[Dailyreading] книга

Выпуск 660

Ричард Вурмбрандт. Христос спускается с нами в тюремный ад.
Продолжение.

НА ОЧЕРЕДИ СИЛЬНЫЕ МИРА СЕГО

Первая смертная казнь в Йлаве, пока я там находился, была совершена
над двумя братьями по фамилии Арнаутойн. В течение многих лет они, как
партизаны, жили в лесу. Но однажды солдаты тайком выследили одну
женщину, которая пыталась найти их в убежище. Их арестовали. Смертные
казни сопровождались ужасными церемониями. На рассвете в коридорах
выставлялись часовые. Сотни глаз могли наблюдать через глазки и щелки,
как комендант выводил во двор небольшую процессию. Впереди шли два
офицера более высокого чина, за ними шествовали два брата в цепях,
которых с каждой стороны держали охранники. Арьегард составляли врач и
охранник с пулеметом. В холодном утреннем воздухе были слышны удары
молотка. С мужчин сбили цепи. На головы нахлобучили мешки, затем
затолкнули в машину и выехали на небольшое расстояние в поле. Там
прямой наводкой они были расстреляны в затылок. Мы слышали выстрелы.
Нита, палач, был родом из цыган. За каждую смертную казнь он получал
специальное вознаграждение в размере 500 лей. Из всех охранников,
которые были у нас, он вел себя приличнее всех. Его прозвали "черным
ангелом Йлавы". "Прежде, чем пробьет их час, я всегда даю им в камере
еще последнюю сигарету, рассказывал он нам. Я стараюсь придать им
мужества. Это не так трудно, как вы думаете. Каждый из них всегда до
последнего момента еще верит, что останется в живых". Так было,
например, с одним девятнадцатилетним юношей по фамилии Лугояну. Отец
Лугояну, бывший член правительства, был до смерти замучен в тюрьме. С
помощью нескольких друзей этот юноша совершил множество актов
возмездия против служащих милиции. Одного из друзей схватили, и он
предал остальных. Так Лугояну и его восемь сообщников были приговорены
к смертной казни. Первых двоих вывели во двор, за ними следовала
вторая пара. Все слышали, как с них сняли цепи, а потом услышали
выстрелы. Было слышно, как прошли охранники, чтобы забрать оставшихся.
Один из приговоренных к смерти позднее рассказал мне: "Я был
совершенно спокоен. Мне явилась Пресвятая Богородица и ласково
говорила со мной. Я был уверен, что меня помилуют." Дверь камеры
отворилась, это был комендант. Он получил известие из Бухареста о
смягчении наказания для остальных. В тюрьме я часто испытывал действие
этой таинственной силы, которая придавала людям спасительное мужество
в последний миг. Вежливые манеры "черного ангела", наверное, служили
чем-то вроде извинения за его гнусную деятельность. Словно бы он
намерен был своими манерами убедить нас в том, что не был извергом.
Остальные охранники из числа заключенных считали излишним лицемерить.
В Йлаве царил исключительно дурной дух. Это была пересыльная тюрьма.
Заключенные часто встречали там своих старых врагов. Многие из них
раньше были полицейскими. Бывших служащих полиции и даже тех из них,
кто открыто боролся против коммунизма, оставляли на службе в течение
двух лет. За это время они должны были обучить кандидатов, которые
могли соответствовать запросам партии. Затем те, кто прошел обучение,
получали задание арестовать некоторых из своих товарищей. Но наступала
и их очередь, их тоже арестовывали на сей раз те, кого кто-то из них
обучал. После ареста этих людей, их всех, сажали в одну камеру. Так, в
конце концов, ни одному партийному работнику бывшего режима не
удавалось избежать чистки. Но однажды в нашей камере все-таки смолкли
взаимные обвинения, в связи с появлением новой мишени для всеобщей
ненависти. Его бросили к нам из другой камеры, всего в синих пятнах, с
растрепанными волосами и болтающейся челюстью. Он озирался вокруг себя
глазами, полными ужаса. Потом все сразу заорали: "Албон". Комендант
Поарта-Альба, на совести которого были тысячи человеческих жизней,
сделался козлом отпущения за провал строительства канала. У нас еще
было свежо в памяти, как полковник Албон имел обыкновение
приветствовать вновь прибывших в его лагерь: "Вы профессора,
доктора, адвокаты и священники, мои толковые друзья. Вы не найдете
здесь применения для вашего интеллекта. Вам будут нужны только ваши
руки, ваши нежные руки. Платой за вашу работу вам будет воздух,
которым вы здесь дышите. И не воображайте себе, что сможете
когда-нибудь снова выйти на свободу: это произойдет только в случае
вашей смерти или окончания строительства канала или в случае, если
меня посадят в тюрьму". Теперь Албон смотрел на нас, как
загипнотизированный кролик на змею. Один из заключенных схватил его за
ворот и поднял вверх. Другой резко развернул, третий ударил его ногой
в живот. Под градом ударов, истерически визжа, Албон упал. Я попытался
спасти его. Но мужчины угрожающе на меня закричали: "Значит вы заодно
с этим убийцей?" Под громкий хохот, улюлюканье и крики "фу" Албон,
шатаясь, поднялся. Он был покрыт кровью и грязью. По пути к двери он
снова упал и поранился об острый угол нар. Заключенные снова и снова
набрасывались на него и разорвали на теле рубашку. Албон держал руки
перед лицом, чтобы закрыть его. Наконец, он окончательно рухнул,
оставаясь лежать на полу без движений. Албона переводили из одной
камеры в другую. И везде с ним обращались подобным образом, пока,
наконец, его не перевели в тюрьму Окнеле-Мари. Эту тюрьму
правительство специально зарезервировало для попавших в немилость
полицейских служащих и партийных работников. Через несколько дней я
снова увидел знакомое лицо Полковник Дулгеру, который в течение
недели допрашивал меня во время моего одиночного заключения, сам
оказался в тюрьме. Я рассказал ему, что случилось с Албоном. Он
старался изо всех сил устранять конфликты, которые могли бы привести к
опасной конфронтации, однако, избежать того, чтобы кто-то не узнал его
в ближайшее время, было невозможно. Дулгеру рассказал мне, что его
обвинили в том, что в предкоммунистическое время он был полицейским
шпионом. Это было обычным обвинением, предъявляемым партией, если она
намеревалась осудить человека из своих собственных рядов. Он
рассказал, как проходил его арест. Он отправился в камеру, чтобы
кого-то допросить, в сопровождении троих его подчиненных. Они открыли
дверь одной камеры и вежливо пропустили полковника вперед. Когда он
вошел, они заперли дверь. Дулгеру увидел, что находится в пустой
камере. Он стучал в дверь и требовал, чтобы его выпустили. Но над ним
только смеялись. Потом он услышал, как один из его подчиненных сказал:
"На этот раз твоя очередь сидеть здесь". В Йлаве скоро поняли, что это
Дулгеру. На него набрасывались также как на Албона и его тоже
отправили в Окнеле-Мари. Тюрьма для членов партии скоро оказалась
переполненной, как и все остальные тюрьмы. Вскоре после того, как
Дулгеру исчез, меня отправили в Бухарест для допроса. На глаза мне
надели что-то в виде очков для езды на мотоцикле. Потом несколько
километров везли на машине в столицу. В президиуме полиции меня
допрашивал полковник в мундире. Казалось, что его вопросы были
направлены на то, чтобы узнать мое отношение к режиму, а не получить
информацию. От него нельзя было узнать, что же все-таки являлось
истинной целью допроса. Здание было переполнено. "Тайные" заключенные
должны были делить камеру друг с другом. Я оказался вместе с одним
коренастым угрюмым мужчиной. Это был Василе Туркану, начальник по
"переобучению". Только что правительство, которое однажды поручило ему
убивать, приговорило его к смертной казни. В течение трех лет партия
держала его живым в тюрьме с известным умыслом: придать огласке его
смертную казнь тогда, когда будет необходим этот отвлекающий маневр.
Туркану рассказал мне, как во время чистки 1953 года был арестован
министр внутренних дел Теохари Георгеску. Георгеску сидел в своем
кабинете перед шеренгой телефонных аппаратов, когда к нему ворвались
трое мужчин из его собственной охраны с поднятыми револьверами. Они
заставили Георгеску смотреть на свой собственный портрет в золотой
раме, пока он спускал свои брюки для обыска. Во время немногих часов,
проведенных мною с Туркану, я попытался говорить с ним о христианстве.
Но для человека, столь прочно оказавшегося в плену у "доктрины силы",
сделать можно было немногое. Самой волнующей новостью, полученной мной
в камере президиума полиции было известие о том, что Сталин заклеймен
своим последователем Хрущевым как тиран и убийца. Уже были
опубликованы первые репортажи о смертной казни Берия и его шести
главных сподвижников, состоявшейся в Рождественский сочельник 1953
года. Вместе с ним были сметены с лица земли тысячи менее значительных
тайных агентов. В Румынии начался процесс десталинизации. Георгиу-Деж,
новый румынский диктатор, намеревался проводить более мягкую политику.
Сам он любил благополучие. Его внутренняя политика была более
прогрессивной, по крайней мере, по сравнению с политикой клики Паукер.

БОГАЧ И СВЯЩЕННИК

Новости, которые я принес в Йлаву, вызвали радостный рев. Каждый был
рад, что Сталина низвергли с его пьедестала, и надеялся, что это
обстоятельство ускорит его освобождение. Но Попеску сказал: "Я знаю
партию. Хотя она и сажает воров на скамью подсудимых, но ничего не
возвращает тому, кого обокрали". "Во всяком случае со Сталиным
покончено", сказал один арестант. "Черт побери его в аду",
воскликнул другой. Среди общего смеха,- взрыва аплодисментов и воя два
заключенных плясали в камере и выкрикивали непристойные замечания про
Сталина. Тихими были только охранники. Разоблачение Сталина делало их
будущее неясным. "У вас не очень счастливое лицо, пастор", крикнул
мне Попеску. Я сказал: "Я не могу испытывать радость от приступов
гнева, против кого бы он не был направлен. Мы не знаем, как жилось
Сталину. Может быть он спасся в последний час, как разбойник на
Кресте". "И это после всех преступлений, которые он совершил?"
спросил кто-то. "Может быть его постигла та же участь, что и богача, у
которого в жизни было лишь несколько случаев покаяния и который
все-таки попал в рай", сказал я. И я рассказал им о человеке,
который жил за счет эксплуатации бедных. Он испытывал большую
ненависть к деревенскому священнику, потому что он был хорошим
человеком. Когда они встречались на улице, то мужчина плевал
священнику в лицо. Но священник предоставлял ему полную свободу
действий и говорил: "Наверняка, это доставляет радость этому бедному
парню". Но все же богач, которого звали Боднара, один раз в году на
Страстную пятницу посещал церковь. И всякий раз, когда он слышал
историю распятия, по его жирным щекам катились две слезы. Он быстро
вытирал их и покидал церковь до того, как собирали пожертвования. В
одну из Страстных пятниц вся церковь ждала начала богослужения, но
священника нигде не было видно. Боднара также не появлялся. Наконец,
кто-то заглянул в алтарь. Там лежал священник, вытянувшись на полу.
Его дыхание было ровным, глаза закрытыми, а от его лица исходил такой
свет, что люди думали, что он был погружен в священный восторг. В то
же утро умер Боднара и предстал перед Божьим судом. Когда дьявол
положил на одну чашу весов все его плохие дела, то у Ангела-хранителя
ничего не оставалось для второй чаши, кроме бутылочки с двумя
слезинками, которые он проливал каждый год. Но эти слезы весили
столько же, сколько все его плохие поступки, вместе взятые.- Ну и что
же? Боднара начал потеть и дрожать. А когда Бог отвернулся, то богач
схватил с весов несколько плохих дел, чтобы весы склонились в правую
сторону. Но Бог видит все, даже когда отворачивается. С печалью он
сказал богачу: "Со дня сотворения мира еще никто не пытался обмануть
Меня в день суда". Он посмотрел вокруг себя в раю и спросил: "Кто
хочет стать защитником этого человека?" Ангел не произнес ни одного
слова. "Итак, сказал Бог, мы находимся не в Румынской народной
республике и не можем судить кого-то без защиты". Но даже
Ангел-хранитель богача испугался такой задачи. "Однако, добавил Бог,
в его округе есть один священник. Это такая исключительная личность,
что он, наверняка, согласится ходатайствовать за него". Таким образом
душу священника взяли на небо, пока его тело оставалось на земле.
Боднара уже думал, что все кончено, когда вдруг увидел перед собой
человека, которого всячески унижал. Но священник сразу вошел в роль
защитника. "Небесный Отец, начал он, кто из нас двоих лучше, Ты
или я? Если лучше я, тогда сойди с Твоего трона и позволь мне занять
Твое место, потому что я каждый день доставлял Боднара радость,
позволяя ему плевать в себя, и был свободен от злобы. Если я могу
простить ему, то Ты несомненно тоже сможешь. Вторым пунктом моей
защиты является следующее: Иисус умер на кресте за грехи людей, и если
нас многократно наказывают за одно и тоже преступление на нашей
родине, то несправедливо, чтобы Боднара также страдал за свои грехи,
когда Иисус пострадал за них Своим телом. И, в-третьих, Господи,
практический вопрос что Ты потеряешь, если он попадет в рай? Если в
раю недостаточно места, то Ты можешь увеличить его. Если Ты не хочешь
помещать плохих людей рядом с хорошими, то создай тогда другой рай для
потерянных душ. Дай и им немного счастья". Эти слова так понравились
Богу, что он тотчас крикнул Боднара: "Давай в рай, живо". Богач
поторопился убраться. Тогда, глубоко тронутый Бог обратился к
священнику: "Останься здесь немного и побеседуй со Мной". "Благодарю,
сказал священник. Но я еще не отслужил божественную службу. Все
ждут меня в церкви и хотели бы попасть домой к ужину. Мне надо
вернуться, чтобы выполнить свой долг и предостеречь людей от греха.
Еще я хочу сказать им, что и Ты выполняешь Свой долг и прощаешь нас.
Потому что Ты доказываешь Свою любовь даже к самому худшему из всех
грешников. Если Ты захочешь судить людей по их правонарушениям, то
никто из нас не будет спасен". Обитатели камеры слушали молча. "А
взялись бы вы, спросил Попеску, защищать Сталина?" "Кто знает,
плакал ли Сталин о своих грехах, сказал я. Психологи считают, что
чем больше преступление, совершаемое человеком, тем меньше он отвечает
за него. Такой сумасшедший, как Гитлер, который позволил сжечь в печах
миллионы невинных людей, и такой убийца, как Сталин, уничтоживший
тысячи своих товарищей ненормальные люди. Мы не можем подходить к
ним с той же меркой, с какой подходим к другим людям". "В этой камере
я уже слышал много христианских поучений, но это лучшее из всех, хотя
его труднее всего выполнить", сказал полковник Попеску.

ОСВОБОЖДЕНИЕ


***
Это сообщение от автора Michael Burchak
за номером 660
на тему [Dailyreading] книга,
опубликованое в день 2006-08-15 и в час 06:40:42,
разошлось для 17
участников телеконференции Ежедневные духовные чтения