
хотела
подражать их анархичным супружеским отношениям.

Нам не пришлось долго ждать ответа от Тома. Он подтвердил своё намерение развестись,
а Барбара
снова сошлась с некоторыми из своих филадельфийских друзей. Розмари была поражена.
Я тоже
страдал. Мы чувствовали, что Барбара падала в бездну и ничего не могли сделать,
чтобы остановить
ее. Все, что мы могли, - только качать головами. Это было подобно кошмару, в
котором вы видите,
как кто-то собирается выпрыгнуть из самолета. Но, видя готовящегося к прыжку
человека, вы
замечаете, что за его спиной нет парашюта! Вы пытаетесь крикнуть, чтобы предупредить
его, но
ваш крик застревает в горле. И вам ничего не остается, как только наблюдать за
его падением.
Снова мы столкнулись со смертью христианского мировоззрения, но воскресение уже
было на
пороге, когда мы спускались в могилу. Сегодня я убежден, что для каждого верующего,
независимо
от тяжести обстоятельств, всякий негативный опыт является частью замысла его
Небесного Отца.
Он впускает в нашу жизнь деструктивные силы, чтобы на месте разрушенного возвести
нечто
новое, лучшее. Мы, со своей стороны, не должны бежать от страданий, но идти сквозь
тернии,
позволяя Христу учить нас глубинам Божьей любви на каждом нашем болезненном шагу.

Как-то раз один наш друг, художник по профессии, нарисовал для нас умозрительную
картину
этого принципа. Он знал, как мы восхищаемся его домом, расположенным в живописном
местечке
недалеко от города. Мы с Розмари неоднократно называли его одним из самых чудесных
домов, в
которых нам довелось побывать. Дом стоял у подножия холма, высотой примерно пятьдесят
метров,
на ровной площадке, за которой протекал ручей. Холм и подходы к дому были покрыты
мастерски
украшенными тропинками, которые петляли между кустов и деревьев, среди которых
было много
сосен. Дом был выстроен в средневековом английском стиле с элементами восточной
архитектуры.
Он являл собой примечательный образец слияния творений природы и рук человеческих.
Пока мы с Розмари выражали своё восхищение, наш друг зашел в дом и вернулся с
несколькими
фотографиями. Сперва они показались нам совершенно нелепыми. На них были запечатлены
фрагменты пейзажа, исковерканного бульдозером. Глядя на них, трудно было представить
более
ужасное место.
- Знаете, где сделаны эти снимки? - с улыбкой спросил он.
- Не имеем ни малейшего представления, - ответили мы.
- На том самом месте, где вы сейчас стоите!
Мы были поражены. Он объяснил, что иногда художника посещает столь мощное
видение
предстоящего творения, что ему требуется мысленно предать забвению материал,
с которым он
работает. Художник устраивает настоящий хаос, чтобы сотворить то, что он задумал.
Нечто
грандиозное, выдающееся получается как результат тотального художественного беспорядка
-
то, чего никогда нельзя было бы создать путем частичной перепланировки. Нужно
увидеть
законченную работу художника, чтобы получить полное представление о его замысле.
В целом
его идея заключалась в том, что иногда высочайшее искусство рождается тогда,
когда художник
подражает Создателю, сотворившему своё славное творение из хаоса.
Именно так поступал Бог в отношении Барбары, хотя эта мысль не сразу нашла отклик
в моем
сердце. Было больно смотреть, как она погружается в пучину созданного ею же самой
хаоса. Более
того, мне было неприятно сознавать, что я сам часть этого процесса. Мне хотелось
воскликнуть:
<Останови Свой <бульдозер>, Господи! Пейзаж нравится мне таким, какой он есть!
Я уже
достаточно настрадался>.
Примерно в то же время Розмари сообщила мне, что Джилл, наша невестка, и Руфь,
наша дочь,
хотели поговорить со мной. Когда я встретился с Джилл, я понял, что у нее действительно
было что
мне сказать.
- Руфь и я знаем, как вы с мамой переживаете по поводу Барбары, - сказала она.
- Но нам
кажется, что лучшее, что вы можете для нее сделать, - это позволить ей все решать
самой.
Сейчас она ощущает давление вашей опеки и, пока будет его чувствовать, она не
сможет
самостоятельно увидеть Христа. Своей опекой вы затмили ей весь горизонт, и потому
она не
может увидеть Иисуса. Позже Руфь сказала почти то же самое. Она спросила:
- Папа, есть ли что-нибудь, что ты хотел бы сказать Барбаре, но ещё не сказал?
Я глубоко задумался.
- Нет, - ответил я. - Мне кажется, я сказал ей все, что хотел, по меньшей мере
один раз.
- Тогда, - сказала Руфь, - успокойся. Я на самом деле верю, что если вы с мамой
отступите в
сторону, То появится место для деяний Духа Святого. Пока Барбара будет ощущать
на себе ваше
эмоциональное давление, Дух Святой не сможет открыть её духовному взору Христа.
Сейчас она
видит только вас с мамой и чувствует только вашу заботу. Но вы уже сделали все,
что было в
ваших силах.

Это было настоящим прорывом в нашем видении сложившейся ситуации. Такая истина
могла
прийти только от Господа. Я относился к Барбаре серьезно и неосознанно дал ей
почувствовать своё
беспокойство, поэтому не оставил ей ни малейшего шанса тропой собственных ошибок
прийти к
Христу. Я пытался играть роль Святого Духа в жизни Барбары и, поступая так, добился
только того,
что она стала относиться ко мне как к некоему божеству.
Но самым потрясающим было то, как члены нашей семьи поддерживали нас во время
этого
конфликта. Никто из наших детей ни разу не обвинил Барбару и не критиковал ее.
Благодаря Руфи я
смог увидеть нечто забавное во всей ситуации, и всем нам определенно требовалось
чувство юмора,
чтобы пережить то, что случилось потом.

В канун Рождества Барбара привела в наш дом гостя. Его звали Джон. ещё раньше
она подготовила
нас к его визиту, показав сделанные им фотографии. Это были первоклассные,
высокохудожественные снимки предметов и людей. В них было что-то такое, что меня
слегка
обеспокоило. Тем не менее, я решил ко всему относиться с долей юмора.
Барбара с Джоном приехали в его темно-зеленом <ягуаре>. Джон был в черной вельветовой
куртке.
Глаза его скрывали солнцезащитные очки. Стройный и мускулистый, он держался с
достоинством,
но казался озабоченным, как будто чего-то опасался. Когда Барбара представляла
его нам, он был
мил, но немного сдержан в своих эмоциях. И это, по всей видимости, восхищало
Барбару.
Знакомя его с нами, Барбара поведала историю, которая на первый взгляд казалась
неправдоподобной, <хотя и весьма оригинальной. Как она объяснила, Джон зарабатывал
на
жизнь игрой на тотализаторе. <Он делает ставки на футбольные матчи профессиональных
команд>, - пояснила Барбара. Я ожидал чего-то подобного. Меня тревожило другое:
а так ли
это? Но я промолчал и постарался удовлетвориться пребыванием на некотором удалении
от
Барбары. Сознавала она это или нет, но она падала в бездну, и ни одно человеческое
существо не
могло удержать её от падения.
С того самого времени Барбара стала носить дорогую одежду, её руки украшали перстни
и браслеты
из золота. Она обрела то, к чему стремилась, - принца-спутника для себя как королевы
счастья.

В тот вечер она была полна решимости продемонстрировать нам свою счастливую жизнь.
Я взял
себя в руки и окружил Джона точно такой же любовью, какую мы питали к Барбаре.
Мы не
задавали вопросов, и вскоре он начал смеяться и шутить вместе со всеми.
Мы с Розмари продолжали молиться и уповать на Божье вмешательство, и я пребывал
в
уверенности, что Бог управлял ситуацией и что мы вполне могли положиться на Него
в выборе
времени и способа воздействия на Барбару. А пока я радовался, что властный учитель,
живущий в
каждом отце, по всей видимости, умер во мне, когда я преклонился перед той истиной,
что поведали
мне Руфь и Джилл. Я стал дорожить тем, что теперь мог относиться к Барбаре как
к любому
неверующему человеку и не навязывать ей свои убеждения. С Божьей помощью я устранился
из её
жизни. На уровне чувств я перестал конфликтовать с Барбарой и начал учиться у
Бога
конструктивным способам решения духовных конфликтов. Я был уверен, что из хаоса
тех дней
родится новое творение, которое прославит Христа.

Рассказывает Барбара

Джом был центром моей жизни. Поэтому, как только жизнь с ним стала невыносимой,
я во всем
начала винить его. Я знала, что где-то существовал чудесный мир удовольствий
и наслаждений -
если бы только я могла туда попасть! Тогда бы я стала по-настоящему счастливой.
И когда я
встретила Джона, мне показалось, что я, наконец-то, попала в этот мир. Он был
старше меня, более
утонченным и богатым. Все, что ему принадлежало, демонстрировало наличие вкуса:
роскошная
спортивная машина, огромный дом с видом на лес, свора гончих собак. Он решил,
что я впишусь во
все это великолепие, и меня не пришлось долго уговаривать. То, что он зарабатывал
деньги
торговлей наркотиками, по моему мнению, только прибавляло ему шарма.
Итак, я ушла от Тома и начала новую жизнь с Джоном. Внешне моя жизнь коренным
образом
изменилась. Мне уже не нужно было вставать в шесть утра на работу и печатать
на машинке
всяческие справки и отчеты, в конце месяца со страхом ждать счетов за коммунальные
услуги.
Вместо этого мы ходили в шикарные рестораны, покупали дорогие подарки себе и
друзьям, иногда
летали во Флориду, где Джон проворачивал свои дела. В детстве мои родители в
шутку называли
меня неженкой, которой нужно каждое утро подавать в постель персики со взбитыми
сливками. И
хотя я тогда смеялась вместе с ними, в глубине души я чувствовала, что на самом
деле была такой.
Я заслужила такую жизнь и теперь её получила. Представьте мою радость, когда
Джон нанял
домработницу! Теперь мне не нужно было делать то, чего я не хотела.
Вначале единственным облачком на горизонте была реакция моей семьи и друзей.
Они были просто
в ужасе. ещё бы: я ушла от Тома и поселилась под одной крышей с наркоторговцем,
который носил
в чемодане деньги и за поясом пистолет. Моя подруга Салли приехала ко мне со
своим другом, на
которого пачки денег, оружие и припаркованые у нашего дома взятые напрокат машины
произвели
такое сильное впечатление, что посреди ночи он сбежал от нас, поймал попутку
и умчался домой.
Другая подруга, Бетси, побывав у нас один раз, больше не показывалась. Спустя
несколько лет она
призналась, что вид Джона напугал её до смерти. Рядом с ним она постоянно чувствовала
себя в
опасности.
Моя семья вела себя более сдержанно, хотя я знала, что они беспокоятся обо мне.
Во время нашей
первой встречи мы предложили три объяснения тому, как Джон зарабатывал деньги:
он был
маляром; он был фотографом; он был профессиональным игроком. К сожалению, мой
брат, который
действительно зарабатывал на жизнь покраской домов, никак не мог понять, почему
он
зарабатывает гораздо меньше, чем Джон. Он расспрашивал Джона о методах его работы,
в то время
как его жена Джилл тихонько пинала его ногой под столом. Один из моих зятьев,
Джим, фотограф-
любитель, ничего не произнес, когда Джон демонстрировал <свои> работы, но по
его виду я смогла
понять - он сомневается, что эти работы сделаны лично Джоном. Кроме того, фотографии
были
весьма хорошими, но всё же не настолько, чтобы оправдать деньги, которые
были у Джона. Я
предприняла последнюю попытку и сказала им, что Джон зарабатывает на жизнь игрой
на
тотализаторе. Поскольку никто не стал пускаться в расспросы, я решила, что отец
либо поверил в
это, либо просто решил оставить дальнейшие попытки найти истину.

Но другой, более мрачной тучей были мои разорванные отношения с Томом. Хотя я
попыталась
представить Тома в самом худшем свете моей семье, всё же в глубине души я чувствовала
свою
вину за то, что наш брак распался. Он был верен мне, а я ему нет. Уже позже,
когда я узнала, что
Том живет с другой женщиной, я почувствовала себя уязвленной. Живя с Джоном,
я иногда звонила
Тому и в долгих беседах пыталась убедить его дать нашему браку ещё один шанс.
Но даже без
помощи моих друзей я понимала, какими неразумными были эти попытки вернуть все
на прежнее
место. В отчаянии я отправилась к психотерапевту.
Докторша молча слушала, пока я рассказывала ей о своем смятении и о том, что
религиозные
взгляды моих родителей продолжают отравлять мне жизнь. Чем меньше вопросов она
задавала, тем
более многословной становилась я. Я спросила, когда же мои родители начнут по-настоящему
мне
сочувствовать, ведь именно они внушали мне чувство вины за все, что бы я ни делала.
Она
ответила, что больше интересуется не моим прошлым, а тем, как я веду себя в настоящем.
Какое же
я испытала разочарование после! Мои еженедельные визиты к психотерапевту превращались
в
настоящую муку. Я старалась вызвать к себе сочувствие, которого у нее не было
и в помине.
Поэтому, когда Джон предложил переехать в Поконос-Маунтинз, я с радостью согласилась.

***
Это сообщение от автора Michael Burchak
за номером 3303
на тему [Dailyreading] Читаем вместе,
опубликованое в день 2008-10-18 и в час 22:02,
разошлось для 30
участников телеконференции Ежедневные духовные чтения