Открытая группа
2665 участников
Администратор Лиса- Алисa
Администратор Lola Cherry Cola
Администратор Savra

Важные темы:

Модератор Волшебник НЮ
Модератор Кицу-кицу
Модератор Серый_волk

Активные участники:


←  Предыдущая тема Все темы Следующая тема →
пишет:

Училка (18+)

#абсурд#панк#эротика#тошнота

 

Руки в карманы, подбородок в воротник куртки, настроение дерганое, то обходишь лужи, выискивая тропинку-фарватер, то плюешь ни с того ни с сего на эти ужимки и шлепаешь напрямую, промок так промок, осень. Он торопится домой, идет быстрым шагом, не смотрит по сторонам, идет на автопилоте, погруженный в себя, но тут взгляд его задевает что-то белое впереди, он всматривается, ну да, так и есть, женщина в мини, это ее ноги белеют в темноте, чуть разбавленной электрическим светом, колготки лоснятся в мертвенном фонарном отблеске. Она неспешно идет к остановке, в таком виде при минус десять с ветром куда же еще, как не к трамваю, а там и трасса в область, вот она, как на ладони. Ноги у нее толстые, но смотрятся на удивление сексуально, такие гладкие, плотные, даже массивные, и он не сразу может представить, как это, если она их раздвинет лежа на спине, как он втиснется между ними, и что это будет за ощущение, как между двумя нежными и прохладными мрамором колоннами или как между окороками, горячими и потными, вталкиваясь, не доставая, дергаясь как бобик, бешено крутящий обгрызанным хвостиком, то ли балансир, то ли суета истеричная.

Он идет еще быстрее, нагоняет ее, старается не оглянуться, вот еще, не в его правилах разглядывать блядей, он не хочет быть похожим на козлов, не умеющих сдержать ни свое любопытство, ни свою похоть, нет, его желание пусть остается спрятанным, а любопытным он никогда не был. И невольно разворачивается, когда слышит негромкий удивленный возглас, сдавленное междометие. И застывает.

Ты?.. Ты!

Ха, он улыбается. Всю жизнь не мог так непосредственно улыбаться женщинам, но тут и удивление, и радость, совершенно искренняя радость, перед которой отступает вся эта сомнительная сцена. Бляди больше нет, есть - она. Есть ее немного грубоватое лицо, спокойное, не вызывающее, как и не было косметики. Он разглядывает ее фигуру, тело взрослой женщины, будто осевшее, уже чуть грузноватое, о таких говорят «крепко сбита». Он улыбается и это не ухмылка проплатившего и осматривающего товар, он улыбается и все его чувства делают единовременный скачок в будущее и обратно, наполняясь знанием. Он знает, что будет. Знает, что ничего не изменить. Словно сел в вагон тысячи раз изъезженного маршрута, сел, но мысль – вот я уже и дома, просто немного проехать.

Она тоже улыбается. Делает к ней шаг, «слушай, у тебя улыбка Мона Лизы», «я не моно Лиза, я нуно Лиза», растягивая слова, говорит она, о боги, да они сходу понимают друг друга, кошмарно отчетливо понимают друг друга, никаких предисловий, слов, вывязывающих мыльно-окольные переулки и тупики-ошибки. Да казалось бы, а чего тут понимать? – да не скажи. Сами как жуки ковыряются в дерьме, не могут двух слов связать, друг другу не могут ничего открыто сказать, все через жопу, вся хваленая коммуникация, общительность, философия языка – все через жопу, ага-ага, и мир весь также, через… а-ведь-ка-за-лось-бы…

«А я тебе сегодня сообщение «вконтакте» оставил». Теперь они идут рядом, иногда он касается ее руки, рука холодная, ответно она чуть касается его пальцев, будто на поцелуй в щеку отвечает легким обозначением губами. Проходят остановку, трамвайные пути, а вот ее дом, он тысячу, нет, миллионы раз ходил мимо ее дома, арка, темный двор в глубине, ошметки листьев среди луж, маленькие светящиеся точки лампочек над подъездами. Он смотрит на нее, «да, я до сих пор живу здесь, никуда не переехала», «а ты?..» и она кивает через дорогу, в сторону жилой коробки, метрах в пятистах от трассы, «да, я тоже никуда не уехал». «Всю жизнь в соседних дворах – и ни разу не увидеться, мир совсем не тесен, да?» Они смеются. «Мир не тесен?.. да не, это город, большой город».

«Куда?», она вопросительно смотрит. «Пойдем», он берет ее за руку. Через дорогу, потом по ступенькам вверх, пройти, по ступенькам вниз, - странная планировка, правда? - сделать возвышение между домами для пологого спуска, на котором летом разбит цветник, а зимой ничего, просто склон, и горку не сделаешь, потому что вылетишь прям под колеса. Ах, черт, вот раскрутить бы это местечко, да это ж идеально для самоубийц, из тех, которые не хотят, чтоб хлоп, и все, нет тебя, а так, чтоб все прочувствовать, мучения там, пограничная ситуация, все такое, а кто жив останется, вот и прошел инициацию, теперь в башке зарубка, а может и в сердце, но зарубка навсегда, сколько ты потом не проживешь, не промучаешься. Ладошки сразу потеть перестанут. И сверху, сверху неоном пустить что-нибудь понимаемое на полуслове, нутром, не заезженное конечно хотелось бы… ну например desperado, а что? Веселье и смерть, образ хороший перед глазами, нервишки пощекотать.

Проходят магазин, витрина молчит чернотой, закрыт, въезд, тупик, проплешина пустыря перед домами, вот – кабак. Он был здесь. Она? Да, кивает, ей это место тоже знакомо. По крутой деревянной лестнице глубоко вниз, будто ныряешь под улицу, под оживленное движение, внизу желтый приглушенный свет, светильники не на потолке, на стенах над столами, между столами широкий проход, в конце разветвляется, налево туалеты, направо служебные помещения. Иногда ему кажется, что так выглядит кладбище под землей, простенько так, житейски, со вкусом, музыка, столы, сполохи света, за столами скелеты, демон поигрывает хвостом в конце зала, сидят, маятся дурью, прикидывают, не выбраться ли наверх, мож живых пошукать? А че? Страшно? Да не, чего мертвому бояться, а живому здесь делать нечего, смысла нет, это как трезвому в компании пьяных, им весело, тебе – мерзко и скучно.

Не сговариваясь, идут к стойке, много времени не потребуется, красного? – да, красного, полусладкого, два бокала, и бутылку с собой. Бармен, совсем мальчишка, деловито кивает, разливает, отходит вглубь бара, стоит, скрестив руки, смотрит телевизор, там молодежное юмористическое шоу. Администратор, блеклая женщина в белой рубашке и кожаной черной юбке, тоже залипла перед экраном, перед ней наполовину выпитая чашка кофе и пепельница с двумя окурками с розовыми ободками помады.

Они чуть слышно чокаются, отпивают по глотку. «Ну как ты?»

Тот же самый вопрос, в сети, когда он случайно нашел ее, после пары десятков лет. Любил ли он ее? Да сейчас и не скажешь, он точно не скажет, не знает, с той поры столько всего утекло, любил, не любил, какая к черту разница, сегодня кажется, что любил, завтра отмахнется, с чего бы это, какая любовь? Быстро написал несколько коротких строчек, маленькие буковки, скобки-улыбки, точки-паузы…, она поняла, ответила, болтали до поздней ночи, всего понемногу, прошлого – «ты помнишь?» - настоящего, сплелись жизненными узорами, так, пару узелков, а вот, сразу и в жизни пересеклись, зацепились значит. Где-то внутри какая-то ностальгия, не разобрать, что это, наверно от того и остановились, не смогли промолчать.

Боги, как давно это было… Она – зашоренная девочка, глядящая прямо перед собой, никаких непристойностей, никаких шалостей, ни-ни, учеба и только учеба, вечеринки – только с подругами, домой – только с подругами, не надо вот этого вот… - поздними вечерами, с откровенными разговорами, да какими там откровенными, обычные попытки в первый раз выразить словами всю сущность своего полового созревания, попытка в рассказе о себе нарассказывать себе еще не состоявшуюся личность, и все это через бьющее желание, через весну в голове, что бы там на улице не было. Он – не менее зашоренный мальчик, любая девушка для него подобна королевской кобре, он – жадный до жизни кролик, цепенеющий перед взглядом ее потрясающих глаз. Тело дрожит, тело давно уже все знает, в голове пустота.

Хотя что за чушь он несет? Зачем смеяться над тем, что было. Зачем упрощать, глумиться, зачем так ненавидеть себя и свое прошлое, или не ненавидеть, но пренебрежительно отзываться, ну да, они разные, тогда и сейчас, разные люди, что с того? Им теперь слово любви проговорить не на надрыве всех сил, а так, мимоходом, привычно. Им многое теперь привычно. И сколько уже не вызывает никакого отклика в душе. Абсолютно никакого отклика. Кажется, тот мальчик посмеялся бы над этим. А девочка фыркнула бы, точно, фыркнула бы.

А может, они позавидовали бы? Да, да, они завидовали, точно. Иначе они не стали бы такими. Завидовали этой свободе равнодушия, свободе отстраненности, свободе неуязвимости, свободе нивелирования всех своих планов и мечтаний до уровня функции… ах, как приятно выйти с работы и забыть ее до утра, и не дай бог такой работы, о которой надо думать денно и нощно, да будь она трижды любимая, чего в общем-то и не бывает… свобода от веры в сказки, свобода просто жить как трава в поле, как птаха небесная… Мучительно завидуешь свободе, мучительно к ней идешь, мучительно обретаешь, а потом сидишь вот так с бокалом в руке, смотришь назад – и видишь глупую зависть, которая всегда знает чего хочет, но никогда не знает, чего с этим потом делать.

А с другой стороны, да что ему? Он и сейчас не знает, чего хочет. Не умудренные они – стертые, выхолощенные, побитые. Всего-то.

Он расплачивается кредиткой, расписывается на чеке, бутылку кладут в непрозрачный пакет, и бармен провожает глазами ее зад, пока она медленно поднимается по лестнице, стуча каблуками. Он выходит следом, холодный ветер бьет в лицо, и он чувствует себя очень-очень взрослым, старым.

Вернуться бы в то лето, да? Жара, которую сердце переносило не замирая где-то в районе низа грудины, здание института рядом со сверкающей лентой реки, пыльная набережная, окна общаги, можно пройти совсем близко и подсмотреть такую одинаковую и такую непредсказуемую чужую жизнь. Тебя окликнут, и вот новое знакомство. Вестибюль института, о, целый мир, первые впечатления не стереть, читальный зал как испытание, твой личный марш-бросок. Мечты, наивности, восхищение. Она и тогда ему нравилась, но у него не было слов обманщиков, не было легкости циника, ничего у него не было.

Но… не было и рая никакого в прошлом. Нет и сейчас. Не надо себя накручивать, не надо.

А она? Что было у нее? Что за дорога, по которой она шла? Как ему с этим жить?

Да легко. Жизни-то осталось… ха, нет, о будущем он уже не думает. Какое будущее? Господи, как легко, когда вот так, уже не надо ни о чем думать, когда понимаешь, что с ноготок осталось дышать полной грудью, и решения даются с улыбкой. Разве можно чему-то навредить? Ни он, ни она уже ничему не навредят, лимит ошибок не исчерпан, исчерпана обида на эти ошибки.

Они поднимаются на четвертый этаж, она открывает дверь большим ключом, наваливаясь плечом и коленом, прихожая, справа кухня, детская, гостиная, тупая планировка, как и у всех в этом районе. Они проходят в детскую, там большая, занимая всю площадь, двуспальная кровать, разбросаны мягкие игрушки, на стене – огромный плакат с Микки-Маусом. Он садится на кровать, открывает бутылку, зажав ее между ног, она приносит два стакана, их наполняют до краев и сразу отпивают по половине, не в баре. Она снимает блузку, расстегивает лифчик и он подставляет сложенные горкой ладошки под ее тяжелые груди, поддерживает, покачивает, легонько сжимает, гладит. Она расстегивает его джинсы, запускает туда руку.

«У тебя в статусе…», она поднимает глаза, «у тебя написано, ты детей учишь».

Она опускается перед ним на колени. «Вы, мужчины, такие дети», она смеется, «и всему-то вас надо учить». Она достает его член, касается им своих грудей, зажимает ложбинкой, «но в этом деле вы все очень способные ученики».

Она еще раз смотрит ему прямо в глаза. «Быстро учитесь», говорит она. И берет в рот.

Это интересно
+6

27.10.2014
Пожаловаться Просмотров: 8674  
←  Предыдущая тема Все темы Следующая тема →


Комментарии 27

Для того чтобы писать комментарии, необходимо

Хотел бы я посмотреть на всю эту рефлексию и поток сознания - после. ;о)

27.10.2014

На последнем предложении мозг героя отключился, так что "после" - не будет )

А вдруг она его укусит? Sealed

Ну это не триллер, там же написано вверху: #абсурд#панк#эротика#тошнота

Так что самое худшее. что может произойти, то сам понимаешь.Surprised

тошнота - у нее?

30.10.2014

нет, у автора )

Писал "через немогу", хотел поделиться "радостью" с другими?

30.10.2014

отчего же через "не могу"? вполне себе нормально писал )

- #тошнота

- тошнота - у нее?

- нет, у автора )

27.10.2014

ну стоило  стараться, чтобы этим все закончить))))))))

но было смешно, СПАСИБО!

Ну вам бы. девушкам, только смеяться. а это архисерьезное дело.

Скажу по секрету, многие титанические мужские старания - ради этого. Всего лишь. Смешно, правда?

29.10.2014

Embarassed 

Да, вот так мы тянемся к прекрасному...

Нет, это мы тянемся, а не вы.Laughing

Это называется тянуться к прекрасному?

-"И берет в рот."

Именно это "прекрасное"?

Конечно, а что у вас есть еще прекрасного?

Вау! Такие женщины - редкость! Обычно боятся и закрывают глаза.

Боятся и закрывают глаза? Ну не знаю, а чего конкретно можно испугаться?

"Никогда не встречайся взглядом с Одноглазым Змеем, а то станешь его рабой!"

"жизнь невозможно повернуть назад"

да, будет уже невозможно

только об этом и будешь думать

еще одна вредная привычка... или полезная?

Естественная.

Вот ниже говорят, приобретенная.

Моя бывшая жена конкретно шарахалась. До нее ближе к разводу дошло только, что и женщина мужчину также должна ласкать. А не только наоборот.

17.07.2015

По-моему, последние фразы лишние.... Романтика изчезла напрочь, а эротики не получилось...

 

А в Америке училку посадили на 22 года.