Все выпуски  

Скурлатов В.И. Философско-политический дневник


Республика Беларусь на пути к «экономике знания». 6

 

Ниже – опубликованная сегодня в среду 22 октября 2008 года в почти официальной газете «Беларусь сегодня» (тираж 400 тысяч) очередная статья помощника президента Республики Беларусь, бывшего первого заместителя министра иностранных дел и Чрезвычайного и Полномочного Посла РБ в США и ныне директора прорывного «Парка Высоких Технологий»" (ПВТ) Валерия Вильямовича Цепкало из серии «На пути к «экономике знаний» (№ 199 /23099/). Высказанные им мысли разделяю, а дополнения и конкретизация – в ряде моих предшествующих постов. Мечтаю, чтобы опыт Сингапура, КНР, Ирландии, Финляндии и ряда других успешных обществ, а теперь и братской Белоруссии когда-нибудь пригодился и у нас в России, если в ней к власти придут нешкурные и мудрые правители и приступят к переназревшей модернизации страны:

Образование — сила

2 сентября 1870 года в битве под Седаном прусские войска разгромили французов и взяли в плен их императора Наполеона III. Канцлер Пруссии Бисмарк сказал: «Войну выиграл немецкий учитель».

Именно с образования начал он модернизацию Пруссии и объединение Германии. Шел XIX век...

Однако для традиционной, индустриальной экономики роль образования не так уж велика.

Мне пришлось наблюдать, как в Америке работают на строительстве дорог и зданий мексиканские рабочие. Они имеют три класса образования и строго выполняют четко прописанные инструкции. Если для строительства дорожного полотна надо какое–то количество бетона и асфальта, то они положат именно столько, сколько установлено инженером. Хорошо образованный рабочий начинает экспериментировать: подмешивать в бетон больше, чем требуется по нормам, песка, добавлять в асфальт не предусмотренные инструкцией мелкие камешки и т.д.

Малообразованный работник на конвейере на машиностроительном производстве или приборостроительном заводе будет четко выполнять прописанные ему инструкции и не отвлекаться на посторонние мысли. На Тайване, в Китае, на конвейерах в микроэлектронике работают совсем юные девочки, чуть ли не школьницы. Единственные качества, которыми они должны обладать, — это тонкие и чувствительные пальцы и зоркие глаза.

Никаких особых знаний для работы на конвейере от них не требуется. Нужны лишь послушание, усидчивость и дисциплинированность.

Но для «экономики знаний» умения и интеллект являются главной производительной силой. Они позволяют создавать высокую добавленную стоимость, что является основной целью новой экономики. Физическая, трудоемкая работа выносится за пределы своей страны либо для ее выполнения приглашаются малоквалифицированные граждане других стран. И те даже благодарны, так как получают хоть какую–то работу.

Логика прорывающихся стран понятна. Своим гражданам обеспечиваются высшее и среднее специальное образование и высокая квалификация, а для «рутинных» работ привлекаются «чужие». Поэтому на стройке в Сингапуре работают индусы, в Малайзии — филиппинцы. В секторе гостиничных услуг в качестве обслуживающего персонала очень востребованы тайцы. Сами же граждане Сингапура работают в финансовом секторе — банковском и страховом, а малайцы — в сфере информационных и коммуникационных технологий. В этих секторах без высокого уровня образования не обойтись.

Вместе с тем исследования показывают, что резкий рост государственных расходов на образование практически никак не отражается на темпах экономического роста. Ряд стран — Непал, Сенегал, Гамбия, Ангола, Мозамбик, Судан — где–то с 1970 года начал резко увеличивать расходы на образование. И в течение уже следующих двух десятков лет количество студентов вузов в некоторых из упомянутых стран увеличилось в 7 раз!

Однако с точки зрения экономического роста эти страны потерпели полное фиаско.

Ясно, что образование должно соответствовать профилю страны в международном разделении труда. Если страна не производит оборудование для ядерной энергетики и не выпускает ракетные двигатели, то вряд ли необходимо готовить большое количество теоретических физиков. Если страна не ставит задачу стать лидером в области микробиологии и фармацевтики, то ей вряд ли в большом количестве нужны студенты биологи и химики.

Систему образования, которая дает знания, не востребованные экономикой, вряд ли можно было считать правильной. Страна должна готовить специалистов в соответствии с требованиями своего развития, вернее, тех ее секторов, с которыми государство связывает свои основные ожидания.

Чтобы понять роль образования в экономике, важно видеть, как используют люди свои знания, работают ли они после окончания вуза в соответствии с полученными знаниями.

Мотивация к успеху

Если у молодого человека нет мотивации инвестировать в свое будущее, если он не будет уверен, что по окончании вуза его ждет интересная высокооплачиваемая работа, то все попытки государства увеличивать расходы на образование не дадут результата. Обучение навыкам работы на оборудовании, если такого оборудования нет, — бессмысленная трата денег. Обучение студентов сложным технологиям программирования, если они потом распределятся на предприятие по выпуску стеклянной посуды, — бесполезная трата денег.

Кто учился во времена Советского Союза, хорошо помнит, как студент — выпускник технического вуза приходил на работу на промышленное предприятие. Его встречал мастер или начальник цеха традиционным приветствием: «Забудь, чему тебя учили в институте; здесь ты будешь познавать реальное производство».

Один мой знакомый ректор вуза недавно вынашивал планы создания нового инновационного университета. Правительство пообещало выделить для этих целей круглую сумму. Мне он показал свой вариант видения белорусского «Стэнфорда». В соответствии с проектом предполагалось создание большого количества научно–практических лабораторий, оборудованных самыми современными и дорогостоящими приборами.

Принцип комплектования был традиционным. Ректор письменно опросил свои кафедры и преподавателей в отношении необходимого оборудования. Они с радостью составили список, который и был представлен руководителю вуза.

В этом, как видится, и заключалась проблема. Тематику лабораторий формировали не заказчики — то есть предприятия, в которые потом придут работать сегодняшние студенты. Их формировал преподавательский состав — в соответствии со своим пониманием и уровнем квалификации. А профессора и доценты не всегда учат тому, что реально необходимо на рынке труда. Часто студентам читают то, что знают сами.

Преподаватель может знакомить студентов с каким–нибудь языком программирования (например, Фортран), который уже не используется в современном производстве. Но он этот язык знает и потому его преподает. Он может читать студентам курс по конструированию химических приборов и оборудования, которое в стране вообще не производится.

Предложенный ректором подход, однако, не получил поддержки, и денег на создание комплекса лабораторий и закупку для них оборудования выделено не было.

В результате университет применил модель, свойственную инновационной экономике. Компании — разработчики компьютерных программ начали создавать лаборатории по тем направлениям, по которым они специализируются. Они стали поставлять компьютеры, серверы и другое необходимое оборудование. Но самое главное — они предложили новые, востребованные на рынке образовательные программы. Университет со своей стороны предоставил отремонтированные помещения, мебель и доступ в Интернет. Спецкурсы стали вести сотрудники компаний.

В результате у студента–старшекурсника появилась возможность выбрать из множества лабораторий ту, которая ему наиболее интересна. Либо он начинает обучаться созданию программ для мобильных телефонов, либо программированию на SAP, либо созданию интернет–порталов, либо написанию программ по защите информации и т.д. В лаборатории учеба и работа как бы сливаются воедино, и молодой человек практически не замечает, как он из студента становится специалистом. Его переход от учебы к работе происходит практически незаметно для него. И ему никто не скажет: «Забудь, чему ты учился в вузе...» В этом и заключается смысл создания белорусского «Стэнфорда» для белорусской «Силиконовой долины».

Такой подход отвечает инновационной модели развития. И не только в области хайтек. Систему образования, особенно на старших курсах, должны формировать сами предприятия. Ведь кому, как не им, лучше знать, какими знаниями, умениями и навыками должен обладать молодой человек, который после окончания университета приходит к ним на работу. И именно они должны создавать научно–практические лаборатории в вузах.

А государство через статью бюджета, предусматривающую расходы на образование, подставляет «финансовое плечо». Лучше всего, когда соблюдается паритетный принцип. То есть половина суммы идет в вуз от предприятия, а вторая половина — через бюджет университета, формируемый как государством, так и за счет самих студентов.

Это, кстати, подтолкнет и сами вузы к активной работе с субъектами хозяйствования, так как их бюджет будет находиться в прямой зависимости от внебюджетных инвестиций со стороны предприятий. И тогда программы обучения формируются не от наличия в вузе тех или иных преподавателей, а исходя из требований рынка.

Требование инновационной экономики — выпускать тех специалистов, которые формируют национальное богатство страны. Для них создаются наиболее благоприятные условия обучения и стимулы к образованию.

Так, в Финляндии и Швеции, в которых система образования является главным фактором успеха этих стран, отработана практика поддержки технического образования. Молодой человек, выбравший своей специальностью инженерное направление, не платит за свою учебу в отличие от врачей и юристов, для которых установлена высокая оплата.

Ирландия развила систему региональных технических колледжей и создала два новых технических университета в области подготовки инженеров, программистов и электронщиков.

В Америке врачи и юристы платят в несколько раз больше за свое обучение, чем математики, физики, химики или биологи.

В Корее студент освобождается от уплаты за обучение в случае успешных показателей учебы. И наоборот. Если он начинает учиться хуже, ему назначают плату за обучение в университете.

Профессии юриста или бухгалтера приспособлены к особенностям и потребностям данного общества и могут быть востребованы только в пределах своей страны. Они имеют пределы роста, поскольку обеспечивают внутренние потребности государства. Что касается инженеров — потребности рынка в них практически безграничны, так как они способны производить продукт с реальной стоимостью, а значит, иметь клиентов по всему миру. Единственным сдерживающим фактором служит количество молодых людей, способных к творчеству, абстрактному мышлению, математической логике и анализу.

(Продолжение следует)

В избранное