[Dailyreading] книга

Выпуск 725

ГЛАВА ВТОРАЯ

ЕВРЕИ, СВИДЕТЕЛЬСТВОВАВШИЕ ХРИСТУ.

КЛАРУЦА.

Ко времени моего обращения в Бухаресте, Галаце, Яссах и других городах
Румынии уже существовали небольшие группы евреев-христиан. Среди них
были люди удивительно чистой и возвышенной души. В Бухаресте
Англиканской Духовной Миссией руководил Его преподобие Дж. Аденей,
священник, преисполненный глубочайшей веры и духом самопожертвования.
Постепенно число евреев-христиан все росло. Первой душой, завоеванной
мною для Господа, была Клара или, как ее все ласково называли, Кларуца
- молоденькая девушка лет шестнадцати. Ее прадедушка некогда был
священником Греческой православной церкви; под влиянием иудаистского
движения, зародившегося на Украине в начале прошлого столетия, он
обратился в еврейскую веру. (Надо сказать, что подобное движение и по
сей день существует среди крестьян, выходцев из адвентистов. Коренные
румыны, эти крестьяне делают обрезание и молятся в синагогах с большим
пылом, чем евреи, многие из которых, сказать по правде, исполняют свои
религиозные обязанности без особого энтузиазма). Этой девушке Богом
положено было исправить ошибку прадеда путем принятия христианства. Но
как только она стала посещать наши собрания, ее родители начали ее
всячески преследовать. Они запретили ей встречаться с нами. И тогда
она объявила голодную забастовку. Она заявила, что не примет пищи до
тех пор, пока ей не позволят пойти повидаться с ее братьями по вере.
Голодала она три дня; на четвертый ее родители, увидев, как девушка
ослабела, сказали ей, что она вольна идти, куда хочет. "Ничего
подобного, - ответила она. - Я буду голодать и никуда не пойду, пока
вы не согласитесь пойти со мной". После того, как она проголодала еще
день, ее родители уступили ей и в этом, и с тех пор регулярно посещали
вместе с ней наши религиозные собрания. Кларуца была начинающей в
вере, но и я, ее духовный отец, тоже был еще неофитом. Еще не излечив
себя, я начал лечить других. Это не могло не сказаться на моем
поведении. Однажды, сидя за столом в нашем доме, Кларуца спросила:
"Брат, вы покупаете лотерейные билеты?" В кармане у меня лежал
лотерейный билет, и я уже давно мучился по этому поводу: какой-то
внутренний голос говорил мне, что детям Божиим не следует играть в
азартные игры, но в то же время перспектива выиграть большую сумму
соблазняла меня чрезвычайно. Совесть моя была неспокойна. Но не успел
я подумать, как мой язык сказал: "Нет" - в то время как следовало бы
сказать "Да". Это была уже не первая моя ложь. Привычка лгать давно
стала моей второй натурой и даже после обращения не раз играла со мной
злые шутки. Как я хотел вернуть назад слова, слетевшие с моего языка!
Но, увы, сказанного не воротишь! Никогда в жизни не жалел я о том, что
промолчал, но как сожалел иногда о сказанном! Это наше золотое правило
-держать язык за зубами. Человек, не старающийся говорить как можно
меньше, не может считаться поистине обращенным. Гордость, а может
быть, и страх - страх подорвать доверие этой девочки - удержали меня
от немедленного признания в своей лжи. Но неделю спустя я
почувствовал, что не могу молиться. Когда я опускался на колени, чтобы
прочесть Отче наш, я слышал голос, говоривший мне: "Лжец!"
Рассказывают, что когда римский полководец Тит, ставший впоследствии
императором, осадил в 71 году н.э. Иерусалим и в городе начался голод,
а затем и чума, раввин Йонахан Бен-Закаи, один из предводителей
евреев, прорвался через вражескую оборону и направился к шатру Тита,
где, упав перед полководцем на колени, сказал. "Господин, пощади этот
город! Здесь так много женщин и невинных детей!" Тит ответил: 'Ты
лжешь, старый раввин!" "В чем я солгал тебе?" - спросил удивленный
старик. "Первое же твое слово было ложью Ты назвал меня господином. Но
если я ваш господин, то почему вы не откроете ворота города и не
примете меня с почетом и с цветами? Если я господин, то почему вы не
подчиняетесь мне? То же происходит и с нами: первое слово молитвы
нашей - ложь, ибо мы называем Отцом Того, Чьи заповеди не выполняем.
Мы лжем, в то время как Отец наш всегда говорит лишь правду. С мукой в
душе я пошел к Тудору Попеску, который был тогда "главным" верующим
среди нас в Румынии. Раньше он был православным священником, но,
подобно Лютеру, имел смелость воспротивиться церковной иерархии и
проповедовать истинное Евангелие. За это он был изгнан из церкви. Но
тысячи верующих последовали за ним, и он стал самым выдающимся
человеком в церковных кругах Румынии. Он был искренним другом
евреев-христиан и проповедовал евреям с великой благостью. Я рассказал
старцу о своем горе и спросил его, что мне делать. Объяснил и свой
страх того, что если я, заронивший в девушке первые зерна любви к
Христу, признаюсь ей в своей лжи, она может потерять веру. Тудор
Попеску ответил: - Твой страх вполне обоснован. Даже самый
незначительный грех, совершенный тобой, может оказаться камнем
преткновения для другой души и обречь эту душу на погибель. По этой
причине впредь ты должен быть осмотрительней. Тем не менее я советую
тебе просто покаяться перед ней в том, что ты ей солгал. Если после
этого она потеряет веру, значит она не была избрана Богом. Ты же,
покаявшись, не сойдешь со стези Божией и выполнишь Его заповедь. Этот
случай показал мне, как полезно верующим каяться в своих грехах - не
только перед Господом, но и перед мудрым братом по вере, который может
подать тебе совет. Слову "исповедь" в Библии соответствует слово
"exomologeo", что означает "поведать наружу". Лишь неразумные
упиваются своим грехом и носят его в себе до тех пор, пока он не выест
их душу. Я пригласил Кларуцу, удобно усадил ее в кресло, лицом к себе,
и рассказал о том, что со мной произошло, смиренно прося у нее
прощения. Она выслушала меня очень серьезно и сказала: "На этот раз я
вас прощаю, но больше так не поступайте". Преисполненный радости от
сознания того, что с моей души свалился такой тяжкий груз, я рассказал
о случившемся всем присутствовавшим на нашем собрании в ближайшее
воскресенье. Вслед за мною один за другим стали вставать братья (все
евреи-христиане) и каяться во лжи, нечестности и воровстве, и это
покаяние принесло нам большое облегчение и подлинную благодать. Если
бы верующий другой национальности оказался там и услышал все, в чем мы
исповедовались, у него сложилось бы очень невысокое мнение о
нравственном облике евреев-христиан - и вполне справедливо. Но судя о
их нравственном облике, следует прежде всего принять во внимание
факторы, его обуславливающие. Все деноминации христианской церкви, при
всех своих недостатках, имеют одно неоспоримое преимущество: они
воспитывают женщин и мужчин в вере в Христа-Спасителя. Если в душе
румына, француза или немца пробуждается стремление к Богу, ему не надо
искать пути, ведущего к Нему. Он, естественно, обращается к Христу,
как к Спасителю. Ему даже и в голову не придет выбирать между Христом,
Кришной или Магометом. Те же, кто не имел преимущества родиться в
христианской семье, оказываются в совершенно ином положении. Когда в
них пробуждается стремление к Богу, перед ними открыт путь той
религии, в которой они родились: иудейской, мусульманской, буддистской
или индуистской. Если они услышат слово Евангелия, большую часть своих
душевных сил им придется потратить на преодоление предубеждения против
христианства и любви к религии, в которой они родились. Им предстоит
победить доводы рассудка, прежде чем они смогут принять то, что
обыкновенному человеческому разуму и чувству логики должно казаться
безумием, а именно: что мои грехи искуплены каким-то плотником, две
тысячи лет тому назад приявшим смерть на кресте, потому что этот
плотник, который должен был делать клей и двери и продавать свои
изделия, как это делают все другие плотники, был на самом деле Богом,
воплотившимся в человека. И более того, им предстоит осознать, что
тех, кто верит в Него, Господь считает не грешниками, получившими
прощение, а как бы и вовсе никогда не грешившими. Бог относится к ним
так, как если бы они были столь же послушны Его заповедям, как Сам
Иисус Христос - говорится в Гейдельбергском катехизисе. Еще больше
духовных сил требуется еврею, принимающему протестанство, поскольку
протестантам нехватает последовательности, нельзя выбрать одного из
них и безусловно принять на веру все, что он утверждает. С кафедры и в
своих трудах протестанты без конца нападают друг на друга. Утверждения
одного противоречат утверждениям другого. Таким образом, еврею
приходится тратить слишком много духовных сил, прежде чем он найдет
истину. Христиане же по самому своему рождению избавлены от этого. Но
никто не обладает неисчерпаемыми запасами душевной энергии. Чем больше
энергии тратит человек на одно, тем меньше остается у него на другое.
Так много духовных сил требуется для того, чтобы освободиться от
традиционного настроя чувств, создаваемого религией твоего народа, и
на решение проблем интеллектуального характера, что слишком мало их
остается на духовное укрепление самого себя. Всякий, кто внимательно
прочтет Послания Павла, заметит, что с этой проблемой сталкивались и
новообращенные первых конгрегаций. Даже сам Павел, при всей глубине
его веры, жаловался, что это его постоянно мучает. Низкие нравственные
нормы евреев-христиан, как и новообращенных из других нехристианских
вероисповеданий, а также из числа атеистов, следует принимать с
пониманием, как неизбежность. Души сильные, достигшие высокого
нравственного уровня, - некоторые в силу того, что имеют за собой не
одно поколение христианских предков, - должны терпеливо и с любовью
поддерживать слабых братьев своих, делающих лишь первые шаги на новом
для них пути любви. Эти слабые -дети народа, уже две тысячи лет
оторванного от своего Бога. Христиане по рождению не должны пугаться
многочисленных и тяжких прегрешений, совершаемых новообращенными
евреями. Кларуца принесла нам много радости. Однажды она поехала
вместе с нами на летний курорт Синая. Я отправился навестить аббата
местного монастыря и попросил у него разрешения продавать Евангелие и
другую христианскую литературу перед церковью, утром. Он не удосужился
проверить, что это была за литература. Греческая православная церковь,
по сравнению с Римско-католической, подобна деревне без собак. Ее
священники впали в сон. Это открывает евангелистам широкое поле
деятельности внутри самой Церкви, иногда даже под защитой ее отцов,
совсем не интересующихся тем, что происходит под ее крышей. Итак, мы
установили киоск с протестантской литературой прямо перед входом в
церковь, прихожане которой в это время года представляли собой элиту
Румынии, так как Синая была местом летней резиденции короля. Наш киоск
окружила большая толпа. Люди с изумлением смотрели на Евангелие,
которого никогда до тех пор не видели, потому что Греческая
православная церковь не дает этой книги в руки верующим. У меня было
красиво переплетенное Евангелие от Святого Иоанна. Прихожане и даже
монахи интересовались, не Иоанном ли Крестителем оно написано, о таком
они слыхали. Со мной была Кларуца. Книги расхватывали, как горячие
пироги. Наш запас едва смог удовлетворить спрос. Несколько раз
полицейские подходили к задним рядам толпы. Наш вид казался им
подозрительным. Вопрос о том, есть ли что-то общее во внешности всех
преступников, сам по себе очень спорный, но в то время в Румынии
считалось, что типично еврейская внешность уже говорит о преступности,
а у нас обоих внешность была явно еврейская. Наконец один полицейский
подошел поближе и вежливо спросил, как меня зовут. Я четко произнес:
"Рихард Вурмбранд". Это его явно поразило: имя было немецкое. Такое
имя мог иметь любой из единомышленников Гитлера. Он отдал честь и
отошел. Но, сделав несколько шагов, остановился и снова взглянул на
нас. Наши лица трудно было назвать типично арийскими. Полицейский
подошел снова и попросил нас предъявить удостоверения личности. Это
был наш конец: в то время в удостоверениях личности указывалась
национальность - и мы оба должны были оказаться виновными уже в том,
что были одной национальности с Христом, в которого полицейский,
конечно, тоже веровал. Трудно описать бурю, которая тут поднялась! Он
закричал диким голосом: "Эти грязные евреи осквернили нашу церковь и
наше Евангелие!" Собралась толпа. Услышав шум, находившиеся внутри
храма вышли и, узнав, что купленные ими Евангелия осквернены евреями,
потребовали свои деньги назад. Шум усиливался. Одна дама из числа
прихожан, знавшая нас, имела смелость вмешаться и во весь голос
заявить, обращаясь к собравшимся на ступенях храма: "Как вам не
стыдно? Вместо того чтобы возрадоваться вместе с евреями, которые
принадлежат к тому же народу, что и Иисус, любят Его и даруют нам Его
Евангелие, которого наши священники нам не дали, вы набросились на
этих ни в чем не повинных людей!" Но ее не хотели слушать; аббат, к
которому она обратилась за помощью, извинился и исчез. В результате
нас арестовали по обвинению в серьезном преступлении, а именно в том,
что мы - евреи - осмелились продавать христианскую литературу, то есть
Евангелия, написанные евреями. Нас отвели в полицейский участок.
Поскольку было воскресенье, там находился только один офицер, и нас
оставили под его охраной. Он сказал, что скоро прибудет полицейский
инспектор, который займется нами, и передал нас третьему лицу, не
поставив его в известность о том, что мы находимся под арестом.
Зазвонил телефон, нашего охранника вызвали на место дорожной
катастрофы и таким образом в полицейском участке остались лишь мы с
Кларуцей да младший сержант, не знавший, как мы там оказались. Ты
боишься?" - спросил я девочку. "Нисколько! - ответила она. - Я
испытываю радостное чувство. Я готова претерпеть любые испытания за
Иисуса". И мы стали спокойно ждать прибытия полицейского инспектора.
Когда он появился, я, не спрашивая у сержанта разрешения, подошел
прямо к нему и представился, не упоминая о своей национальности и о
том, что был арестован. И заявил: "Я привез религиозную литературу для
продажи в вашем городе и хотел бы прежде всего заручиться вашим
разрешением". "У вас есть разрешение от Министерства культов?" -
спросил он. "Нет" - ответил я. 'Тогда, боюсь, это невозможно" - заявил
инспектор. На что я сказал: "В таком случае, с вашего разрешения, я
заберу свои книги и уеду". "Пожалуйста" - ответил он, отдавая сержанту
соответствующее распоряжение. И мы поспешили удалиться. Взяв первое
попавшееся такси, мы поспешили покинуть Синаю. Потом мы не раз от души
смеялись, представляя себе, какое, наверное, было лицо у инспектора,
когда он выяснил, что мы уже распродали свою литературу и находились
под арестом. Кларуца крестилась и вскоре после этого, спасаясь от
фашизма в Румынии, эмигрировала с родителями в Советский Союз.
Некоторое время спустя фашисты продвинулись в глубь России. Наши
румынские братья по вере искали ее в гетто, устроенных гитлеровцами. В
ответ на наши мольбы епископ Греческой православной церкви Антим Мика
и другие монахи обошли все гетто, оказывая помощь евреям; этот акт
милосердия мог бы стоить им жизни. Но Кларуцы они не нашли.

АЛЬБА


***
Это сообщение от автора Michael Burchak
за номером 725
на тему [Dailyreading] книга,
опубликованое в день 2006-08-31 и в час 06:29:08,
разошлось для 18
участников телеконференции Ежедневные духовные чтения