[Dailyreading] книга

Выпуск 655

Ричард Вурмбрандт. Христос спускается с нами в тюремный ад.
Продолжение.

ДЕСЯТЬ МЕТРОВ ПОД ЗЕМЛЕЙ

В следующее мое путешествие, на этот раз по шоссе, я отправился в
автомобиле для развозки товаров, на котором было написано
"Государственный концерн пищевых продуктов". На транспортных
автомобилях тайной полиции очень часто стояли такие надписи.
Общественность не должна была знать, сколько было таких машин в ходу.
Возможно, среди начальства существовало опасение, что могут быть
предприняты попытки к освобождению заключенных. Моими попутчиками были
двое мужчин. Одним из них был бывший шофер Железной Гвардии,
осужденный к двадцати годам тюрьмы. Другой, совершивший мелкую кражу,
сидел в тюрьме шесть месяцев и скоро должен был быть освобожден. "Я
никогда больше не увижу вас", весело сказал Железный гвардеец и
потряс своими цепями. Затем он повернулся ко мне спиной и рассказал
вору, что еще до начала конференции на высшем уровне должно быть
принято решение об освобождении всех "политических". Он сам будет
находиться в числе первых, кого выпустят на свободу. В свою очередь
вор сказал, что более всего хотел бы получить приличную работу. Но
вряд ли кто-либо захочет его нанять. Человек из Железной Гвардии
выразил ему свое сочувствие Потом он схватил своего соседа за рукав и
сказал: "У меня есть идея: а почему бы нам не помочь друг другу?
Сейчас, когда русские спасовали, здесь через месяц уже будут
американцы. У меня есть среди них влиятельные друзья. А что, если бы
мы просто поменяли свои фамилии? Когда мы сейчас остановимся, вы
назовете себя моей фамилией, а я вашей. Как только меня выпустят
вместо вас, я буду способствовать приходу американцев к власти. Когда
американцы будут здесь, то вас под моей фамилией, освободят в тот же
день, как политического заключенного. Остальное только предоставьте
мне и ваше будущее будет обеспечено". Вор был в восторге. Когда
грузовик въехал во двор тюрьмы, то каждый из них назвал фамилию
другого. Их увели в разные отделения тюрьмы. Мужчина из Железной
Гвардии находился вместе с теми арестантами, которые должны были еще
отсидеть немного времени. Через 10 дней его выпустили. Вор же считал
уходящие недели и месяцы, но весть о приходе американцев с каждым днем
оказывалась иллюзорной. Опасаясь, что ему придется сидеть до конца
чужой срок, он рассказал коменданту о том, что произошло. Мужчину из
Железной Гвардии снова схватили. Вор надеялся, что наконец выйдет на
свободу, но вместо этого его отдали под суд. За пособничество побегу
фашистского преступника он сам был приговорен к 20 годам тюрьмы. Оба
они должны были вместе влачить свое жалкое существование, как и многие
другие из тех, кто обманывал друг друга. Тюрьма, куда нас теперь
доставили, называлась Йлава, что на румынском языке означает "влажное
место". Йлава неслучайно носила это название. Грузовик съехал с
площадки, мы очутились под землей и погрузились в темноту. Самые
нижние помещения Йлавы находились на глубине 10 метров под землей.
Здание было спроектировано в виде подземной крепости и окружено рвом.
Посторонние люди могли пройти мимо, не заметив, что недалеко от них
находится тюрьма. Над нашими головами паслись овцы. Мы чувствовали
себя заживо погребенными под тысячами тонн тяжелой массы земли. Йлава
была рассчитана на взвод солдат в количестве 500 человек. Однако,
сейчас в весьма плохо освещенных камерах были размещены 2000
заключенных. Местами коридоры, похожие на туннели, переходили в
маленькие дворики, где могли расхаживать заключенные. Во многих местах
по стенам текла вода, и они были покрыты большими зелеными пятнами
плесени. Мужчина, чьи нары находились рядом с моими, был бывшим
начальником полиции в Одессе, полковником Попеску. Он сказал мне, что
при его поступлении условия были намного хуже. Тогда в нашей небольшой
камере было 100 заключенных. Окна были заколочены досками, и некоторые
из узников скончались из-за недостатка воздуха. Попеску рассказал мне,
что после конца войны он в течение 12 лет скрывался от русских. Жил в
пещере с забаррикадированными входами, спал на соломе и питался тем,
что просовывали ему друзья через маленькое отверстие. Однако, полиция
напала, наконец, на его след. Он так долго просидел в этом помещении
на корточках, что ноги его были парализованы. Прошли месяцы, прежде
чем он снова смог ходить. Из разговоров Попеску было ясно, что в его
жизни не находилось места для веры. Я спросил, как он проводил время в
своем одиночестве. "Я сочинял роман, сказал он. Уже было бы
написано около 5000 страниц, но ни один человек не отважился бы его
напечатать". Смысл его замечания мне стал ясен после того, как он
прочитал мне несколько мест из своего "произведения". Никогда раньше я
не слышал подобных непристойностей. Выкрик из коридора возвестил, что
появилась еда. Я перенес свой суп из гнилой моркови на нары своего
другого соседа. Некоторое время мы сидели вместе и беседовали. Это был
молодой радиотехник; по заданию одной патриотической группы он
передавал на Запад информацию. Кроме того он упомянул, что, благодаря
своему знанию азбуки Морзе, он пришел ко Христу. "Это произошло пять
или шесть лет тому назад. Тогда меня поместили в камеру министерства
внутренних дел для допроса. Во время моего пребывания там один
незнакомый пастор из соседней камеры передавал мне с помощью
перестукивания стихи из Библии". После того, как он описал мне
положение камеры, я сказал: "Этот пастор я". С помощью этого
человека я создал основное ядро верующих, влияние которых было весьма
значимо для всей тюрьмы. Но там был человек, с которым никто не хотел
иметь ничего общего.

НЕГОДЯЙ ЕПИСКОП ХРИСТИАНЕ

Георгиу Байнару был сыном православного епископа. Он был известен, как
"самый подлый священник во всей Румынии". Чтобы добиться звания и
ученой степени, он подделал подпись своего отца. Он растратил деньги
школы, в которой его жена была директором. Когда же она совершила
самоубийство, чтобы скрыть его поступок, он не мог найти в себе силы
для раскаяния. За плату он даже шпионил за своим отцом. Потом бежал на
Запад и выдал там себя за политического беженца. Ему дали звание
епископа и поручили руководство православными румынами за границей. От
групп этих людей и Всемирного совета церквей он получал большие
денежные пожертвования. Между тем, коммунисты ждали своего времени.
Раитапе Байнару был светским, высокомерным человеком и отличался
недюжинным здоровьем. Теперь он был худым и сморщенным. Он рассказал
мне свою историю. Он поехал в Австрию на свадьбу одного богатого
румына и провел там несколько дней. Когда однажды ночью он вышел из
ресторана, расположенного во французском секторе, он услышал позади
себя шаги. На его голову с шумом опустилась дубинка. Через минуту
Байнару поднялся и стал драться. Его противников было четверо. Через
какое-то время он почувствовал укол иголкой в ногу. "Когда я снова
пришел в сознание, то находился уже в Советской зоне. На стене
комнаты, в которой я находился, висело зеркало, но мужчина, который
смотрел на меня оттуда, был мне совершенно незнаком. Моя черная борода
исчезла, волосы были коротко подстрижены и выкрашены в рыжий цвет. Моя
кожа была отбелена, чтобы соответствовать цвету волос. Меня доставили
в Москву самолетом. Чиновники, которые вели допрос на Лубянке,
предполагали, что я был ключевой фигурой англо-американского шпионажа.
Они требовали признаний о планах Всемирного совета церквей за железным
занавесом и о происках румын, живших на Западе. Я ничего не мог
сказать им: ведь я жил на Западе только ради своего удовольствия.
Русские не хотели в это поверить. "Очень хорошо, ваша милость,
сказали они, с помощью медицинских средств мы немного освежим вашу
память". Байнару поднял свои руки и показал, что его ногти были
сломаны. "Мне вставляли иголки под ногти, сказал он. На враче был
надет белый халат. Присутствовали также две сестры. В их распоряжении
была любая научная помощь, которую вы только можете себе представить,
кроме наркоза". Байнару пытали в течение двух недель. Он был близок к
помешательству, когда русские, наконец, поняли, что ему на самом деле
нечего было им сообщить. После этого они передали его тайной полиции
Бухареста. Там начали пытать его снова. В Йлава допросы были
продолжены. Когда он вернулся после допросов в камеру, заключенные
обвинили его, что он был шпионом. Он, действительно, в известной мере
был им, поскольку у него еще осталось желание поправить свои дела.
Страдания облагородили его. И, хотя Байнару многообразными способами
доказывал перемену в образе мышления, его сокамерники не хотели верить
этому. Однажды, когда он служил литургию и громко молился за короля и
королевскую семью, кто-то донес охраннику. Его вместе со мной и
некоторыми другими верующими, ставшими жертвами доносчика, заперли в
так называемую "черную комнату". Нас погнали вниз по крутой лестнице в
подземное помещение без окон. Оно находилось в глубине крепости и
раньше, вероятно, служило складом для боеприпасов. Помещение было
совершенно защищено от бомб и тяжелых снарядов. С потолка непрерывно
капало, и поэтому на полу "черной комнаты" постоянно находилась вода.
Даже летом здесь было очень холодно. "Мы должны постоянно двигаться",
произнес голос в полной тишине. Итак, мы начали ходить по кругу. Пол
был скользкий, и кто-нибудь из нас постоянно поскальзывался. Но все же
мы продержались до тех пор, пока, наконец, через много часов нас,
совершенно измученных, с содранной кожей от частых падений, выпустили
оттуда. Наши сокамерники говорили, что нам еще повезло. Многих мужчин
раздевали догола, прежде чем запирали в "черной комнате". История
восемнадцати мужчин, которых продержали внизу в течение двух дней и
которые все-таки выжили, была еще у всех в памяти. Все они были
членами национал-крестьянской партии, среднего возраста или постарше.
Чтобы избежать смерти, они встали друг за другом. Чтобы сохранить
тепло, каждый из них крепко вцепился в стоявшего впереди него. Так они
маршировали по бесконечному кругу день и ночь, обрызгиваемые грязью
снизу доверху. Часто у кого-нибудь из них подкашивались ноги, но
каждый раз остальные вытаскивали его из воды и заставляли двигаться
дальше. Байнару продолжал молиться за короля. Наконец, над ним
состоялся судебный процесс. Он вернулся назад и спокойно сказал, что
его приговорили к смертной казни. Он стал покорным. Я заметил, что
смиренные люди, которые раньше совершили тяжелые грехи, держались
лучше, чем христиане из высшего духовенства. Святой Иоанн Златоуст,
который жил во времена римских состязаний на колесницах, однажды
сказал: "Если бы проводилось соревнование, и в одну повозку были
запряжены лошади справедливости и высокомерия, а в другую
греховности и смирения, то я убежден, что вторая повозка первой бы
достигла рая". Полковник Попеску посоветовал Байнару подать
ходатайство о помиловании, но Байнару ответил: "Я не признаю этих
судей, я подчиняюсь Богу и королю". После того, как Байнару поместили
в камеру смертников, Попеску сказал: "Наверное, мы были не правы,
когда разыгрывали роль его судей". В течение нескольких месяцев мы
ничего не слышали о нем. Его смертный приговор был заменен на
пожизненное заключение. И хотя по сути своей он уже был совершенно
другим человеком, большинство заключенных не принимало его. "Это опять
только трюк, ты сатана", говорили они. Но это обвинение было
несправедливым. Байнару обещали освобождение, если бы он согласился
работать на тайную полицию. Его ответом было: "Я покину тюрьму только
тогда, когда из нее выйдет последний священник". Смягчение наказания
для Байнару считали подозрительным. Чаще случалось, что наказание
увеличивали, а не снижали. При господстве коммунизма для государства
возможно увеличить наказание для человека, признанного виновным.
Случилось так, что человеку, который был присужден к пожизненному
заключению и уже отсидел 12 лет, безо всякого основания объявляли, что
его приговор изменен. На следующий день он был расстрелян. Байнару
перевели в другую камеру, где другие заключенные пинали и били его.
Дважды он пытался покончить с собой. Потом его перевели в другую
тюрьму, где он умер.

НА ОЧЕРЕДИ СИЛЬНЫЕ МИРА СЕГО


***
Это сообщение от автора Michael Burchak
за номером 655
на тему [Dailyreading] книга,
опубликованое в день 2006-08-14 и в час 07:14:34,
разошлось для 17
участников телеконференции Ежедневные духовные чтения