Все выпуски  

Скурлатов В.И. Философско-политический дневник


Республика Беларусь на пути к «экономике знания». 5

 

Ниже – опубликованная сегодня во вторник 21 октября 2008 года в почти официальной газете «Беларусь сегодня» (тираж 400 тысяч) очередная статья помощника президента Республики Беларусь, бывшего первого заместителя министра иностранных дел и Чрезвычайного и Полномочного Посла РБ в США и ныне директора прорывного «Парка Высоких Технологий»" (ПВТ) Валерия Вильямовича Цепкало из серии «На пути к «экономике знаний» (№ 198 /23098/):

Налоговая политика как рычаг развития

В экономике, как и в физике, работает принцип сообщающихся сосудов. Деньги устремляются туда, где более выгодные условия налогообложения. Если рыба ищет, где глубже, то капитал — где выше норма прибыли, проще отчетность, меньше издержки.

Именно поэтому во всех успешно модернизирующихся странах снижение налогов или их полная отмена в приоритетных отраслях экономики либо на отдельных территориях было первым, хоть и не единственным, условием привлечения иностранного капитала. Не только Сингапур, Ирландия, Малайзия, Тайвань, Корея, но и огромные США, Китай и Индия использовали и используют налоговые стимулы для развития своей экономики.

Так, Сингапур начал свою модернизацию с того, что установил налог на добавленную стоимость (НДС) в размере всего лишь 3 процентов (несколько лет назад был увеличен до 5 процентов) и установил таможенные пошлины в размере всего 0,4 процента. При этом в Сингапуре вообще не уплачиваются никакие налоги, если продукция поставляется на экспорт. В результате страна превратилась в «потребительский рай», так как за покупками в Сингапур устремились миллионы людей.

Очень схожая фискальная политика имела место в Малайзии, Корее и Тайване, где особые налоговые стимулы давались направлениям, с которыми страна связывала свои конкурентные преимущества.

Ирландия отменила налог на прибыль в случае, если производимая продукция — товар или услуга — поставлялась на экспорт. Заодно на 2 года был отменен подоходный налог с суммы, направляемой на создание новых предприятий. В результате многие компании из Европы стали перемещать свои головные офисы в Ирландию. В ответ на давление стран — членов Европейского союза Ирландия повысила налог на прибыль до 10 процентов, чем привела ЕС в ярость (они рассчитывали на повышение налога как минимум до 40 процентов). Одновременно с 50 до 10 процентов был снижен налог при производстве продукции на внутренний рынок.

КНР установила один из самых низких в мире подоходных налогов — 3,5 процента. Обеспечение занятости было основным приоритетом Китая; следовательно, страна поощряла размещение любых производств, требующих больших трудозатрат, — пошив одежды и обуви, изготовление всяких крючков, зажигалок, булавок, бытовых приборов и микроэлектроники.

Индия в 1980 году фактически сняла все налоги на экспорт разработки программного обеспечения и предоставления различного рода услуг — от call–центров до медицинских консультаций. В результате экспорт услуг из Индии в 2007 году составил порядка 50 миллиардов долларов, что почти в 10 раз превышает российский экспорт оружия.

Вряд ли стоит подробно останавливаться на тех налоговых льготах, которые предоставляли эти страны для развития бизнеса. Беларусь внимательно изучала опыт этих стран для того, чтобы в Парке высоких технологий сделать условия ведения бизнеса лучше, чем у самых успешных стран мира.

В отличие от Индии в белорусском ПВТ было решено не делать разницы между поставкой продукции за рубеж и на внутренний рынок. Стоимость программного обеспечения, разработанного резидентом ПВТ для БелАЗа или МТЗ, должна быть, по крайней мере, не дороже, чем для «Катерпиллера» или John Deere.

Но был еще один аргумент.

Допустим, начинающая компания решает создать свой программный продукт. Где его лучше всего опробовать? Конечно, в своей стране. Заказчик — будь то малая торговая компания, промышленное предприятие или банк — расположен географически рядом, возможно, даже в одном городе. Менталитет потенциального клиента понятен — он свой, отечественный. С ним можно постоянно вести диалог в отношении разрабатываемого продукта: каждый день встречаться, выслушивать его пожелания, что–то предлагать, обсуждать, спорить, создавать прототип продукта, потом вносить в него изменения, совершенствовать.

Естественно, на первом этапе компания–разработчик допускает ошибки, потом их исправляет, пока, наконец, не создаст продукт, который будет более или менее удовлетворять заказчика. После этого компания начинает предлагать свой продукт другому отечественному клиенту. С ним уже будет легче, так как многих ошибок уже можно будет избежать, хотя и не всех. И проблем с ним будет меньше, так как компания все–таки получила какой–то опыт.

Потом будет 3–й, 4–й, 5–й отечественный клиент. С каждым новым проектом компания совершенствует свой продукт, отрабатывает взаимодействие внутри компании, получает опыт управления проектом и взаимодействие с клиентом. И после этого может выходить на внешний рынок, предлагая уже апробированное высококачественное изделие. Эффективная реализация первого зарубежного заказа создает хорошую репутацию компании. В современной экономике это открывает дорогу успеху предприятия и обеспечивает его дальнейшее развитие.

А структура производства компьютерных программ у нас отвечает выбранной модели развития: 85 процентов — на экспорт и лишь 15 процентов — на внутренний рынок.

Таким образом, белорусский Парк высоких технологий — это не оффшор. Это производственная модель развития, нацеленная именно на создание высокотехнологичного сектора белорусской экономики.

При создании оффшоров — Багамы, Бермуды, остров Мэн или Джерси — можно зарегистрировать компанию за 2 часа. У вас есть секретарь и директор, которые являются одновременно секретарем и директором для 20 или 30, или 50 компаний. Вам дается отдельный номер, по которому вам могут при необходимости дозвониться. Секретарь видит номер телефона, по которому звонят, и видит название фирмы, на которой этот телефон зарегистрирован.

— Компания Rogers, — отвечает секретарь и при необходимости соединяет вас с директором, который в это время загорает на пляже.

— Компания Vitalog Respironics, — отвечает тот же секретарь и переадресовывает звонок тому же директору.

— Компания Solar Systems...

И так далее.

Постиндустриальная модель ПВТ

В белорусском Парке высоких технологий требования к потенциальному резиденту очень высокие. Здесь необходимо представлять бизнес–планы. В ПВТ заседает экспертный совет, состоящий из ведущих ученых и специалистов в этой области, которые определяют уровень компетентности заявителей. Их цель убедиться: уровень специалистов позволит реализовать заявленный бизнес–план компании.

И, наконец, декретом Президента страны создан Наблюдательный совет, принимающий решения в отношении того, насколько регистрируемая компания будет соответствовать целям ПВТ — развитию высоких технологий в Республике Беларусь.

В ПВТ регистрируются только те проекты, которые имеют перспективы развития, будут способствовать занятости, подготовке квалифицированных кадров, инвестиций в человеческий капитал и т.д. Ни один оффшор не выдвигает никаких требований. И ни один оффшор не отказывает клиенту в регистрации компании.

В этом смысле организация белорусского ПВТ очень похожа на сингапурскую, малайскую или ирландскую. В Сингапуре, ставшем одной из финансовых столиц мира, некоторым банкам также было отказано в регистрации, если у руководства страны имелись подозрения в отношении деятельности этих банков и прозрачности их операций.

Президент Беларуси пошел на подписание декрета о создании Парка высоких технологий, несмотря на отсутствие детальных расчетов, в основном опираясь на здравый смысл. Насколько я понимаю, единственным его убеждением в эффективности проекта была твердая уверенность в творческой способности белорусского народа. Вера в то, что белорусы не глупее немцев, сингапурцев, американцев, ирландцев, китайцев, финнов и других народов и способны творить такое же, а может, в какой–то области и более впечатляющее «экономическое чудо».

Более того, Президент пошел на этот шаг, несмотря на некоторые опасения, что доходы в бюджет от компаний — разработчиков компьютерных программ в первые годы могли существенно снизиться. Хотя, с другой стороны, ПВТ на разработку программных продуктов не использовал ни рубля бюджетных средств, которые традиционно получают государственные и академические структуры.

Но уже в первый, 2006 год поступления в бюджет от компаний — резидентов ПВТ увеличились на 30 процентов. В 2007 году поступления в бюджет увеличились еще на 50 процентов. В 2008 году тенденция сохраняется прежней.

То есть мы наблюдаем ту же любопытную картину, которую наблюдали лидеры успешных модернизирующихся стран: 5 процентов НДС в 4–миллионном Сингапуре дают поступлений в бюджет больше, чем 18 процентов НДС в 50–миллионной Украине!

Но не только увеличиваются прямые поступления в бюджет.

Люди строят дома, квартиры, покупают машины, ходят в магазины и рестораны. Все это влечет за собой рост тех секторов экономики, которые ориентированы на внутренний спрос.

Это прежде всего строительство: рост компаний требует новых производственных офисов, а рост благосостояния людей — нового жилья. Начинает бурно развиваться авиация — люди больше перемещаются по миру в поисках новых деловых контактов и рынков сбыта. Развивается гостиничный бизнес, появляется больше супермаркетов, кафе, спортзалов, косметических салонов, прачечных и других объектов, ориентированных на внутренний спрос.

По различным оценкам, косвенные налоги от развития сопутствующей инфраструктуры могут составлять до 30 процентов от получаемого гражданином дохода.

И при этом никто не считает «выпадающих налогов», как это делают в странах нашего региона. Ни в Китае, ни в Индии, ни в Малайзии, ни в Корее не производят расчетов того, сколько теряет бюджет страны от того, что налоги составляют 5 процентов, а не 18, 35 или 50.

Не все в стране измеряется бюджетом. Еще около 20 лет назад государственный бюджет Южной и Северной Кореи был практически одинаковым. Но доход на душу населения на юге составлял 1.500 долларов в месяц, а на севере — 30. Поэтому не размер бюджета является решающим фактором. Главное — это степень развития и эффективность экономики, качество жизни и уровень благосостояния людей.

Многие предприятия в нашем регионе сохраняют конкурентоспособность благодаря низкой зарплате. Особенно это очевидно в секторе легкой промышленности. За счет крайне низкой оплаты труда наш легпром пока остается конкурентоспособным по сравнению с производителями из Бангладеш, Индии, Китая, Пакистана, Вьетнама, Индонезии и Мексики. Поэтому развитые страны выводят швейные производства в регионы с низкой стоимостью рабочей силы, оставляя у себя лишь интеллектуальные операции — дизайн одежды, разработку лекал, маркетинг продукции.

Традиционно у нас считается, что микроэлектроника — это высокие технологии. Лет 5 назад у меня был разговор с одним крупным шведским бизнесменом. Он готов был инвестировать в создание микроэлектронного производства на территории Гродненской области. С одним условием. Он требовал гарантии того, что зарплата сотрудников на этом предприятии в течение 5 лет не будет превышать 130 долларов!

Низкая оплата труда никогда не считалась синонимом высоких технологий. Потому как хайтек — это высокий уровень образования. А инвестиции, вложенные в человека, должны приносить достойный доход — самому человеку, компании, в которой он работает, и стране, в которой он живет. (Продолжение следует)


В избранное