Все выпуски  

Скурлатов В.И. Философско-политический дневник


Собственность, самодостаточность, субъектность

 

Когда весной 1989 года Владимир Жириновский перешел из «Демократического союза» Валерии Новодворской к нам в неостолыпинский «Российский Народный Фронт», то я почуял в нем родственную душу и вел с ним задушевные беседы прежде всего о том, как укоренить малоимущего (то есть бедного) соотечественника в родном отечестве. Нам обоим было понятно, что самодостаточная собственность – это базис гражданственности и патриотизма. За «своё» добро нормальный человек стоит насмерть, а если ему нечего терять, кроме своих цепей, то он относится к добру государства или богача как «чужому», которое не зазорно экспропиировать, что опасно и государству, и имущим классам в нём. Поэтому и близок был нам обоим завет Петра Аркадьевича Столыпина – форсированно взрастить «критическую массу» низовых экономически-самодостаточных хозяев, которые и стали бы надежной опорой государственности и демократии. Оба мы с детства копили деньги и, удостоверяя свою самодостаточность, даже показывали друг другу сберкнижки – у меня тогда было побольше, чем у Владимира Вольфовича. И первый пункт Программы РНФ «К народному богатству» - наделение каждого гражданина СССР такой стартовой собственностью, которая могла бы послужить ему трамплином к личной экономической самодостаточности. Пусть гражданин получит в собственность землю, недвижимость, ценные государственные бумаги, которые собственными усилиями можно превратить в источник устойчивого дохода и в конце концов стать финансово-независимым. За пример мы брали «хомстед-акт» Авраама Линкольна, принятый 20 мая 1862 года и позволивший «буржуазному» Северу выиграть войну с «рабовладельческим» Югом (согласно этому акту, каждый желающий американец мог получить участок земли для хозяйствования и строительства, и если за пять лет осваивал его, то получал в собственность с правом купли-продажи, а чтобы исключить спекуляцию, приоритетное право покупать эту землю имели родственники, соседи или местное самоуправление). Наши планы не сбылись, у нас неофеодально-латифундистский «Юг» победил «архангельских мужиков» нашего Севера.

А споры о частной собственности на средства производства продолжаются (как же мы цивилизационно-стадиально отстали с этим путинским неофедализмом!). Перед глазами Коммунистический Китай, где частная собственность в одной упряжке с государством вытягивает громаднейшую страну к процветанию, а у нас ряд левых группировок хотят уничтожения частной собственности как якобы первопричины всякого социального зла.

Чтобы преодолеть зло частной собственности, надо клин вышибить клином – сделать самодостаточными частными собственниками как можно больше соотечественников-сограждан. Бенджамен Франклин верно говорил, что «достаток - щит против искушений». И современные производительные силы постиндустриального "общества знания" позволяют в принципе и в недалекой перспективе решить задачу субъектизации широких масс.

Разберемся сначала, в чем отличие личной собственности от частной. Зубная щетка – это моя личная собственность. А если я купил автомобиль? Это личная собственность или частная? Ведь я могу использовать собственный автомобиль не только как подспорье в жизни, но и как средство производства – подрабатывать на нем извозом.

А моё знание, компетенция, квалификация – личное или частное? Ведь компетентный юрист или бухгалтер или инженер или рабочий или ученый востребован обществом и потому «ликвиден», то есть экономически самодостаточен. И классный спортсмен или популярный шоумен – тоже. Нет земли, недвижимости, акций – а самодостаточный доход есть. Ведь признак человека «среднего класса», богатого, самодостаточного, имущего, ни от кого материально не зависимого – рента с его собственности превышает прожиточный минимум. Если он получает ренту такого размера в виде процентов с банковского вклада или арендной платы за свою землю или недвижимость – он может нигде не работать и в то же время быть свободным. «Деньги – чеканная свобода», - любил говорить наш премьер Столыпин вслед за знаменитым английским премьером Дизраэли. Нормальным рантье должен быть каждый пенсионер, но неработающий рантье работоспособного возраста похож на паразита. Впрочем, паразитизм богатства изживаем, а порочность бедности – хуже. Как говорится, лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным.

Интереснее и многограннее рента "за знание". Зачатки таковой известны – доплаты за ученые степени и должностные ступени. Ликвидность знания, сконцентрированного в «голове» данного человека, определяется аналогично любому богатству – социальной востребованностью. Отцы-основатели и распространители низовой субъектности типа Бенджамена Франклина любили ссылаться на Ветхий Завет – «Видел ли ты человека проворного в своем деле? Он будет стоять перед царями» (Книга притчей Соломоновых 22:29). Ветхозаветная "проворность" – это и есть нынешняя "компетентность". По мере становления «общества знания» такая компетентность «в своем деле» получает всё более широкое распространение. Даже более того – она и становится самым главным и притом массовым богатством, новой формой частной собственности. Каждый по своим способностям сможет обрести эту частную собственность, каждый по своим потребностям будет её использовать как средство производства не только своей экономической самодостаточности, но и, ещё важнее, своей гражданской и политической состоятельности, субъектности.

Как приобщить поколения постиндустриализма к «обществу знания» и субъектизировать как можно больше низовых сограждан – задача не просто педагогическая, а социально-экономическая и политическая.


В избранное