[Dailyreading] книга

Выпуск 717

Ричард Вурбрандт
Христос на еврейской улице
Продолжение

ЗАТРУДНЕНИЯ, ВЫЗЫВАЕМЫЕ НЕКОТОРЫМИ ХРИСТИАНСКИМИ ТРАДИЦИЯМИ

Я положил себе быть верным Иисусу. Но человек, принявший такое
решение, должен найти истинное лицо Иисуса среди бесчисленных
подделок, накопившихся с течением времени. Он должен выбрать для себя
один единственный образ Иисуса, чтобы отдаться служению Ему целиком и
полностью, не сомневаясь в том, правильную ли конфессию он выбрал.
Меня очень интересовали различия между разными конфессиями: я хотел
получить полную информацию прежде, чем начать жизнь христианина.
Трудно было сделать выбор. История церкви знает и духовные искания, и
погоню за богатством. В Яссах есть одна православная церковь,
настолько забитая позолоченными иконами, подсвечниками и сосудами, что
для того, чтобы сохранить это богатство, не нашли иного способа, кроме
как закрыть ее и не проводить в ней богослужений. В некотором смысле
это подтверждает слова Блаженного Августина о том, что религия
породила огромные богатства, но дочери сожрали собственную мать.
Церковь знала и погоню за славой. Случалось, что слепая ярость
обуревала богослова, если он наталкивался на противоречия или если его
затмевал один из собратьев. Распри раздирали ее, ненависть копилась
иной раз веками, а прекрасные слова из Вавилонского Талмуда: "Солнце
встало, и ясен день" - были напрочь забыты. Разные богословские
толкования, которые, если бы соблюдался Божий закон, закон любви,
могли привести к плодотворному соревнованию в овладении Словом Божиим,
вместо этого, отягощенные отвратительными пороками, подменили
единственную Церковь множеством вероисповеданий, и некоторые из
последних даже позволяют себе руководствоваться лозунгом Гитлера:
Там, где мы, другим места нет". Разные конфессии разделяют реки
крови, пролитой не только в прошлом, но и на памяти нашего поколения.
Во время последней войны Румынская православная церковь жестоко
преследовала не только евреев, которых она даже помогала убивать, но
также и тех, кого она называла "сектантами", то есть баптистов,
братьев во Христе, адвентистов и прочих, тысячами попавших в тюрьму.
Новообращенный тщетно ищет "Дом Отца своего", то есть Церковь,
основанную Иисусом. Вместо нее он находит много разных церквей с
самыми варварскими названиями, которые сын плотника даже не понял бы:
католическую, православную, лютеранскую, баптистскую и прочее и
прочее. Еще в четвертом веке Святой Епифаний, говоря об аудианцах,
членах секты, основанной неким Аудиусом, который настаивал на том, что
у Бога - тело человека, писал: "Ужасно, когда сын церкви дает
христианам другое имя, тогда как церковь только радуется, когда
христиане носят имя Христа, отвергая все другие наименования. Но
вместо того, чтобы носить имя Христа, они берут себе имя основателя
своей секты и, таким образом, называются именем человека, а не Бога.
Это недопустимо". Но его предупреждение осталось без внимания: у нас
до сих пор существуют конфессии, носящие очень странные названия, и
душа Невесты бродит, как потерянная, в поисках своего Жениха.
Сомнительно, рискнули ли бы астронавты отправиться в космос, если бы
двадцать ученых представили им рассчеты с разными результатами и не
имели бы единой научной теории. Их запускают в космос, основываясь на
точных физических данных и математических выкладках. Как же мы
вознесемся к Трону Господнему, когда трубы разных конфессий поют
вразнобой, когда одна конфессия подвергает сомнению то, что
провозглашают все другие? Вот в этом лабиринте и должен был я найти
свой путь. Позвольте мне остановиться на нескольких его эпизодах. Я
надеюсь, что читатель простит мне, если при этом я сошлюсь на
некоторые примеры, говорящие о слабости человека. Один из биографов
Меланхтона писал: Тот, кто считает постыдным обнаружить в великих и
знаменитых людях хоть что-нибудь достойное порицания, имеет слишком
высокое мнение о людях вообще, поскольку совершен только Бог.
Человеческой природе совершенство недоступно". Как читатель вскоре
убедится, я нахожу много хорошего в различных конфессиях и в тех, кто
их возглавляет, да и опыт моего общения с раввинами не всегда оставлял
неблагоприятное впечатление. Однажды с одним из моих зятьев, который
позднее принял христианство, я оказался в Синае. Мы посещали
православные монастыри этого города. Дело было на следующий день после
Пасхального понедельника. Мы постучались в ворота одного из
монастырей, и старый монах открыл нам. "Что вам нужно?" - спросил он.
"Отец, мы пришли спросить, что мы должны сделать, чтобы спасти свою
душу"."Вам не повезло, потому что именно сегодня я выпил лишнего". "Но
ведь сейчас Пасха, святой отец. Неужели вы не могли более достойным
образом отпраздновать Пасху, нежели напиваться?" - спросил я, забыв о
первоначальной цели своего прихода, то есть о своей надежде, что он
просветит меня. "Молодой человек, - ответил мне монах, весело
рассмеявшись. - Я пью, повинуясь заповеди Божией, ибо пил я не один, а
с двумя или тремя другими братьями. Ведь Спаситель сказал: "..где двое
или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них "(Мат 18:20). Я пришел
туда учиться, но тут мне пришлось взять на себя роль учителя и
объяснить ему простейшие вещи. "Святой отец, я полагаю, что, когда
Иисус говорит, что пребывает среди народа своего, где двое или трое
собрались вместе, он имеет в виду людей, собравшихся чтобы сделать
что-то хорошее или чтобы молиться, но не напиваться же!" Он ответил с
удивившим меня смирением:"А ведь вы правы, молодой человек" - и
пригласил нас в свою келью, так как мы разговаривали у порога. Этот
монах был человеком, привыкшим выпивать. Поэтому хмель не ударил ему в
голову, и с ним можно было поговорить. Я повторил свой вопрос: "Что
должен я сделать, чтобы обрести спасение? - Вы богаты? - Я ни богат,
ни беден. У меня есть все необходимое. Но почему вы об этом
спрашиваете? - Богатому человеку спастись легко. Он дает деньги на
церковь, помогает бедным, и попадает на небо. Вот бедному человеку
спастись трудно, потому что ему нечего дать. Человек, к которому я
пришел, чтобы узнать об Иисусе, говорил противоположное тому, о чем Он
учил. Я спросил его: - Какова же роль Христа в вашем спасении? - Я не
знаю, - ответил он. Тогда я снова спросил его: - Но, святой отец,
разве в литургии вы не произносите таких слов: "Это моя кровь, кровь
нового завета, которая проливается за многих в прощение их грехов?"
Разве кровь Спасителя, пролитая на кресте, не отпускает ваших
грехов?". Старый монах вздрогнул и воскликнул: - Известно ли вам, что
вы очень ученый человек? Искать его совета явно не было смысла. Это я,
еврей-христианин, только что начавший свой путь к Богу, помог старому
монаху сделать первые шаги на том же пути. Однажды я пришел на прием к
епископу X. По обеим сторонам от него сидели два священника. Я
рассказал ему о себе и о своем желании найти учителя, который помог бы
мне разобраться в лабиринте множества разных конфессий. Услышав, что я
еврей, епископ расхохотался: "Ха-ха-ха, глупый еврей! Этот наглый
грязный жид хочет быть христианином! Где это видано?" Я был готов к
такому приему. Файнштейн рассказал мне про другого епископа, который
даже замахнулся на него своим епископским жезлом, услышав, что он
еврей-христианин. Это было не удивительно: епископы и священники
воспитывались на так называемых священных традициях, на писаниях Отцов
Церкви, если они, конечно, вообще что-либо читали. Но многие из
"святых Отцов Церкви", часто называемых так незаслуженно, были ярыми
антисемитами. Святой Кирилл лично руководил еврейским погромом. Они
разрушили еврейские дома, а самих евреев изгнали из Александрии. В
оправдание этому "святому" епископу можно заметить лишь, что он
преследовал не только евреев: его отношение к священнослужителям
собственной епархии было столь же жестоким. Он был также замешан и в
убийстве, на территории церкви, философа Ипатия. Святой Иоанн Златоуст
заявлял: "Мне известны очень многие христиане, которые с определенной
долей уважения относятся к евреям и их обрядам. А потому я считаю
своим долгом искоренять убеждения подобного рода как чреватые
опасностью. Я уже говорил, что Синагога это не более чем театр". Далее
он называет синагогу "публичным домом", "воровским притоном" и тому
подобное, и заканчивает свое выступление следующими словами: "В
бесстыдстве и алчности евреи превзошли даже свиней и козлов. Евреи
одержимы Дьяволом, и им уготован прямой путь в руки нечистой силы. Вы
не должны даже здороваться с ними, а уж тем более оказывать им честь,
обмениваясь с ними хотя бы немногими словами; вы должны поворачиваться
к ним спиной и бежать от них, как от чумы". Святой Амвросий утверждал,
что евреи как враги Христа не имеют права рассчитывать на защиту
закона, так как они не подлежат такой защите. Амвросий угрожал
отлучением от церкви самому императору, если он встанет на сторону
нескольких евреев, по отношению к которым была допущена судебная
ошибка. Мягкосердечный Бернар Клервосский в ярости заявил официальный
протест, когда Анаклет II был избран Папой Римским, поскольку один из
дедов его был евреем. Доктрина, разделяемая еще одним из Отцов Церкви,
кратко изложена в книге аббата Гирагиндского "Антисемитизм святого
Фомы Аквинского": "Еврей - враг Иисуса. В христианских странах к
евреям следует относиться, как к чужому и враждебному племени. Они
должны быть лишены всех гражданских прав. Однако не следует
преследовать соблюдение ими религиозных обрядов, поскольку они
являются живым свидетельством страданий Господа нашего. Для того они и
рассеяны по всему миру и несут заслуженное наказание за свое ужасное
преступление, чтобы быть свидетелями нашего спасения". Еще до
недавнего времени каждую Страстную Пятницу в католической церкви
молились за "предателей евреев". Теперь эта формулировка изъята из
текста римско-католической службы, однако все новые поколения
священнослужителей продолжают впитывать идеи антисемитизма из писаний
Отцов Церкви. Поэтому вполне естественно было для учеников "святых
отцов" посмеяться надо мною. Они всего лишь следовали примеру своих
учителей. Я встал со стула, на котором сидел, подошел к столу епископа
и стукнул по нему кулаком. "Постыдитесь! Вы -христианин, епископ -
смеетесь над евреем, потому что он верит в Иисуса. А кем был по
национальности сам Иисус? А Его мать? А Апостолы? Ваши церкви увешаны
и заставлены изображениями "грязного еврея"- и при этом вы смеетесь
над евреями! Побойтесь Бога!" Епископ был невелик ростом, я же очень
высок. Когда его советники увидели, как яростно я размахиваю руками,
они испугались, что я могу ударить его, и приготовились кинуться на
меня. Но епископ отстранил их мановением руки и крикнул: "Стойте! Не
трогайте его! Его слова справедливы. Я хочу поговорить с ним".
Последовавшая затем беседа была выдержана в спокойном тоне. Он
поздравил меня со вступлением на новый путь и выразил горячее
одобрение моему намерению обращать в христианство других евреев. Но
просить его наставлений на этом пути было, конечно, бесполезно.
Православный священник прихода, к которому я принадлежал, сидел во
дворе своего дома. Когда я сказал ему, что я еврей, верующий в Иисуса,
он спустил на меня собак. Я мог бы описать много подобных встреч со
священниками, но к чему? Такие люди недостойны носить звание пастыря,
ведь именно в этом видел назначение своих учеников Христос. Я вообще
убежден, что Иисус никогда не выделял священнослужителей, как особый
клан. Все ученики Иисуса священнослужители. Я изучил догматы
Греческой православной церкви и нашел, что в них много лживого. Лично
мне никогда бы и в голову не пришло принять это вероисповедание. Их
обряд крещения еврея требует, чтобы обращаемый трижды плюнул и
произнес: "Я отрекаюсь, проклинаю и плюю на евреев" - иными словами:
на своих родителей, братьев и сестер, на всю свою семью. Я знавал
евреев, которые во время крещения, когда им следовало произнести это
проклятие, падали в обморок. Один человек просто не смог вымолвить ни
слова. Более того, когда в Румынии установился фашистский режим,
Святой Синод Православной церкви объявил, что ни один еврей не может
быть принят в ее лоно. До какой же низости нужно дойти, чтобы закрыть
евреям путь в Церковь Иисуса? Ведь Он сказал однажды: "Я послан только
к погибшим овцам Дома Израилева" (Мат. 15:24). Справедливости ради я
должен добавить, что с тех пор встречал и православных священников,
которые были поистине святыми, но впечатление от первых моих встреч
осталось очень тяжелым. В своих поисках истинной Церкви я обнаруживал
многие недостатки в каждой конфессии, что и вывело меня на правильный
путь. Меня считают лютеранином. Лютеранская церковь необыкновенная.
Она существует вопреки воле и желанию человека, ее основавшего. Вот
что писал Лютер: "Создавать множество церквей и сект - это все равно
что разделить Бога на много Богов и дать ему множество имен. Разные
вероисповедания - это всегда проявления ереси, осуждаемой Богом, это
отклонения от истинной, всеобщей невидимой Церкви, это деяние не Бога,
а земного человека. Я не одобряю ни лютеранскую доктрину, ни ее
последователей, и мне же приходится страдать от того, что над Словом
Божиим насмехаются от моего имени. Я молюсь о том, чтобы имя мое не
упоминалось, чтобы люди не называли себя лютеранами, а называли бы
христианами. Чем заслужил я, вонючий мешок, наполненный червями, чем
заслужил я, чтобы дети Христа называли себя моим презренным именем?
Никто не должен говорить: "Я лютеранин" или "Я папист" - ибо ни Лютер,
ни Папа не отдали за нас жизнь свою, ни тот,ни другой не был нашим
учителем, и лишь Христос был таким Учителем. Поэтому и называть себя
мы должны ХРИСТИАНАМИ". В застольной беседе он мог сказать: "Пусть
черт заберет Лютера, если ему это удастся. Да здравствует Христос!"
Тем не менее лютеранская церковь существует, и от Лютера она
унаследовала свой антисемитизм, который всплывает на поверхность, как
только для этого складываются благоприятные условия. Невозможно
требовать от еврея, чтобы он был профашистом. Как же можно ожидать,
чтобы еврей стал лютеранином, если Лютер писал следующее своей жене,
которая тоже относилась к евреям с глубоким презрением: "Я должен
теперь заняться изгнанием евреев. Граф Альбрехт - их враг, и он
выступает против них, но никто не борется с ними. Если будет на то
Божья воля, я помогу графу Альбрехту, выступив против них с кафедры. Я
пью наумбургерское пиво...оно мне очень нравится". Я выбрал еще не
самое сильное место, есть такие, где он открыто подстрекает читателей
убивать евреев - так же как он призывал их убивать католиков,
православных и анабаптистов. Он упрекал Инквизицию за то, что она
подвергла его бывшего друга, Томаса Мюнцера, недостаточно жестоким
пыткам. В то время, когда я вступил в лоно христианской церкви,
епископом Лютеранской церкви Румынии был профашистски настроенный
человек по имени Штендель, проповедовавший что-то среднее между
христианством, расизмом и национал-социализмом. Входившего в ризницу
лютеранской церкви встречали словами "Хайль Гитлер!" - Да здравствует
убийца миллионов евреев! По сути своей эта церковь, конечно, не была
Христовой. Тогда как Лютеранские церкви Скандинавии и Голландии повели
себя очень благородно и смело в тяжкие для евреев годы - и это делает
им честь. Они тоже следовали Лютеру, но только другому. Лютер страдал
раздвоением личности. Ему принадлежат прекрасные строки, посвященные
евреям: "Мы не должны так плохо относиться к евреям, так как между
ними есть будущие христиане. Как было бы хорошо, если бы все мы жили
по-христиански и обратили бы их к Христу по-доброму. Кто захочет стать
христианином, видя, как не по-христиански обращаются с людьми
христиане? Нельзя так, дорогие мои христиане. Давайте поведаем им
истину с любовью. А если они откажутся от нее, оставим их в покое.
Ведь оставляем же мы в покое столь многих христиан, которые не думают
о Христе и не слушают Его слов...Если бы я был евреем и мне довелось
услышать тех тупиц и идиотов, которые проповедуют христианство, я бы
скорее согласился стать свиньей, чем христианином. Если бы Апостолы,
которые тоже были евреями, обращались с нами, неевреями, так, как мы
обращаемся с их потомками, ни один нееврей никогда в жизни не стал бы
христианином". Я не буду останавливаться на впечатлениях от своего
общения с представителями католической церкви, в настоящее время
переживающей период глубоких перемен, превзошедших все то, о чем мог
мечтать Лютер. Второй Собор Ватикана отпустил евреям грех убиения
Иисуса. Христос простил их давным-давно словами: "Никто не отнимает ее
(мою жизнь) у меня, но я Сам отдаю ее"(Иоан. 10:18). Отцы Ватиканского
Собора сделали бы лучше, если бы попросили у евреев прощения за то,
что убивали их в течение стольких веков. Справедливости ради следует
добавить, однако, что не только христиане ненавидели и убивали евреев.
Иногда бывало и наоборот. Евреи Троцкий - в России, Ракоши - в Венгрии
и Анна Паукер - в Румынии - убили много христиан, хотя, правда, и не
из религиозных побуждений. В любом случае, ненависть одних - не
оправдание для ненависти других. Чем дальше, тем больше это множество
христианских конфессий казалось мне вавилонским столпотворением. Они
ни в коей мере не напоминали ту Церковь, которую оставил по себе
Иисус, описанную в Деяниях Святых Апостолов: "У множества же
уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения
своего не называл своим, но все у них было общее. Апостолы же с
великою силой свидетельствовали о воскресении Господа Иисуса Христа, и
великая благодать была на всех их. Не было между ними никого
нуждающегося; ибо все, которые владели землями или домами, продавая
их, приносили цену проданного и полагали к ногам Апостолов, и каждому
давалось, кто в чем имел нужду" (Деян. Ап. 4:32-35). "И они постоянно
пребывали в учении Апостолов, в общении и преломлении хлеба и в
молитвах. Был же страх на всякой душе; и много всяких чудес и знамений
совершилось чрез Апостолов. И каждый день единодушно пребывали в храме
и, преломляя хлеб по домам, принимали пищу в веселии и простоте
сердца, хваля Бога и находясь в любви у всего народа. Господь же
ежедневно прилагал спасаемых к Церкви" (Деян. Ап.2: 42-43; 46-47). Но
существующие ныне разные церкви не являются историческими преемниками
той первой Церкви. Правда, чудесный свет, излучаемый Иисусом,
проникает сквозь самые плотные тучи. Слово Божие прорывается сквозь
препятствия, воздвигаемые разными конфессиями, и дарует спасение даже
тем, кто заблуждается. Но главенствующие церкви не могут дать спасения
Израилю. Через них Израиль никогда не придет к Христу. Я всегда
чувствовал и чувствую себя очень легко среди набожных людей. Даже до
того, как я познакомился с протестантским учением о незримой церкви, я
ощущал узы братства между собой и каждым новообращенным. Эти узы
братства связывали меня с "Армией Господа", религиозным течением
внутри Православной церкви. Встречал я братьев по вере и среди
римско-католических священников, и среди мирян, всем сердцем любивших
Христа и поступавших иногда неправильно, с моей точки зрения, лишь в
силу того, что были убеждены, будто Иисус учит их поступать подобным
образом. Доводилось мне встречать братьев по духу и в лютеранской
церкви, а также и в других протестантских конфессиях. Разве могу я
забыть архимандрита Греческой православной церкви Скрибана, который в
годы разгула антисемитизма готов был денно и нощно помогать нам,
вступался за нас беспрестанно? Этот человек, руководивший раньше
Теологическим семинаром, слушатели которого были теперь священниками в
Бухаресте, укорял возглавлявших Министерство Культуры и Культов каждый
раз, когда они начинали гонения на нас, как на "грязных евреев".
"Разве этому учил я вас?" - спрашивал он их - Разве Сам Иисус не был
"грязным евреем?" А мать нашего Спасителя -"грязной еврейкой?" А среди
лютеран разве могу я забыть епископа Фридриха Мюллера, стойкого друга
евреев-христиан? Или норвежца, лютеранского пастора Магне Сольхейма,
главу Норвежской Миссии Израиля в Румынии, всю свою жизнь посвятившего
проповедыванию Слова Христова евреям, и делавшего все, что было в его
силах, чтобы помочь им в горький час? Размеры моего повествования не
позволяют перечислить здесь всех, им подобных. Со всеми детьми
Божьими, независимо от их вероисповедания, меня связывали узы
братства. Но ближе всех мне были те из них, которые отошли от
главенствующих конфессий. То отталкивающее, что я обнаружил в этих
конфессиях, разрушало образ Христа, сложившийся в моем сердце. Я обрел
наконец этот образ, лишь соприкоснувшись с небольшими группами
подлинных христиан. Их немногочисленность меня не смущала. Я знал, что
Господу важно сердце человека, а не число людей. Григорий Богослов
говорил: "Бог не радуется множеству. Прихожане могут исчисляться
тысячами, но Господь считает лишь тех, кто приемлет спасение. Люди
считают ничтожные песчинки, Он - орудия благодати". Те религиозные
общины, которые существуют внутри главенствующих вероисповеданий и в
сектах, и суть единственные группы христиан в Румынии, чьи руки не
обагрены еврейской кровью. Во время гонений они помогали, укрывали и
спасали евреев. С ними легче и лучше проповедовать евреям
христианство. Но даже в их среде существуют разногласия. Люди глубоко
верующие, они не могут прийти к общему мнению в элементарном
толковании библейских текстов. Верующие часто спорят о вещах, в
которых ничего не смыслят. Мне рассказывали историю про двух
средневековых христиан, осужденных Инквизицией. Они попросили, чтобы
их привязали спинами, чтобы даже на костре не смотреть друг на друга,
так как каждый считал другого еретиком. Слушая эту историю, я не мог
ей поверить, считая ее преувеличением. Но потом, оказавшись в тюрьме,
встретил людей, отдававших жизнь за того же кроткого Христа, но не
желавших сказать даже "Здравствуй" человеку, который принадлежал к
другой конфессии или к иному течению внутри той же самой. Мы позволяем
себе все это, даже и не думая о том, как трудно будет нам потом
ответить за подобный грех, смысл которого в том, что он препятствует
отысканию истины жаждущим ее. И другие евреи так же, как я, стояли на
грани отчаяния, пытаясь отыскать свой путь в этом хаосе религиозных
разногласий. Я до сих пор не знаю ни одной христианской организации,
способной по-настоящему взяться за дело подготовки мира к приходу
Царства Божия и обратить в свою веру все народы. Ни одна из них не
относится к этой задаче серьезно и не имеет стратегического плана ее
осуществления. Усилия их тратятся в основном вхолостую, на пустяковые
повседневные дела. Благодаря милости Божией мы преодолели все эти
трудности, не запутались в мелочах и сумели понять самые важные из
текстов Нового Завета. Эти тексты так ясны и совершенны, что их одних
было бы достаточно, чтобы, проповедуя сказанное в них и живя согласно
их заветам, обратить в христианство всех евреев. "Любовь есть
исполнение закона" (К Римлянам. 13:10). "Ибо весь закон в одном слове
заключается- Люби ближнего твоего, как самого себя" (К Галатам: 5.14).
"Итак, во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так
поступайте и вы с ними; ибо в этом закон и пророки" (от Матфея, 7:12).
"Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всей душою твоею, и
всем разумением твоим- сия есть первая и наибольшая заповедь, вторая
же подобна ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя" (От Матфея
22:37-40). Несмотря на то, что Библия неоднократно утверждает, что Бог
повелевает делать обрезание, мы знаем, что Павел не признает эту
заповедь и объявляет ее недействительной. Он пишет: "Ибо во Христе
Иисусе ничего не значит ни обрезание, ни необрезание, а новая
тварь"(Гал 6:15). Не пора ли и нам уже понять, что различные доктрины,
нас разъединяющие, хоть и опираются на Библейские тексты, на самом
деле бессмысленны? Мы должны не спорить, мы должны становиться "новыми
тварями" -людьми, перестраивающими свою жизнь на основе принципа
любви, завещанного нам Иисусом. Если Лютер еще четыреста лет тому
назад мог написать: "Иисус не повелевает нам исповедоваться. Он
предоставил нам всем полную свободу, чтобы тот, кто этого хочет, мог
исповедаться...Но Бог не осудит того, кто не станет этого делать...Все
таинства должны быть добровольными. Тот, кто не желает принимать
Святое причастие, имеет на это право от Господа" - то уж нам-то, в XX
веке, тем более пристало отличать то, что наиболее важно в Библии -
закон любви, от того, что менее важно! Большинство евреев, особенно
молодых, относятся к религии равнодушно. Никакие богословские
дискуссии не помогут нам всколыхнуть их душу. Наши проповеди оставят
их равнодушными. Догматы церкви не тронут их сердца. Но не в этих
догматах суть христианства. Божественный Учитель наш утверждал, что
любовь есть отличительный признак Его учеников. Ни один нормальный
человек не может остаться равнодушным к любви. Евреи жаждут ее больше,
чем любой другой народ. Если бы нашей религией стала любовь, их
безразличие исчезло бы. Что касается лично меня, то, после всех своих
долгих испытаний, я нашел то, чего искал- я исповедую любовь. Мои
братья и сестры все любят друг друга, независимо от их деноминации.
Мой Бог - Иисус, потому что Он есть воплощение любви. "Бог есть
любовь" и "всякий любящий рожден от Бога" (1 Послание Иоанна, 4:7-8).
Крест Христов - это символ трагедии, которая происходит, когда эта
любовь нарушена. Ненависть распяла истину Бога. Но в то же время Крест
Христа есть выражение Господней любви. В силу любви Своей Христос
берет на себя грехи Своих убийц и дает им возможность начать новую
жизнь.Эта истина, которую мне дано было познать, позволила мне ощутить
свою независимость от всех христианских конфессий. Я сам могу решить,
хочу я или не хочу принадлежать к какой-либо из них. Они являют собой
лишь основу, опираясь на которую я могу молиться в церквах и собраниях
всех конфессий. Мне доводилось в один и тот же день проповедовать
православным, католикам, лютеранам и пятидесятникам. Если вы
стремитесь к истине, вы должны отказаться от своих убеждений и
пристрастий, так как всякое пристрастие - это бельмо, которое делает
вас неспособными понять взгляды и представления других людей. Истина
духовна. Христос есть истина, Он реален, и истина в Нем совершенно
независима от точек зрения, с которых ее оценивают. Большинство
евреев-христиан, составивших впоследствии нашу конгрегацию, заняли
межденоминационную позицию, хотя формально мы считаемся лютеранами.
Наша церковь называлась "Церковью любви". Пастор Зольхейм так и
приветствовал всех - словом "Любовь!". Мы были единственной церковью в
Румынии, в которой задолго до возникновения экуменического движения
люди разных вероисповеданий вместе преклоняли колена во время
причастия.

МОЕ КРЕЩЕНИЕ И ОБРАЩЕНИЕ В ХРИСТИАНСТВО МОЕЙ ЖЕНЫ

В своей жене я воистину обрел того, кто в Библии назван: "Помощник,
подобный тебе". Конечно, есть свой смысл и в безбрачии, но я не раз
замечал, что пастыри Христовы, опирающиеся в трудах своих на жен,
достигают больших успехов. Святой Иоанн Златоуст не мог знать наших
жен, иначе он никогда не написал бы таких чудовищных слов о женщине:
"женщина - это необходимое зло и губительный соблазн". Совершенно
очевидно, что женщина может быть достойной помощницей, если ее муж не
подавляет ее. Адам может служить для нас всех примером хорошего мужа.
Он был изгнан из рая из-за Евы, но никогда ни словом не попрекнул ее
за это, тогда как мы оскорбляем своих жен и за сущие пустяки. Сначала
моя жена не понимала меня. Когда я пошел креститься, она хотела
покончить с собой. Моя мать потеряла сознание, услышав о моем решении.
Таким образом, решение это ранило двух самых дорогих для меня людей.
Тогда я был уверен, что поступаю правильно. Сегодня я не стал бы
советовать кому-либо следовать моему примеру. Но если человек решился
свидетельствовать и страдать за Христа, не должно отказываться от
этого ради другого человека. Некоторые евреи предубеждены не столько
против Иисуса, сколько против крещения. Слишком болезненны их
воспоминания о том времени, когда инквизиторы за бороды тащили евреев
креститься под угрозой смерти. Слишком хорошо помнят они, что их
праотцы, прочитав над своими детьми молитву, собственноручно
перерезали им горло, чтобы только спасти таким образом от
насильственного крещения. Слишком многие евреи, крестившись,
отказывались потом от своего народа. Вполне естественно, что все это
отвратило многих от обряда крещения. Я знавал одну старую еврейку,
которая была верной ученицей Христа, но не могла заставить себя
произнести даже слово "крещение". Обычно она говорила лишь: "Мне
предстоит еще сделать ЭТО". Такого рода комплексы требуют к себе очень
деликатного отношения. Долг любви выше долга крещения. Никогда не
следует с этим спешить. Пусть семья сначала привыкнет к мысли об этом
и поймет смысл самого обряда. О нем не нужно много говорить. Мы
свидетельствуем не таинству крещения, а Господу, давшему нам это
таинство. Цель миссионера не в том, чтобы окрестить как можно больше
евреев. Но в то время я думал иначе. Я отправился принять крещение,
оставив дома рыдающую жену и горюющую мать. Не могу сказать, в какую
веру меня крестили. Произошло это в церкви Лютеранской Норвежской
Миссии Израиля, глава которой, Файнштейн, принадлежал к Свободной
Церкви. Сам обряд совершил брат Элисон, прежде англиканский пастор,
оставивший эту церковь после того, как принял второе крещение уже
взрослым. Тем не менее, он продолжал служить в Англиканской Миссии.
Хаос стал обычным явлением в христианстве, ибо забыта последняя мольба
Иисуса: "Да будут все едино" ( Иоан. 17:21). Мне было достаточно
знать, что Элисон был верным учеником Иисуса, как и все другие,
принимавшие участие в моем крещении. Вместе со мной были крещены еще
два еврея. Один из них, Блицштейн, был раньше коммунистом. Второй был
очень забитый человек. Сам низенький, тщедушного сложения, он был
женат на женщине в два раза крупнее его. Каждое воскресенье, когда он
возвращался со службы, она его била. Несчастный продолжал ходить на
молитвенные собрания и регулярно был избиваем. Помнится, после
совершения обряда я посоветовал ему тщательно просушить перед печкой
волосы, чтобы жена не догадалась о его крещении. Если бы это
произошло, она наверное просто убила бы его. Однажды поздно вечером, в
воскресенье, когда Файнштейн уже лег спать, он вдруг услышал стук в
дверь и, открыв ее, увидел нашего бедного брата с бледным, как
полотно, лицом. Он спросил его, что случилось. Бедняга отвечал убитым
голосом: "Мне не будет спасения. Сегодня моя жена колотила меня.как
никогда - я больше не мог сдержаться и ударил ее по лицу". У
Файнштейна весело блестнули глаза и он сказал: "Ну, если уж ты понял,
что тебе все равно не будет спасения, отчего же ты не задал ей хорошую
трепку, чтобы она ее долго помнила?" Позднее и эта Ксантиппа
крестилась, но не была крепка в вере. Наше крещение происходило в
очень сердечной обстановке. Элисон, человек высокой духовности,
предупредил нас: "Вы облачитесь в белые одежды, и ваш долг - сохранить
их в чистоте". Файнштейн, как человек более приземленный, сказал так:
"Вы люди и, как все люди, все равно не устоите перед грехом. Вам не
удастся сохранить белыми свои одежды, но если только вы согрешите,
сейчас же идите ко Христу, чтобы Он очистил вас". В ночь после
крещения я не мог заснуть. В ту ночь я прочел Тайны креста", книгу,
написанную японцем-христианином Тохойко Кагава, человеком, отдавшим на
помощь бедным не только все свое состояние, но и всю свою жизнь и все
знания. Здание, в котором происходило мое крещение, ныне уже не храм.
Коммунистические власти используют его для совершенно других целей.
Мне делается грустно, когда я думаю о том, что уже много лет не имею
возможности побывать в тех местах. Людовик Святой, король Франции,
совершал ежегодное паломничество в деревенскую церковь Пуасси, где его
крестили, и говорил: "Здесь я получил Корону Жизни, а в Реймсе - лишь
королевскую корону, которая доставила мне столько забот и хлопот".
Вернувшись домой после крещения, я заметил в своей жене резкую
перемену. В мое отсутствие она пересмотрела всю свою жизнь и сделала
большой шаг вперед. Она по-прежнему ходила со мной, когда хотела, на
наши секулярные собрания, но все больше и больше чувствовала себя там
на месте. И вот как-то вечером, возвращаясь с такого собрания, она
вдруг сказала: "Мне хочется прямо сейчас разбудить пастора и попросить
его крестить меня и очистить от скверны!" Вскоре после этого Элисон
крестил и ее. С тех пор ей пришлось перенести многое. Несколько лет
она провела в тюрьме. Ей пришлось провести вдали от мужа столько же
лет, сколько Иаков служил у Лавана, чтобы получить Рахиль. Все
страдания и горести христиан были и ее страданиями и горестями, но ей
они казались кратковременными, потому что она любила.


***
Это сообщение от автора Michael Burchak
за номером 717
на тему [Dailyreading] книга,
опубликованое в день 2006-08-30 и в час 05:46:26,
разошлось для 18
участников телеконференции Ежедневные духовные чтения